Дом на двоих

– Доставь пряху домой прямо сейчас, – скомандовал Кэйр. – Она свободна.

Айкен даже гримас корчить не стал. Молча подошел к девчонке, взял ее за руку, и оба пропали. Только пыль взметнулась смерчиком, крутанулась и осыпалась на пол.

– Я исполнил то, что обещал, хозяйка светлой стороны, – пафосно сказал мой узник. – Теперь твоя очередь.

И его щека заметно дернулась. Словно от нервной судороги. Бедный мужик…

– Да, конечно. Ты можешь выйти. Но только вот из этого зеркала, ни из какого другого, и никаких прогулок по дому! Сразу в сад! И обратно так же!

– Разрешение, Беата, – хрипло сказал король. – Скажи формулу разрешения! Вплети эти условия, но скажи формулу!

Я улыбнулась ему и четко произнесла нужные слова. Тщательно и вдумчиво дополненные, спасибо лисичке.

Узник покинул зазеркалье в один шаг. Медленно, словно боясь споткнуться, двинулся к входной двери. Спустился с крыльца, огляделся…

Я шла за ним, почти вплотную. Страховала, потому что выглядел он… ну, как больной, впервые за много месяцев поднявшийся с кровати.

Деревья в саду зашелестели, затрясли листвой, хотя никакого ветра и в помине не было. Кэйр поднял правую руку, сделал сложный шест, шевеля своими длинными пальцами, словно струны перебирал. Или нити?

А потом повернулся ко мне и поклонился.

– Благодарю тебя, хозяйка светлой стороны. Плата, которую ты получила, несоразмерна твоему деянию. Но сделка завершена.

– Да гуляй на здоровье, – хмыкнула я.

Король поднял голову, и мое сердце в очередной раз дрогнуло, потрясенное его красотой.

В сияющих голубых глазах плескалось откровенное счастье. Но вдруг они потемнели, сощурились и… обежали меня очень странным взглядом. Голодным, я бы сказала…

– Как жаль… – проговорил Кэйр. – Как же мне жаль, что ты приняла нарвин Элвенроя. Я оплел бы тебя своей страстью… Я создал бы из этих нитей узор, отражающий твою душу…

Ы-ы-ы-ы-ы…

Вот и еще один впечатленный мной распрекрасной. Причем даже без поцелуев!

Я с размаху села на ступеньку и истерически расхохоталась.



А король поджал губы и уставился на меня с какой-то дикой смесью недоумения и уязвленного самолюбия.

– Я сказал что-то смешное? – в голосе зазеркального лорда льдинки дробились на осколки, царапая острыми гранями интонаций.

– Смотря с какой стороны судить. – Мой нервный смех затих так же быстро, как и появился. – Извини, просто в последние дни слишком много трепетных признаний для одной маленькой меня.

– Трепетных? – Кэйр изогнул бровь. – У тебя интересная лексика, но весьма далёкая от реальности. Трепет свойственен нежным юношам, а я таковым уже давно не являюсь.

О да! Ты являешься взрослым мужиком нечеловеческой расы и с крайне специфическими интересами в виде паучих в подвале. О, а ещё ты женат, да!

– Статус мужа Мэб, как понимаю, тебя совсем не смущает? – поинтересовалась я. Чисто ради уже и так известного ответа.

Лицо Кэйворрейна внезапно застыло, напомнив красивую, но безжизненную маску. Лишь глаза ярко сверкали, подобно драгоценным камням на свету. Сверкали гневом и злостью.

– Мое время целовать ее следы на снегу давно минуло. И, возвращаясь к Элрою, ты зря считаешь, что он лучше.

– Лучше? – Я даже расхохоталась от такого абсурдного предположения. – Он не лучше, Кэйр и я прекрасно это понимаю. Он как и ты – фейри.

– Не стоит клеймить нас по этому признаку. – На красивом лице узника дома вновь появилась улыбка. – Это попахивает расизмом, Беата. Притом очень странным таким расизмом, учитывая превосходство моего народа расы над человеческим. Объективное превосходство, которое ты очень искусно игнорируешь!

Боженька, прекрасно-то как все. Я даже не знаю, что именно в этой его фразе мне нравится больше!

Я смотрела на прекрасного, как заря весной, мужчину и понимала, что спорить с ним… занятие крайне бесперспективное.

Действительно, дивный народ, что живёт несоизмеримо дольше, бережно копит свои знания и владеет магией, – превосходит человечество.

Но только из-за этого факта мне не хочется падать в ноги его представителю и омывать их слезами радости, благодаря судьбу за то, что такой потрясающий экземпляр обратил на меня внимание.

– Хочу закрыть эту тему. Просто мне невыгодно падать к тебе в объятия. Плюс… – Я помахала ракушкой, которая что-то гудела на грани слышимости, и я без слов понимала, что ей не нравится Кэйр и наша с ним близость. – Эта зануда ещё…

– Ну да. – Король скрестил руки на широкой груди. – Тебе падать в мои объятия невыгодно, а вот Элрою очень даже выгодно схватить тебя в свои. Что он наплел, Беата? Про страсть к смертной женщине, что испепеляет его вены и не даёт спокойно топиться в омуте? Про безумие, овладевшее им от твоих прекрасных глаз и огненных волос? Не ест, не спит, совсем зачах.

– Вы по одной книжке женщин совращать учились? – неприятно поразилась я.


– Нет, мы просто оба достаточно хорошо образованы. Риторика никогда не была лишней наукой даже для фейри… особенно для тех фейри, кто планирует связать свою жизнь с Двором. Ну так что, Беата? Сама сообразишь или не помешает напомнить, что было нужно Господину Зелёной Реки до того, как он разглядел в тебе манящую женщину?

– Не надо, – ровным тоном проговорила я, пристально глядя на свою фазенду поверх плеча дивного короля. – Ему нужно было в дом.

– И неудивительно. Это ведь его дом.

– И как давно он не его? – мгновенно зацепилась я. – И почему?

Кэйр оперся спиной на яблоню и скрестил руки на груди. Видимо, эту позу обожают все короли Неблагого двора. И эту яблоню тоже…

– В те давние времена, когда лорд Элвенрой владел этой территорией и едва ли не четвертью территорий в Холмах, и звали его несколько по-другому…

– Какой этой территорией? – уточнила я. – Неужто всем графством Уиклоу?

– Всей Ирландией, Беата.

Однако! Пора начинать гордиться! Мой собственный конь все-таки…

– Так вот, – продолжил Кэйр, – в те давние времена Мэб выбрала его своим очередным мужем. Как я уже говорил, это честь, от которой нельзя отказаться. Но после жертвоприношения Элвенрой выжил, хоть и потерял часть сил. Мэб забрала у него почти все Холмы и в компенсацию даровала власть над водой. Так себе замена, если честно.

– И этот дом…

– Да, насколько я знаю это его любимый Холм. Который отобрали в числе прочего имущества и сделали тюрьму. Из его любимого дома.

– Как-то странно и мстительно… – пробормотала я.

– Мэб.

В одном слове плескалось столько эмоций, что становилось жутковато. Острая, как красный перец, досада, серая, как пепел, злость и искристое восхищение. Но я его понимала, потому что, даже мельком вспоминая Мэб, невозможно избежать мысленной тяги склонить голову перед совершенством.

– Ну хорошо… Я поняла тебя. Это дом Элроя, и нетрудно догадаться, что зайти в него он хочет не ради ностальгических воспоминаний. Ему что-то здесь нужно.

– Очень, – подтвердил король.

– Так почему бы не отдать?

Действительно, ведь нет ничего плохого в том, чтобы отдать кельпи то, что и так ему принадлежит, не так ли?

Но лорд Плетущий смотрел на меня очень странно. Как будто я сказала нечто настолько неадекватное, настолько удивительное…

– Что? – спросила я. – Что не так? Вот если ты, нагулявшись по саду, забудешь под яблоней любимый шарфик, я тебе его верну по первому требованию! По-моему, это нормально и естественно!

Кэйр задумчиво подцепил двумя пальцами конец своего вязаного шарфа и покрутил перед глазами. Я невольно уставилась туда же и залюбовалась. Очень красивая вещица. Интересно, пряхи сотворили или сам сплел?.. Потрясающий ажурный узор, переливы цвета – нежный сиреневый, темно-фиолетовый и яркий лиловый. И ведь вечно он в каком-нибудь шарфике.

Дивный лорд поймал мой взгляд и добродушно спросил:

– Нравится? Подарить?

Я даже потянулась, прежде чем осознать, что мне предлагают. Что мне – предлагают! Подарок. Э-э-э, нет!

– Да я без задней мысли, – ухмыльнулся этот гад. – Просто в знак доброго соседства! У меня их полно.

– Спасибо, но оставь себе, – отказалась я.

– Как знаешь! – Кэйр пожал плечами. – Но обрати внимание, раз я могу тебе его подарить, то он мне неважен. Забуду в саду – и не вспомню. А если вспомню – попрошу тебя отдать. А наш водяной дружок по-омнит… – протянул он. – Значит, потерянная им вещь очень для него важна.

– Артефакт какой-то?

– Откуда же мне знать, – явно что соврал дивный. – Но подумай сама, раз Мэб не позволила ему забрать… Хотя, насколько мне известно, гейс не наложен. Раз Элвенрой совершает попытки… да, королеве, видимо, плевать.

– Тогда я не понимаю проблему.

– И тем не менее она есть. Иначе вещь давно бы ему отдали. Если рассуждать логически, наверное, это чем-то грозит хозяину дома.

Но обдумать это заявление я не успела. Кэйр вздохнул и внезапно развернулся, обнял яблоню обеими руками, прислонился к ней лбом. А дерево явственно задрожало, зашуршало листвой и даже чуть склонилось, словно хотело обнять короля в ответ. И вдруг… зацвело. Буквально вспыхнуло бело-розовым светом, так ярко, что я зажмурилась от неожиданности. А открыв глаза, увидела, что яблоня осыпана цветами всплошную, словно снегом.

Хозяин темной стороны оторвался от ствола, крутнулся вокруг себя, разведя руки, – полы расстегнутого старомодного сюртука взвились вверх от резкого движения – и рассмеялся счастливым, каким-то мальчишеским смехом.

– Ах, Беата! – сказал он, остановившись. Глаза горели совершенно шальным огнем. – Знала бы ты, как хорошо!.. И уже почти темно… скоро луна войдет в полную силу, и я сплету для нашего дома… Что бы сплести?.. О! Пожалуй, ловца снов!

– Да я вроде бы хорошо сплю, – отозвалась я.

Смотреть на блаженную физиономию лорда было… приятно. И не в красоте дело. Просто он выглядел таким счастливым…

– Слушай, Кэйр. А давай чаю попьем?