Три желания для Янтарного лорда

Все-таки совместные походы нагишом, как ни крути, сближают… Интересно, а я лорду в самом деле понравилась? Ну, чисто эстетически, конечно.

Но эта занимательная мысль тут же вылетела из моей головы. Как и все остальные.

Янтарный вытащил из кармана добытую мной шапку и положил на сапоги. Потом достал откуда-то сверток, который отдала мне странная мадам из человеческого города. Развернул.

Серая дерюжка накрыла сапоги и шапку. Три магических предмета. В комплекте…

Я не сводила с них глаз. И правильно делала, потому что волшебство оказалось четким, красивым и очень коротким.

Лорд вытянул над тройкой предметов руки, особым образом скрючил и выпрямил пальцы. Напевно, но неразборчиво произнес всего-то три слова.

Из костра выметнулся широкий язык пламени, лизнул волшебные вещи и уполз обратно, словно обессилев. Лунный клен уронил на них охапку листьев, заскрипел, будто застонал, когда листья рассыпались в труху. Выплеснулся, как из ведра, крупный дождь. Налетевший ветер поднял вещи в воздух, крутнул смерчем и уронил обратно.

Это были… Наверное, доспехи. Шлем, кольчуга и сапоги. Комплект для воина, сделанный из какого-то странного, явного мягкого материала. Вроде белой кожи, но не она… По доспехам хаотично бегали алые искорки.

– Что это, Алам? – шепотом спросила я.

– Доспехи, ты же видишь.

– Ты собираешься воевать?

Он покачал головой.

– Они не для войны, девочка Ула. Для другой… цели.

– А какой?

– Неважно.

Нет, ну обидно же? Стараешься, добываешь, а зачем все это было – и не узнаешь никогда.

– По-моему здесь не хватает одного предмета… – предположила я.

– Нет, это полный… набор. – Но, видя, что я отрицательно мотаю головой, высший спросил: – И чего же здесь не хватает?

На этот вопрос у меня был готов совершенно логичный ответ:

– Штанов, конечно!

– Штанов… – задумчиво повторил Янтарный. – Может быть, может быть…

Одна из меток на моей руке медленно гасла.

А еще две продолжали светиться, ожидая своего часа.





Глава 6




После приключений в развалинах храма на меня свинцовой тяжестью навалилась усталость. Свинцом на ногах, ртутью по телу… она растекалась, отравляя меня своими ядовитыми парами.

Нашептывала, что я слаба и бесполезна. Что я ничего не добилась за ночь Холлан-Тайда, лишь послужила инструментом для непонятных целей высшего лорда.

Пешка на шахматной доске. Фигура, у которой нет ни малейшего шанса дойти до края и стать кем-то большим.

Всего лишь человек.

Я обессиленно привалилась к дереву и прикрыла глаза.

Плохо то, что я человек, который не видит себя в людском мире. Я ведь действительно пробовала. Смотрела, разговаривала с жителями разных стран, пыталась примерить на себя их мысли и ценности. Но не получалось. В моих жилах вместе с человеческой кровью уже текла магия Волшебной страны, и я никак не могла от нее отказаться.

Казалось бы, зачем отрекаться? Можно жить постоянно в Холмах, а можно приходить временами, ведь никто не закроет мне дорогу в холм Лирнестин, не так ли?

Так. Вот только приходить и год за годом видеть в зеркалах свое постаревшее отражение и вечно молодую мать? Слушать снисходительный смех фейри из соседних холмов?

Нет уж! Я с рождения чуждая часть этого мира, но я смогу стать своей.

Я сделаю все!


– О чем задумалась, Ула? – тягучий голос Алама прервал мои размышления.

Фейри развалился на шикарной подстилке на другой стороне поляны и внимательно смотрел на меня через языки костра, что разделял нас. Я зябко закуталась в плед, свела его края на груди и передернула плечами:

– Уверяю, ничего, что стоило бы внимания великого высшего.

Желания откровенничать не было ровным счетом никакого.

– Какая ты злая, – откровенно усмехнулся лорд и перебрал в воздухе пальцами с внезапно отросшими ногтями, которые сейчас более всего напоминали когти. Здоровенные, очень хищные когти из янтаря…

– Я не злая, я разочарованная.

– Чем же разочарована смертная девочка? – делано удивился эльф. – За последнее время она видела столько чудес, сколько даже не все фейри в своей долгой жизни встречали. Один храм чего стоит…

Вот честно, без храма я бы с радостью обошлась! Как и без Шепчущего леса, к примеру. Как вспомню услышанные гадости и то дивное ощущение беспомощности, когда ты не можешь спрятаться от чужих навязчивых мыслей… так вздрогну!

– Не все меряется в чудесах. Я выходила из дома с конкретной целью, а не приблизилась к ней ни на шаг! Меня использует вслепую высший фейри, о котором я ровным счетом ничего не знаю! Даже то, к какому ты Двору принадлежишь, до сих пор покрыто тайной.

Миг – и фейри пропал со своего роскошного по походным меркам ложа напротив, и переместился на мой импровизированный матрас. Приобнял за плечи пискнувшую от неожиданности меня и, проникновенно глядя в глаза, сообщил:

– Ты получишь свое, не переживай.

– Именно с этого у нас и начались приключения с сапогами, – напомнила я, с нехорошим прищуром наблюдая за дивным. – Снова приведешь меня в какие-то волшебные дали, откуда я с трудом унесу ноги?

– Детка, да у тебя проблемы с доверием, – откровенно веселился фейри, но, вдруг посерьезнев, щелкнул пальцами, от чего в воздухе появились желтые искорки, и добавил: – Обещаю, что если ты завтра пойдешь со мной, то обретешь суть, которую так жаждешь. Довольна?

– Пожалуй… – Я настороженно смотрела на Янтарного, не в силах понять, где подвох.

– Ну а что касается меня… титул ты знаешь. Я – приносил клятву верности королеве Титании. Я – принадлежу Благому двору, малышка Ула.

Угу, таки мой заход с комплиментов при первом знакомстве был не так уж безнадежен! Хотя судя по дальнейшим действиям…

– Так ты… дини-ши? – Я выразительно уставилась на черные волосы с золотыми вкраплениями.

Бытовало подкрепленное реальностью мнение, что рыцари Титании все как один златовласы, прекрасны и по возможности великодушны. Например, охотятся с собаками не на людей и низших фейри, а на оленей! Ну молодцы же, а? Могли бы страдать ерундой направо и налево, а они исключительно бьют морды врагам ее величества и развлекаются музицированием.

В общем, на дини-ши Аламбер как-то совсем не походил. Или у него охота за артефактами вместо музицирования?

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, а потом фейри расхохотался. Ржал он так долго и заразительно, что очень захотелось отодвинуться. Я и попыталась, но стальные ручищи дивного сомкнулись еще сильнее.

– Моя милая смертная, если я принес клятву королеве, это еще не значит, что я стал рыцарем ее свиты. Просто, к сожалению, во время стычки Благого и Неблагого Дворов, я не сумел остаться в стороне. И аргументы королевы Мэб мне совсем не понравились, потому я выбрал госпожой ее величество Титанию. Вот и все.

– А кто ты при дворе тогда?

– Один из вассальных лордов. Но это совершенно лишние вопросы, малыш, во-первых, потому, что, как говорят люди, много будешь знать – скоро состаришься, а это в твои планы не входит, не так ли?

– А во-вторых?

– А во-вторых, я не особенно люблю Двор и бываю там редко. У меня другой род занятий.

– И какой же?

– В некоторой степени я учитель.

А вот это уже интересно!

– Ты учишь людей или фейри?

– Ты слишком любопытна, Ула, дочь Лирнестин, – покачал головой Янтарный, и вдруг его руки легли на мои предплечья. – Много вопросов, слишком много вопросов для такого милого ротика.

– Что ты дела… ешь! – последний слог я выдохнула, уже когда внезапно упала на невероятно мягкую перину.

Меня тотчас придавило тяжелое мужское тело, а рядом с лицом упала коса фейри.

От этой внезапной интимности я покраснела, не понимая, что такое вообще пришло ему в голову и, главное, почему так внезапно!

– Смертная, – с внезапной нежностью протянул он, обводя мои губы кончиками пальцев. – Горячая, эмоциональная, целеустремленная. Готовая положить свою хрупкую жизнь на пути к мечте… это зачаровывает, Ула. Даже меня зачаровывает…

– Эм-м-м…

Да, ничего более конструктивного мне в голову не пришло.

– Возможно, именно поэтому я ощущаю легкую грусть оттого, что ты желаешь стать частью дивного народа? Такая прекрасная, яркая, злая человечка. Даже твоя злость невероятно сладка, ее хочется выпить до дна, смаковать остроту и, наконец, попробовать перевести в другую эмоцию.

Длинные, прохладные пальцы переместились мне на шею, невесомо скользя к вороту рубашки, и я вздрогнула, когда высший наклонился и коснулся губами бешено бьющегося под тонкой кожей пульса. Вслед за прикосновением пришло горячее дыхание и слова: