Нежное безумие

– Откуда вы знаете?

– Я умнее, чем чирлидер, как и он.

Я смотрю в одну точку перед собой с широко открытыми глазами.

– Не знаю. Может, я и тупая, – говорю я. – Но это Гас. И поверьте мне, он найдет, как использовать эту информацию против вас.

– Действительно! – прорычал он, вставая и сбрасывая все со своего стола. Я отпрыгиваю прямо на стуле – никогда не видела его таким злым.

– Что мне сделать? Пригрозить мисс Скалли и мистеру Бауэру? Просто потому, что ты решила раздвинуть ноги перед парнем с другого берега, хотя я предупреждал тебя?

Пришла моя очередь встать и со злостью ударить себя кулаком.

– Мы вместе попали в ловушку. Нам надо что-то придумать.

– Нет. Вам надо что-то придумать. Это не мои проблемы – это ваши проблемы.

– Даже если вы договоритесь с Гасом не печатать страницы о вас, то я все расскажу, – предупреждаю я.

Он ухмыляется:

– И что? Никто не поверит. Ты просто очередная потерянная, испорченная девчонка. Не забывай, что происходило здесь: как ты показывала сиськи, становилась раком. У нас никогда не было секса, и я никогда не касался тебя кожей. Я даже никогда не целовал тебя. Все. Было. По. Твоей. Инициативе.

Я ошарашена. Такое ощущение, будто кто-то выбил почву из-под ног. Но я продолжаю действовать на автопилоте просто потому, что не могу ему позволить взять надо мной верх.

– Вы рискуете, Гейб? – Гейб. Я никогда не называла его по имени. Только сейчас, потому что у меня нет ни капли уважения к нему.

Он рассеянно проводит рукой по волосам.

– Уйдите, мисс Фоллоуил. И не возвращайтесь, пока не вернете книгу, чтобы получить наказание до посинения спины.

– Если я еще хоть раз появлюсь где-то поблизости от вас. – Я вскидываю голову и весело смеюсь. – Вы всегда ревновали к Пенну, который, кстати, – я засовываю палец в рот и вытаскиваю с характерным звуком, – фантастический любовник.

– Дарья…

Причард также никогда не называл меня по имени.

– Он был очень хорош, когда лишал меня девственности. Кстати, немного позже после того, как вы обнаружили нас в раздевалке.

– Прекрати сейчас же. – Он обходит стол и направляется ко мне. Медленно. Как хищник.

– Конечно, я была полностью готова к тому…

– Стоп! – Он достает линейку, указывая на меня. Моя улыбка становится шире. Я прыгаю со скалы с неисправным парашютом.

– Чтобы принять его внутри себя, извиваясь и крича от сильнейшего оргазма…

Одним резким движением он прижал меня к холодной стене животом, задрал платье и ударил так сильно, что перед глазами запрыгали звезды.

– Нет! – заорала я. – Не смей трогать меня, урод. Между нами все кончено, Гейб.

Он тянет меня за волосы и шепчет в ухо:

– Мы закончим тогда, когда я скажу, Дарья.

Бороться, бороться, бороться.

Мой зад горит, как и мои глаза. Я слишком ошеломлена, чтобы двигаться, чтобы бежать. Желчь поднимается к моему горлу.

Мой директор, мой священник, мужчина, который хранил все мои тайны, которому я думала, что могу доверять, просто порол меня линейкой против воли. Не один раз. Не два. Около дюжины, с таким безумством, которого я никогда не видела до этого.

Когда он остановился, мне показалось, что мир раскачивается из стороны в сторону как на волнах. Я скатилась по стене, рот открыт, но я не знаю, что сказать. Директор Причард не собирается помогать мне.

Вести войну с Вией и Гасом мне предстоит не просто в одиночестве, я только что обнаружила, что на их стороне сильный союзник.

Когда я услышала, как он делает шаг назад, то повернулась прямо к нему.

Что случилось с тобой в этой церкви?

Я посмотрела на него сквозь пелену слез, ожидая извинений, раскаяния. Нет, не за то, что только что здесь произошло – я не думаю, что он это все осознавал в полной мере, – за все четыре года. Я смотрю вниз – у него стояк.

Сильный.


Очень сильный.

Как я могла упустить этот момент? Правильный, униженный католический мальчик превратился в неправильного, унижающего мужчину. Моя задница горит так, что я сомневаюсь, что смогу когда-нибудь на нее сесть. Ноги дрожат, а сердце рвется из груди.

Я потеряла все в течение семестра. Я не получила парня, счастливый финал или идеальную семью. Я потеряла статус королевы и звание капитана команды.

– Вы моя страшнейшая ошибка, – шепчу я ему.

На его лице появляется дьявольская улыбка.

– А ты, дорогая, мой любимый грех.





Глава двадцатая




Значимость моей любви к тебе так высока,

что она похоронила меня на большой глубине.

Я больше не могу спать и есть.

Встречаться

с собственным взглядом в зеркале.





Дарья


Когда упало первое домино и моя реальность начала рушиться, все зависло в воздухе на долю секунды. В тот момент я задержала дыхание и готовилась к удару.

Вот где я сейчас. Изранена, напугана и унижена. Я испытала самую трагичную вещь в своей жизни – сексуальное и физическое насилие, но почему-то меня не покидало ощущение, что худшее еще впереди.

Я смотрю на красные рубцы в зеркале дома и вытираю слезы. Я искажена от стыда, ужаса и страха.

Он трогал меня против моей воли.

Он ударил меня.

Я играла с огнем и обожглась, получив шрамы. Дюжину.

Но самое грустное, что это не ранит так, как возможность видеть Пенна в коридоре.

Я нанесла крем с алоэ на рубцы и надела длинную пижаму без трусов – любое касание материала к ранам доставляло нестерпимую боль. На телефон пришло уведомление о новом сообщении, и я помедлила.

Это Причард.

Встречаемся в парке Касл Хилл в семь. На скамье под вишневым деревом.

Гейб Причард не извиняется. Он опасный, непредсказуемый, и хотя я пообещала себе, что никогда больше с ним не увижусь, появилась надежда, что до него дошло. Осознавая, что Гас и Виа могут навредить нам обоим, он, скорее всего, планирует разобраться со всем. Знаю, что он понимает, что я слишком напугана, чтобы рассказать родителям, но зачем рисковать? Я печатаю ответ.

Чтобы вы снова смогли унизить меня? Нет, спасибо.

Он отвечает через секунду.

Чтобы мы могли разобраться и двигаться дальше в наших отношениях.

Я почти рассмеялась, как вдруг в дверь постучали.

– Ты торчишь там уже час, – визжала Виа. – Оставь горячую воду для остальных, принцесса.

Конечно, она разговаривает так со мной, когда мы дома одни. Я приподнимаю пижаму, чтобы в последний раз посмотреть на свою пятую точку, и открываю дверь. Моя рука все еще на ручке, и я смотрю на нее в ожидании извинений. Понимания того, что она сделала. Хоть что-нибудь. Один признак человечности.

Ничего. Пусто.

Виа поднимает блондинистую бровь, скрестив руки на груди. На ней красивое платье с цветочным рисунком. Скорее всего, Мелоди купила его для нее. Наверное, в Нью-Йорке. Вероятно, пока я оплакивала смерть семьи, которой не знала.