Три желания для Янтарного лорда

– Я слышал, что злость и ненависть очень легко трансформируются в страсть. Никогда сам не играл подобными материями, но здесь, сейчас, это стало интересно. Когда нет ничего кроме тебя и этого леса вокруг…

Я поерзала под чрезмерно увлекшимся лордом и вкрадчиво поинтересовалась:

– Слушай, Алам, а в тех кустах, куда ты недавно уходил, никакой дурман-травы не было?

От такого поворота событий Янтарный даже отвлекся от внимательного изучения моего воротника на предмет расстегивания и уставился прямо в глаза. И задал феноменальный вопрос:

– Ты меня не хочешь?

В голосе высшего было столько шока и даже праведного возмущения, что мне даже неловко стало. На миг, всего на короткий миг!

А потом я честно ответила:

– Ну как бы… ты, конечно, красивый. – Судя по вытянувшейся морде лица, мужика это не обрадовало, потому я поспешно добавила: – И дело не в тебе!

Меня перестали страстно придавливать к одеялу. Я выползла из под Янтарного и собралась уже делать ноги, когда он внезапно ухватил меня за косу, опрокинул рядом с собой и, придавив ногой, строго спросил:

– И давно это у тебя?

– В смысле?

– В прямом. Как давно ты не хочешь высших фейри?

Это типа болезнь и я должна немедленно раскаяться, устыдиться и в подробностях рассказать «доктору», как давно началось мое недомогание?

Но тут я сообразила поинтересоваться:

– Ты гламор применял, что ли?

– Ну разумеется, – не постеснялся признаться этот мерзавец.

А-а-а-а!!!

Богиня Дану, отсыпь мне моральных сил! Мать Природа, сохрани своего бессмертного сына, чтобы я не прибила его прямо тут!

Нет, я прекрасно понимаю, что шансов действительно прикопать фейри под ближайшим деревцем у меня нет, но как же хочется!

– То есть ты попытался меня совратить, используя магию фейри, не получилось, и теперь ты обижен и возмущен данным фактом? – по возможности терпеливо обрисовала ситуацию я.

– То есть я совершенно искренне тобой восхитился и решил выразить это.

Меня наконец-то отпустили. Янтарный отодвинулся, и скрестил руки на груди, с усмешкой глядя на меня.

– Использование гламора, моя маленькая смертная, не более чем первый этап предварительных ласк. Чтобы ты загорелась и вспыхнула. Чтобы когда я действительно тебя поцеловал, ты от одного прикосновения рассыпалась в моих руках от блаженства. А ты отвергла меня.

Ыть! Он бы предлагал как-то официально, что ли? Так и так, дочь глейстиги, предлагаю тебе устроить страстный часок под этим кленом. Конкретнее надо быть!

Потому что сложно заподозрить поползновения от мужчины, перед которым ты щеголяла нагишом и он даже рук не протянул ни разу, только шутил.

Кажется, девочка Ула на какой-то момент забыла, что имеет дело не с лепреконом из соседнего холма, а с высокородным фейри. Как бы легко ни было общаться с Аламбером, не стоит забывать, что высшие на то и высшие.

Гордые, надменные, очень себе на уме. И обидчивые. Вспомнить хотя бы, за какую мелочь казнили того несчастного из Светлого Дола. Стишата сочинил – и все.

Я поспешно встала, отошла на несколько шагов и, нервно вцепившись в волосы, по возможности церемонно ответила:

– Спасибо за оказанную честь, о прекрасный лорд, но я себя храню.

Он резко, по-птичьи склонил голову и осведомился:

– Для кого?

А фоморы меня знают. Для кого-то! Но пламенная страсть под кленом, в ходе которой мне предлагают попрощаться с невинностью, как-то совсем не предел мечтаний.

Пришлось лихорадочно придумывать достаточно хорошую легенду. Потому что в чем у фейри не принято отказывать, так это в любви во всех ее проявлениях. Особенно в чувственных.

Это моветон.

У женщин дивного народа так вообще нет такого рудимента, как девственная плева, потому невинные человечки и вызывают у волшебных мужиков столь яркий интерес.

Я знаю, мне намекали, что готовы помочь решить этот вопрос! Правда, потом намекающий едва унес копыта, так как в разгар его предложений явилась моя мать и привела за собой реку, где и попыталась утопить мимопробегавшего кавалера.

Но если отказать сатиру было легко, то лорд вполне мог очень конкретно обидеться!


Потому надо вдохновенно врать!

– Я решила, что буду отказывать себе в радостях любви, пока не достигну цели. Пока не стану фейри.

– Ну это скучно, – разом опечалился Янтарный. – Глейстиги у меня уже были, а вот человечек я не пробовал. Как-то неинтересно раньше было.

Обалдеть.

То есть его привлекает не моя со всех сторон примечательная персона, а тот факт, что у меня еще смертное тело?

Стало даже обидно.

Но решив задвинуть эмоции в дальний угол, я пафосно добавила:

– Вдобавок я жду настоящую любовь.

Сказала, и прям самой неловко стало. Янтарный тоже посмотрел на меня как на дуру, но даже комментировать подобное не стал.

Более того, поднялся и ушел в чащу, наказав мне спать спокойно. Вернется утром.

И я свернулась на своей перине с самыми смешанными чувствами.

С одной стороны, я все, конечно же, сделала правильно, а с другой, душу не покидало странное чувство… словно я упустила что-то важное. Что-то такое, чего никогда уже со мной не случится.

Ведь кто знает, как я буду чувствовать после того, как стану фейри? Какой я стану?

Не стоило ли взять от своего смертного состояния совсем-совсем все?

И какие они… поцелуи одного из самых притягательных лордов обоих Дворов?.. Не то чтобы я видела в своей жизни много высших фейри, но нескольких все же довелось. Идеально красивых и при этом совсем разных. Но Алам был практически неотразим.





* * *


Утро развеяло все ночные мысли в прах, и я даже сама себе удивлялась.

Я что, действительно сожалела о том, что вывернулась из загребущих рук Янтарного? Это, между прочим, не просто красивый фейри, с которым мы встретились в ночь Холлан-Тайда, когда и в пучину страсти рухнуть не грех!

Это – наглая сволочь, которая использовала меня втемную! Вся история нашего знакомства состоит из того, что Аламбер втравливает меня в неприятности. Нет, он, конечно, следит за тем, чтобы я не померла в процессе приключений, но и то лишь потому, что я ему нужна для следующего квеста.

Я за это время уже три артефакта добыла, а списал он только одно желание!

Одно слово – фейри! Обманул не обманывая.

Еще и «морковку» перед носом повесил в виде моего превращения в глейстигу. Притом дал клятву, а стало быть, действительно собирается этому поспособствовать.

Вопрос, зачем и самое главное – когда. Ведь про то, что я обрету сущность в ближайшее время, он ничего не говорил!

В общем, на готовящего травяной настой высшего я смотрела очень осуждающе!

– Что? – Он откинул выбившуюся из прически прядь и покосился на меня. – Ула, у тебя настолько специфическое выражение лица, что мне становится жутко! Даже более жутко, чем когда я оказался на развалинах храма в первый раз и еще не знал о том, что в определенный момент там восстают мертвецы!

Меня можно поздравить, я страшнее мертвого воинства прошлых тысячелетий? Вот же ехидина полосатая!

– Ничего, – я мотнула головой.

Алам пружинисто поднялся, поманил к себе мою кружку и налил в нее получившийся напиток. Лично поднес и с ироничным полупоклоном передал:

– Прошу, моя леди.

– Спасибо, – пробормотала я в ответ, и сомкнула вокруг теплого металла вечно зябнущие пальцы. – Слушай… а к чему вся эта забота? Завтрак на озере, пирожные и лечение в трактире и сейчас вот.

Фейри наполнил свою походную кружку, с явным удовольствием отпил и тихо, с отчетливым блаженством выдохнул. А после спросил:

– Что именно тебя удивляет?

– Ты, стоящий на коленях перед смертной, – озвучила я свое самое яркое впечатление. – Тогда, в деревне брауни.

– Ну, во-первых, на корточках, а не на коленях. А во-вторых, я не гордый, – усмехнулся Янтарный и обвел острым ногтем затейливую роспись по кромке своей кружки. – Мне было удобнее лечить тебя в таком положении. В-третьих, если бы я тебя не вылечил, тебе бы пришлось сложно на Дороге Скорби и в храме. И мне, возможно, тоже! Все сугубо эгоистично, маленькая смертная!

– Прекрасно, – мрачно буркнула я.