Поцелуй, Карло!

Когда мальчики Палаццини женились, то их жены вливались в жизнь на Монтроуз-стрит, 810 под началом тети Джо, которая старалась, чтобы они чувствовали себя как дома, но также давала им понять, что они должны принести жертву домашнему очагу, и у девушек появлялись обязанности. Эльза, Мэйбл и Лина должны были готовить, убирать, садовничать, стирать одежду мужей и свою и подключаться к семейным трапезам.

Все пять этажей дома были распределены по возрасту; старики расположились поближе к земле. На первом этаже – кухня, столовая и прихожая. На втором, самом просторном, помещались четыре небольшие спальни и одна ванная. Тетя Джо и дядя Дом занимали одну комнату, бабушка – другую, а Доминик, Эльза и малыш – еще две. На третьем этаже были только две комнаты, где жили Мэйбл и Джио. Поскольку Мэйбл должна была скоро родить, то вторая комната готовилась под детскую. Там же располагалась ванная, куда ходили Нино и Лина, жившие в большой комнате на четвертом этаже. Извилистая лестница вела от прихожей до самого чердака. Почту и записки оставляли на ее ступеньках, и там же стояли корзины с бельем, носимые вверх и вниз.

В кухне в конце первого этажа бурлил огромный, до блеска начищенный чан для макарон.

Эльза добавила соли, и вода зашипела и вспенилась.

– Лина, скажи маме, что вода кипит.

Лина открыла дверь в подвал и крикнула свекрови:

– Закипела, Ма.

– Уже иду, – откликнулась тетя Джо.

– Смотрите, кто появился. Призрак Ники, – сказала Мэйбл, нарезая свежий хлеб и складывая его в корзинку с накрахмаленной салфеткой.

Ники сел. Лина готовила закуску из сырых овощей, укладывая рядом оливки, сельдерей, фенхель и морковку.

– Хорошо выглядишь, Мэйбл.

– Как грузовик со льдом.

– Не говори так, Мэйбл, – сказала Лина, поддерживая ее.

– Да ты на мое лицо посмотри! Как головка пармезана.

– Ну скулы-то все еще точеные, – заверил ее Ники.

– Где? Над кем ты шутишь? Я купила детскую книжку про трех поросят. У него мать будет похожа на одного из них.

– Ты слишком требовательна к себе, – тихо сказала Эльза.

– Ты-то с малышом Домиником вес не набрала. Высокая и стройная, как Довина, как эти экзотические европейские модели. Может, потому, что и сама из Европы. Там все стройняшки.

Эльза улыбнулась и взяла миску салата, чтобы отнести в столовую. И грациозно миновала двери.

– Плюс еще налет загадочности, – тихо сказала Мэйбл. – Военная невеста.

– Мы все военные невесты, – заметила Эльза, подслушав на ходу, как сплетничают ее золовки.

– Извини, Эльза.

– За что? Мы все вышли замуж за солдат, так что мы все – военные невесты.

– Верно подмечено, – сказал Ники. – И теперь вы все будете мирными матерями. – Он выудил оливку из банки и сунул в рот. – Семья расширяется.

– Вместе с моей талией, – Мэйбл погладила живот.

– Неважно, какого ты размера. Ты выглядишь здорово, – заверила ее Лина.

– Спасибо моей одежде. Моя мама сшила двенадцать блуз для беременных – и все по одной выкройке. Модель «Простота № 512», если интересно. Однажды вы увидите меня в клетчатой бумазейке, в другой день – в полосках, есть еще пара с пятнышками там и тут, с цветами и тому подобное. Потом можно будет использовать их вместо скатертей. Я пока только одну надела, и меня уже тошнит от всего комплекта.

– Очень миленькие, – зачирикала Лина.

– Ты так думаешь? Приберегу их для тебя. Ты когда-нибудь видела такой большой воротник? Мама говорит, что если на блузе для беременных большой воротник, то люди будут заглядываться на лицо, а не на то, что ниже. А я думаю, что они просто пялятся на большой воротник.

– Во всех журналах предлагают воротники, как у пилигримов, и рукава «жиго», – вставила Лина.

– Джио заявил, что я выгляжу как те ребята, что подписали Декларацию независимости. Но что он понимает в моде?

– Не так чтобы много, – согласился Ники.

– Полегче. Он же дальтоник. Впрочем, в моем положении просто невозможно модно одеваться. Лучше бы в отделах для беременных продавали мантии для выпускников. Это сильно облегчило бы мою участь.

– И вдохновило родить умного ребенка, – сказал Ники, жуя ломтик фенхеля.

– Я о том не сильно волнуюсь. Наш ребенок точно будет разбираться в арифметике. Ты видел, как Джио делает ставки? В его мозгу больше цифр, чем в барабане лотерейщика.

– Как дела, девочки? – Тетя Джо протиснулась через подвальную дверь, держа поднос с домашними кавателли. Эльза взяла у нее поднос и осторожно опустила макароны в кипящую воду. – Зови мальчиков, – велела тетя Джо Ники.

– Уже. – Ники двинулся из кухни.


– Ты не поцелуешь свою тетю, которую не видишь неделями?

– Да всего пару дней, тетя Джо, – сказал Ники, но обнял ее и поцеловал в щеку. – Вы такая требовательная.

– Ты ее любимчик, – уверила его Эльза.

– Да, это так, – согласилась тетя Джо.

– Вы любите его больше, чем сыновей, – пошутила Лина.

– Ну, по крайней мере, не меньше. Правда, тетя Джо? – Ники опять приобнял ее.

– По крайней мере.

Джо вышла в прихожую и, подняв внука из манежа, вернулась в кухню.

– Ему нужна бутылочка, Эльза.

– Уже готова. – Эльза вынула бутылочку из подогревателя и попробовала ее рукой, перед тем как передать свекрови.

– Можно мне его покормить? – спросила Джо.

– Конечно.

Джо понесла внука в столовую, а Мэйбл, Лина и Эльза дружно организовывали ужин с макаронами, как всегда по вторникам. Эльза сняла кавателли с плиты и откинула их на дуршлаг. Лина подставила миску с тертым сыром, а Мэйбл разложила на тарелке ароматные итальянские колбаски, нежные фрикадельки и сочные ломти свинины, тушенной в томатном соусе.

Эльза вылила густой томатный соус на кавателли в миске, и Лина добавила еще пармезана поверх всего. Эльза взяла миску и отнесла ее в столовую. Золовки шли следом, неся тарелки с мясом, хлебом и салатом. Доминик разлил домашнее вино по бокалам. Джо наклонилась и поцеловала в щеку свою девяностодвухлетнюю мать, прежде чем занять место во главе стола. Уложив внука на руках, она стала кормить его из бутылочки. Джио вышел из гостиной в итальянском костюме, шелковой рубашке и ярко-желтом галстуке. За ним следовал Нино в серых форменных брюках «Вестерн Юнион» и в рабочей бледно-голубой рубашке с расстегнутым воротником.

Нино был худ, черные глаза искрились, величественный нос и полные губы достались ему от сицилийской ветви семьи. Братья заняли свои места, и Доминик наполнил бокалы.

– Эльза, можно ему дать немножко кавателли?

– Нет. Мы же только начали прикорм бананами. Посмотрим, что из этого выйдет. – Эльза поцеловала мужа в щеку.

– Ты моришь голодом моего внука, – прогремел Дом, входя в столовую. – Вот, – сказал он и протянул коробку Лине. – Я ехал сегодня по шоссе и остановился у Стаки. Черепашки[53] на потом.

– Спасибо, папа.

– Как, а мороженое? – спросила Джо.

– У меня не было времени заехать в «Говард Джонсон».

– Мне нравятся их тянучки, – намекнула Лина.

– Ну, сегодня обойдешься черепахами.

– Спасибо, папа.

Дом сел на другом конце стола напротив Джо.

– Я уже ел макароны, когда мне было две недели от роду. Джо, скажи своей матери, чтобы научила Эльзу правильно кормить итальянских младенцев.

– Мама уже все забыла. – Джо подмигнула Эльзе.

– Если бы помнила, то приказала бы вам давать ему макароны, – рявкнул Дом.

– Папа, он наполовину поляк, так что с макаронами придется подождать, – примирительно сказала Эльза.

Бабушка шевельнулась на стуле у подноса. Мэйбл подоткнула ей одеяло под ноги. Бабушка вздохнула. Ее здоровье было подорвано после инсульта, случившегося еще во время войны.

– Да делайте что хотите. – Дом поднял руки, сдаваясь, но остался при своем мнении. – Моя мать, да будет ей мир средь ангелов, хватала все, что было под рукой, добавляла молоко, наливала это в бутылочку и кормила нас без затей. Приходилось тыкать в соску булавкой, расширяя дырочку, но на что только не пойдешь, чтобы у твоего мальчика были крепкие кости.

– Спасибо, папа. – Эльза опустила салфетку на колени.

Лина и Мэйбл быстро переглянулись. Лина пришла в семью недавно и сделала бы все, что приказал папа. Эльза же ухитрялась настоять на своем, не переча свекру. Мэйбл и Лина полагали, что Эльза очень искусно управляется с ним.

– Джио, – сказал Дом, поворачиваясь к сыну, – сегодня заходил Джек Каррао.

– Зачем? – Джио отхлебнул вина.

– Я возобновил страховку на мастерскую, и он рассказал мне, что ты играл в карты у Казеллы.

– Да просто развеялся, папа.

– Возможно, если ставка – мелочь.