Никто кроме тебя

Зато мой спутник выглядел великолепно – высокий, широкоплечий красавец, он заботливо придерживал меня за локоть, словно опасаясь уронить.
Я в отчаянии прижала ладони к лицу, не желая больше видеть своё отражение. Из горла помимо воли вырвался хрипловатый шёпот:
– Что со мной происходит?
Уаэтт участливо погладил меня по спине и обнял, ободряюще проговорив:
– Давай для начала решим проблему твоего плохого самочувствия, а после будем разбираться в причинах?
Я не стала его отталкивать – кроме него желающих помочь-то все равно не было. В конце концов, эти изменения во мне начались после переезда на Гриншеттер, и вполне вероятно, они как-то связаны с этим местом или людьми, здесь живущими. Понятно, что даром он возиться со мной бы не стал, и ему что-то нужно взамен. Но его мотивы меня сейчас мало интересовали, и я решила обдумать это позже.
Долго ждать Уаэтта не пришлось – он вернулся в гараж очень быстро, неся в руках уже виденный мной раньше рюкзак и два дождевика.
– Вот, надень, – он протянул один мне, а второй стал натягивать поверх своей спортивной куртки.
С каждой минутой все интереснее. Это что же получается, он собрался куда-то по улице идти ночью в дождь? Ну уж нет.
– Я не понимаю…
– Просто надень и все, – проговорил он и стал снимать чехол с неведомого транспортного средства в углу гаража.
– Туда, куда мы отправимся, не добраться на машине. Но и пешком мы не пойдем.
Под брезентовой накидкой оказался блестящий черный квадроцикл. Значит, в лес…
* * *
Пока я надевала плащ, пока звонила Холли и отправляла сообщение дяде Томасу, Торнтон молча наблюдал за мной. Ну вот, теперь все, кто нужно, знают, куда и с кем я уехала. Если ему снова взбредет в голову бросить меня в заповеднике, он сто раз подумает, прежде чем так поступить. Каких еще неприятностей от него стоило ожидать, я почему-то в тот момент и не подумала.
– Садись сзади. И обхвати меня руками очень крепко.
– Зачем? Есть же ручка…
– Если вдруг потеряешь сознание, я сразу почувствую и остановлюсь.
Он что думает, я при смерти? Стало как-то не по себе.
Я сделала так, как он сказал, и приготовилась к поездке.
Дождь почти стих, а под лесным пологом и вовсе стал неощутим. Кроны деревьев плотно соприкасались между собой, и капли воды не достигали земли.
Когда мы выехали на узкую лесную дорогу, меня сильнее стали одолевать сомнения. Ускользала последняя возможность вернуться домой. Вдруг он все придумал, и не было никакого человека? Только зачем ему это? И разве могу я упустить шанс больше узнать о себе…
Дорога много времени не заняла. Спустя минут пятнадцать меж деревьев показался просвет, и мы выехали к реке. Я чуть не свалилась с квадроцикла, ошарашенная увиденным пейзажем. Вот тот самый ствол старого дерева, служащий мостом через быструю реку. И эти поросшие мхом исполинские камни, лежащие посреди стремительного потока, наверное, не один десяток лет. Я очень давно здесь не была, но вспомнила это место по обрывкам своего недавнего сна.
– Узнаешь места?
Я утвердительно кивнула. Недалеко отсюда быстрая речка падает с десятиметрового обрыва, образовавшегося в результате оползня.
– Да. Где-то рядом водопад.
Оставив квадроцикл под могучим старым деревом с густой кроной, мы направились к берегу.
Переход над бурным речным потоком вызывал у меня беспокойство – оступишься на скользком бревне и полетишь вниз, прямо на камни.
Уаэтт же уверенно направился к мосту и, включив мощный фонарь, вспрыгнул на трухлявое на вид дерево. Затем обернулся назад и протянул мне руку.
Друг за другом мы перешли на противоположный берег и стали пробираться сквозь заросли папоротника и кусты вперед, вдоль реки.
Идти было нелегко, и последнюю сотню метров Уаэтт практически волок меня за собой. Мне вдруг подумалось, что мы повторяем путь из моего сна. Очень странно и даже пугающе.
Деревья расступились, и показалась скала, с которой гремящим потоком срывалась вода.
– Ну вот. Мы на месте.
Я почувствовала, что ноги перестают меня держать и колени подгибаются. Чтобы не упасть на влажную землю, я сделала последнее усилие, прошла еще пару метров и опустилась на большой округлый камень.
 
– Зачем мы здесь?
Какие бы цели мой спутник не преследовал, приведя меня сюда, нужно признать – дышалось здесь полегче. И тот гул в голове, что не давал покоя несколько дней, как-то незаметно перестал беспокоить. Может быть, его просто заглушил грохот водопада?
Однако жжение в глазах никуда не делось.
– Прежде чем я отвечу, скажи – хранит ли твой род традиции предков?
Я непонимающе уставилась на Уаэтта. Не лучшей момент он выбрал, чтобы поговорить о религии. Или он подразумевает что-то другое?
– Что ты имеешь в виду?
Он помолчал, видимо, подбирая нужные слова. Затем подошел ближе, опустился на соседний валун и выключил фонарь. Я будто бы ослепла. Но когда глаза привыкли к темноте, оказалось, что луна светит довольно ярко – низкие тучи расступились, и блики лунного света завораживающе красиво играют в брызгах воды.
– Ты ведь знаешь, что все семьи, прибывшие около двухсот лет назад на Гриншеттер – шотландцы?
– Да, – просто ответила я, уже заинтригованная этим разговором.
– Они принесли с Британских островов обычаи, и некоторые из них мы здесь чтим до сих пор.
Я попыталась представить, о каких именно шотландских обычаях идет речь. Может, празднование дня всех святых? Хеллоуин сейчас отмечают по всей Северной Америке…
Только-только мне показалось, что я уловила нить его рассуждений, как он вполне серьезно произнес:
– В каждой родовитой шотландской семье поколение за поколением передавались традиции, легенды и предания этой земли, которую буквально пропитывает магия. МакКинноны ведь очень старый род?
Я замешкалась с ответом, не вполне понимая, почему он хочет обсуждать это здесь и сейчас.
Действительно, моя бабушка трепетно хранила древнее наследие и с детства прививала сначала папе, а потом и нам с братом, любовь к истории нашей земли и родовым преданиям.
Я росла в тихом местечке на Севере Шотландии, и, как большинство детишек, верила в потусторонний мир, населенный феями и эльфами. В детстве мы, как истинные потомки кельтов, одевались в белые простыни и пели старинные гаэльские песни у костра, изображали ритуалы друидов.
Моим самым любимым праздником был Самайн, или Кельтский новый год, как еще его называют. Считается, что в ночь на 1 ноября незримая завеса, отделяющая нас от потустороннего мира, исчезает, и мистические существа проникают в наш мир. В детстве мы действительно во все это верили, наряжались в ведьм и привидения, пугали друг друга и сочиняли жуткие истории.
Однако, в свои восемнадцать я давным-давно распрощалась с этими иллюзиями и окончательно утвердилась в том, что волшебство можно встретить только в сказках.
И вот тебе на – взрослый и на первый взгляд вполне вменяемый мужик говорит мне о шотландской магии.
– Или ты прямо сейчас отвечаешь, зачем мы сюда приехали посреди ночи, или я возвращаюсь к квадроциклу.
Я действительно вознамерилась вернуться назад, даже поднялась с валуна, но не успела сделать и шага. Кровь застучала в висках, руки и ноги будто превратились в желе, и я упала в мокрую траву.
Уаэтт помог мне подняться, но сажать обратно не стал – подхватил на руки и молча понес прямо к водопаду.
Много всякого я могла ожидать от этой поездки. Но оказалась совсем не готова к тому, что последовало дальше…
  
Глава 10
 
Осторожно поставив меня на ноги, Торнтон стащил с себя дождевик и бросил его в траву у самой воды. Затем опустился на колени и потянул меня к себе вниз.
Совершенно не понимая, что же происходит, я послушалась и села рядом. Прохладные капельки тут же оросили лицо, и мне почудилось, будто мы в густом белом облаке.