Дом на двоих

– С удовольствием, моя прекрасная тюремщица. Здесь?

– Да нет. – Я пожала плечами. – Пойдем в дом, тут уже холодновато.

– В дом? Но ты же запретила мне прогулки по дому…

– Так я сама зову. И не гулять, а ужинать. Только вот что, ваше величество… Давай обойдемся без попыток соблазнения.

Его величество глянул исподлобья и даже уголком рта дернул, но вдруг махнул рукой и опять рассмеялся.

– Договорились!

И мы проявили хозяйское единодушие, хором позвав:

– Айкен!





Глава 13




Айкен был откровенно рад совместному ужину хозяев дома. Я смотрела, как он суетится, и испытывала самую натуральную ревность. Самым большим начальником мой брауни однозначно считал Кэйра. Не то чтобы явно… Но и посуда буквально блестела, и чай заваривался с особым тщанием, и стулья на кухне обрели подлокотники и изогнули спинки, и подобострастие перед королем ощущалось… Да даже плюшки пахли как-то иначе! Насыщеннее…

Может, следовало мне соблюдать субординацию и не общаться с Айкеном как с равным? С другой стороны – вот нафига мне его подобострастие?.. Лучше иметь друга, чем слугу!

Мой узник, надо отдать должное, вел себя более чем прилично. Даже пару раз благосклонно улыбнулся заботе брауни. И ко мне ни с какими предложениями не лез. За едой и приятной беседой я даже подзабыла, с кем имею дело, и изрядно расслабилась. Как будто зашел в гости хороший знакомый, доброжелательный, умный, интересный человек… Ну ладно – эльф! Но ведь такой милый…

Говорили мы в основном о магии, и из разговора я почерпнула очень многое, за что была дивному лорду весьма благодарна. В отличие от Айкена, он охотно и подробно объяснял нюансы и дал несколько полезных советов. Например, что вовсе необязательно при чтении некоторых заклинаний надевать на обе ноги левые башмаки. Достаточно надеть носки от разных пар!

– Беа… А ты ничего-ничего не чувствуешь? – спросил вдруг Кэйр, принимая от брауни очередную чашку с чаем.

– В смысле?

Он засмеялся, а я в очередной раз залюбовалась ямочками, появлявшимися от смеха на его щеках.

– Я вообще-то стараюсь! – объявил дивный. – Не так чтобы всерьез, но зато непрерывно. Так ничего?

– Да нет… – растерянно сказала я, прислушиваясь к себе. – А что я должна чувствовать?

– Гламор, – склонив голову набок, пояснил зазеркальный гад. – Любая человечка на твоем месте уже бы таяла, как первый снежок под утренним солнцем.

– Это ты, что ли, солнце? – фыркнула я. – Нет, не чувствую. Ну то есть… ты очень красив, это бесспорно.

– Интересно – почему? – задумчиво спросил король. Похоже, сам себя. – Конечно, ты владеешь магией, и в твоей крови течет капля нашей, но я настолько тебя сильнее… Странно!

– Ничего странного, – буркнул Айкен. – Хозяин ведь видел рисунки хозяйки.

Кэйр вскинул брови и… вот честное слово, смутился. Даже легкий румянец на скулах проступил.

– Да, пожалуй. Это может многое объяснить… Я мог бы и сам догадаться! – сказал он с досадой. – Видимо, это и позволяло тебе так легко сбрасывать мое воздействие. Но теперь ты его даже не замечаешь… Твой талант, ну конечно!

– Что – талант? – с огромным любопытством уточнила я, одновременно припоминая свою реакцию на дивных лордов.

А ведь действительно… Сначала я таяла, но почти сразу научилась именно что сбрасывать этот их гламор. А теперь, кажется, делаю это автоматически, без каких-либо усилий!

– Ты необычна даже как человечка, – пояснил король. – Твои картины… даже в набросках, даже карандашом – они живые. И они несут в себе особую магию. Магию творчества – дара, что дан тебе от рождения. Среди моего народа этот дар встречается настолько редко, что его носителей можно перечислить по пальцам.

– То есть ваше превосходство над людьми все-таки слегка дырявое, – усмехнулась я.

– Как сказать! – Кэйр покачал головой. – Я никогда не интересовался этим вопросом, но думаю, что в родословном древе каждого одаренного смертного можно отыскать кого-то из бессмертных.

Вот как. Значит, в крови великих писателей, художников, скульпторов торчат длинные эльфийские ушки… Не слишком приятное известие. Но это ведь только предположение!

Пока я думала, стоит ли обидеться на такое предположение, Кэйр совершил крутой изгиб в теме разговора, и об обидках я мгновенно позабыла.

– Беа… Среди твоих рисунков есть мой портрет.

– Ну да, – согласилась я. – И даже не один. – И пояснила: – Я вообще-то работаю художником. И у меня сейчас как раз заказ рисовать вашу братию. Я вас всех уже так-то нарисовала… Айкена, тебя, Элроя, Тинси…

А то подумает еще, что я втайне в него влюблена!


– Я имею в виду тот портрет, где ты меня изобразила с игрушечным медведем в руках. И в такой странной обуви с треугольными ушами и глазками.

В тапочках-котиках!.. О боже…

Разумеется, он видел все мои рисунки! Зеркала-то по всему дому висят!

Румянец, покинувший лицо Кэйра, кажется, выступил на моем. И вовсе не потому, что зазеркальный гад увидел шарж на себя прекрасного! До меня, наконец, в полной мере дошло, что он вообще видел много чего! В ванной, к примеру… Занавешу зеркала! А лучше – поснимаю!

– Подари, а? – Кэйр скорчил умильную рожицу, и я откровенно растерялась. Зачем ему?! – Ну пожалуйста, Беа-а-ата… Просто по-соседски! А хочешь, я его куплю? Или обменяемся? Я покажу тебе драгоценности, выберешь, что по душе…

Нет, все-таки годы, просиженные в тюрьме, однозначно сказываются на рассудке! Или у него настолько отличное чувство юмора? Не верю… чтобы надменный фейри был способен посмеяться над собой? Вот ни капельки не верю!

Но ответить своему узнику я не успела.

Айкен, хлопотавший у плиты, вдруг с громким стуком поставил на огонь сковороду с очередной партией плюшек и застыл, словно прислушиваясь к чему-то.

– К маленькой хозяйке приехал гость.

– Именно приехал? – уточнила я, вспоминая, есть ли у пастора машина. Больше вроде бы и некому меня навестить, тем более уж ночь скоро…

– На машине, – подтвердил брауни. – Пускать?

Я пожала плечами.

– Ну пускай… Погоди-ка. А что, можно не пустить?

– Можно, – кротко подтвердил Айкен. – Не зайдет в сад даже.

– Круто, – оценила я. – А ты видишь, кто?

– Мужчина. Да ты в окно выгляни, идет уже.

Я последовала совету. Но сразу отшатнулась от подоконника и застыла. И в лице, видимо, изменилась. Потому что мои эльфы мгновенно напряглись.

– В чем дело, Беа? Кто это? – спросил король, поднимаясь из-за стола.

– Потом расскажу. Кэйр, ты иди, наверное, к себе?

Стук в дверь. Потом гость отыскал звонок, который я и сама-то удосужилась заметить только на днях, и то случайно. И по дому разлилась громкая бравурная мелодия. Очень подходящая к моменту. Наверное…

Я выпрямила спину, молча вышла из кухни, ощущая недоуменные взгляды в спину, и неторопливо прошествовала по холлу. Эмоции бушевали, да. И я даже не могла толком разобрать – какие сильнее… Удивление. Злость. Растерянность.

И где-то совсем глубоко – отголосок прежней, большой, светлой и чистой… дури. Потому что по дороге я таки посмотрела на себя в зеркало. Мельком, но посмотрела, привычно обегая отражение взглядом – не растрепана ли, правильно ли одета… Рефлексы так быстро никуда не деваются, это факт…

Глубоко вдохнув и облизав пересохшие губы, я распахнула дверь и холодно произнесла:

– Здравствуй, Патрик.



Не буду врать – эта картина приходила мне в голову не раз. Ровно до того момента, как я провела первую ночь в этом доме. Точнее, в норе брауни… Ну а какая женщина не будет представлять, как ОН стоит у ее двери с повинной головой, поджатым хвостом и букетом роз? Как ОН умоляет вернуться, кается в грехах и с болью сообщает, что не может жить без тебя, единственной и незабвенной… ну и так далее.

Хотя в случае с Патриком Кларком такие мечты были нереальны уже потому, что этот человек никаких грехов за собой не ощущал по определению. Слишком великолепен. И при этом отличный манипулятор. Никому и никогда до Патрика не удавалось меня подмять! Мы прожили вместе больше года, и все это время я была такой зайкой, что собственные родители бы не узнали. Великолепный мужчина принимал заботу и восхищение как должное, снисходительно чесал меня за ушком и даже признавал, что я не совсем бездарна…

Так что о поджатом хвосте не шло и речи.

– Здравствуй, Беа.

А вот поджатые губы – это да!

На лице моего бывшего мужчины было буквально написано: ради тебя, идиотки, я, великий и прекрасный, был вынужден ехать в эту глушь, а ты держишь меня на пороге и не падаешь в обморок от счастья!

Ну вот так, да. Не падаю.

Патрик окинул меня оценивающим взглядом и уже открыл было рот, но воздержался. Только губы еще сильнее поджал.

Да, дорогой, я в шортах! Хотя, конечно, должна была ждать тебя каждый день в приличном платье и с накрашенными губками. И не помнить ни единого твоего слова из того скандала, который ты устроил, узнав, что заказ отдали мне. Особенно высказывания о том, каким именно путем я, полная бездарность, этого добилась…

– Я хотел написать тебе, но решил, что лучше поговорить в реале. А ты забралась в такую глушь… Еле нашел!

Выверенное движение головы, отбросившее со лба прядь волос. Обаятельная улыбка. И в глазах растет недоумение. Ну извините. Расцветать от счастья и кидаться на шею у меня и в мыслях нет.

– Понимаю, ты удивлена… Но видишь ли, Беа, я ведь приехал по делу! Думаю, ты будешь удивлена еще раз, причем приятно удивлена! – заявил он, протискиваясь мимо меня в дом. – Ужасная дорога! Я успел проголодаться!