Связанные Местью

— Так почему же мы здесь? — спросила я его.

— Ты ненавидишь тот дом, — просто сказал он.

— И что?

— Мы можем пожить здесь некоторое время. Тебе станет лучше, пока я планирую лучший день для нашего плана.

Я была ошеломлена и замолчала. Гроул действительно решил переехать сюда, потому что хотел видеть меня счастливой.

— Ты уверен?

Я ничего так не хотела, как жить здесь, в этом светлом доме, вдали от страданий.

Он кивнул, но я уловила намек на неуверенность.

— А как насчет Бандита и Коко? Ты сам сказал, им необходим двор. Привыкнут ли они к этому?

Гроул смахнул прядь волос с моего плеча.

— Большую часть времени я в разъездах. Я могу брать их с собой. Я часто бываю на природе, где они могут работать. И я не продам дом, так что мы можем вернуться туда, если не захотим здесь оставаться.

Я сомневалась, что когда-либо захочу вернуться в дом Гроула. И даже не потому, что он маленький и находился в плохом районе. В доме было слишком много запустения; казалось, оно выжжено на стенах и полу. От него некуда было деться.

— Я бы с удовольствием здесь пожила, — призналась я, наконец.

И я действительно это хотела.

— Но мы можем прожить здесь недолго. После того, как мы закончим с Фальконе, мы должны будем уехать из Лас-Вегаса.

Я знала это, и после всего, что случилось со мной здесь, мне не было грустно покидать свой родной город. Я хотела начать все сначала. С Гроулом? Спросил в моей голове резкий голос. И часть меня хотела ответить — «да».

— Знаю, но даже несколько недель или дней хорошо. Я люблю смотреть на горизонт, — сказала я.

Я посмотрела на него. Выражение его лица было мягким, и я ничего не могла с собой поделать. Я никогда не хотела его больше, чем в тот момент. Я не была уверена, что это до сих пор было частью плана, что мои действия по отношению к Гроулу были направлены только на то, чтобы привлечь его на свою сторону ради достижения моей цели мести и безопасности для моей семьи.

Я встала на цыпочки, схватила его за шею и притянула к себе для глубокого поцелуя. Он ответил незамедлительно. Я прижалась к нему, и он схватил меня за задницу одной рукой, сжимая. Я начала дергать его за одежду, и вскоре мы оба были обнажены, наши руки блуждали по каждому дюйму обнаженной кожи. Моё тело горело от желания. Гроул поднял меня и прижал спиной к окну. Я удивленно рассмеялась.

— Здесь? — спросила я.

Он подтолкнул свою длину к моему входу.

— Прекрасный вид, — сухо сказал Гроул.

Я крепко поцеловала его, и он тотчас вошел в меня, заставив задохнуться. Моя спина терлась об окно, когда Гроул погружался в меня. А потом мы одновременно кончили. Гроул опустился на колени, а я всё ещё обнимала его. Мы оба тяжело дышали.

— Это отражающее покрытие?

Гроул покачал головой.

— Я так не думаю.

Я прислонилась к стеклу.

— Значит, кто-то мог следить за нами?

— Тебя это волнует?

— Нет, — ответила я.

И это было правдой.

Несколько недель назад это было невозможным, но с тех пор произошло так много событий, что мысль о том, что кто-то увидит, как я занимаюсь сексом, не могла испортить мой день. Отнюдь нет.



Г Л А В А 22

К А Р А

— Почему ты всегда уходишь после того, как мы переспим? — я попыталась изобразить простое любопытство, но в голосе проскользнул намек на уязвимость.

— Не могу спать с кем-то в постели, — сказал он. — Я никогда не думал, что смогу жить в одном доме... — он оглядел наше новое окружение. — ...или квартире с кем-либо.

— Почему? — я сомневалась, что он боялся, что я его убью.


— Просто не могу. Я предпочитаю быть в одиночестве, предпочитал быть в одиночестве.

— Но больше нет? — с надеждой спросила я.

— Я плохо сплю. И если кто-то будет со мной в постели, будет хуже, — сказал Гроул вместо ответа на мой вопрос.

— Может, тебе просто нужно привыкнуть к этому. Возможно, это займет время. Ты долго был один.

— Всегда, — пробормотал он. — Я всегда был один. Даже когда моя мать была ещё жива, она много работала, особенно по ночам. А после того, как её убили, и я остался с Бадом, я был рад остаться один. Одиночество означает отсутствие боли.

Моё сердце сжалось из-за него. Столько ужаса было в его прошлом. Я не знала, смогу ли я когда-нибудь конкурировать с этим, и победить тени его прошлого.

— Люди не созданы для одиночества. Нам нужен кто-то. Это в нашей природе. Мы нуждаемся в прикосновениях. Нам необходимо с кем-то говорить. Чтобы было кому доверять. В противном случае мы становимся…

— Как я, — прохрипел Гроул. — Мне лучше быть одному. Я должен быть один.

Я смотрела на его татуировки, шрамы, жесткие глаза.

— Возможно, ты прав.

Даже если я не хотела принимать это, Гроул мог быть одним из тех людей, которые не могут быть с другими долго.

На этот раз я не пыталась остановить его, когда он отстранился. Мои глаза проследили за линией мускулов от его широких плеч до крепкого зада. Мои щеки больше не горели, но в животе снова вспыхнул огонь от этого вида.

Я никогда не чувствовала ничего подобного. Я бывала влюблена, ощущала бабочек, но это было чем-то другим, чем-то более сильным и темным. Я желала его, возможно, даже... любила. Я не была уверена. Не сейчас, не тогда, когда моя жизнь была в хаосе и я не имела права выбирать.

Может ли любовь родиться в плену? Разве это не что-то, что может процветать только на свободе?

Не оборачиваясь, он направился к двери и вышел. Огонь в моем животе умер, будто кто-то потушил его водой. Я натянула одеяло до подбородка.

Я и не знала, что одиночество приходит с ощущением ледяной росы, покрывающей мою кожу. Холодно. Мне стало холодно. Я всё ещё чувствовала боль между ног из-за Гроула, но остальная часть меня была ничем. Эта боль между ног была всем, что напоминало мне о нём. Скоро, если... когда наш план сработает, и мы окажемся в безопасности, что случится со мной? С Гроулом и мной? Он боролся с эмоциями. Большую часть времени я даже не была уверена, понимает ли он их. Возможно, для него они были тем же, что и буквы для людей с дислексией. Но разве эти люди не могут научиться жить со своими ограничениями и научиться читать и писать, несмотря на это?

Так почему бы Гроулу не научиться эмоциям? Он уже прошел долгий путь с момента нашей первой встречи. Возможно, эмоции были чужды ему, как страсть была чужда мне, но так было не всегда. Гроул научил меня страсти, не оставил иного выбора, кроме как отдаться ей. Было ли глупо надеяться, что я смогу научить его эмоциям, также, как он научил меня желанию и страсти?

«Возможно, ты уже сделала это» — прошептал кроткий голос в моей голове. Возможно. Но, скорей всего, этого было недостаточно.

Мои глаза были прикованы к горизонту Лас-Вегаса. Он переехал сюда ради меня. По какой-то причине он перевернул свою жизнь вверх дном ради меня. Следующие несколько недель всё решат. Если наш план мести провалится, ничто больше не будет иметь значения. И меньше всего эмоции. Скоро всё должно было решиться.



***

— Фальконе не говорит мне, где твоя сестра, и я думаю, что он начинает подозревать мою заинтересованность. И переговоры с Нью-Йорком, похоже, идут не очень хорошо, что может означать, что Фальконе больше не понадобится помощь твоей матери. Мы не можем ждать слишком долго, — сказал Гроул несколько дней спустя, вернувшись в квартиру после того, как сделал то, о чём просил его Фальконе.

Коко и Бандит поприветствовали его, дико виляя хвостами. Если Фальконе больше не нуждался в помощи матери, он, вероятно, избавился бы от неё.

— Но что мы можем сделать, если даже не знаем, где моя сестра? Мы не можем отомстить, пока она не в безопасности.

— Не волнуйся, я получу информацию от Фальконе. Мы его похитим, и я заставлю его сказать. Как только я узнаю, где твоя сестра, я убью Фальконе и приеду в Нью-Йорк с твоей сестрой.

— А как насчет меня и моей матери?

— Ты уедешь сразу же после того, как Фальконе окажется у меня в руках. Не хочу, чтобы ты находилась в городе, когда я буду разбираться с Фальконе. Мы все встретимся в Нью-Йорке.

Я покачала головой.

— Я не уеду без сестры. Если что-то пойдет не так, и мы не сможем её освободить? Я хочу быть там, и убедиться, что всё в порядке.

— Ты не сможешь помочь. Ты будешь только помехой, потому что мне придется следить и за тобой, и я буду не в состоянии сражаться так свободно, как обычно.

— Ты думаешь, придётся биться?

Гроул невесело рассмеялся.

— Фальконе никогда не бывает без телохранителей, и, полагаю, твою сестру тоже будут охранять. Мне придется убить любого, кто встанет у меня на пути. Мы не можем позволить никому выжить. Они могут что-нибудь выдать. Мы не можем так рисковать.

— Значит, мы поедем к Фальконе и похитим его?

— Обычно он встречается со мной раз в неделю, предоставляя новую работу. Это лучший день для нападения. Он будет ждать меня, чтобы не вызвать подозрений я отведу его в безопасное место, получу необходимую информацию и убью. После я заберу твою сестру.

— Я же сказала, что не уеду. Я останусь столько, сколько потребуется, чтобы мы все были в безопасности, а Фальконе мертв.

Гроул ничего не сказал. Возможно, он надеялся убедить меня.