Никто кроме тебя

Пересекая стоянку, я мельком взглянула на знакомый внедорожник Уаэтта. Стало стыдно при воспоминании о том, как я трепетала от его прикосновений и называла про себя мужчиной своей мечты. Холли оказалась права во всем – он не тот человек, каким мне хотелось его считать.
Чувствуя себя неуютно на тёмной пустынной улице, я ускорила шаг. Солнцезащитные очки делали меня практически слепой, и маскировкой пришлось пожертвовать, чтобы не натыкаться на растущие по обочине кусты. В ушах по-прежнему стоял неясный гул, и с приближением ночи сильнее ныл ушиб. Очень хотелось спать. Может, не забирать сегодня машину? Домой идти отсюда значительно дальше, чем до сервиса…
Остановилась с намерением перейти на другую сторону дороги, обернулась и заорала во весь голос, выронив от страха сумку.
– Оливия!
Торнтон, разрази его гром!
Он и сам, наверное, не ожидал такой реакции – резко отдёрнул от меня свою руку, и даже, кажется, отскочил в сторону.
– Не хотел пугать.
Мы неловко засуетились, пытаясь нашарить сумку в темноте, что разозлило меня пуще прежнего. Благо, из нее ничего не высыпалось на асфальт. Черт возьми, очки…
– Почему пешком? – как ни в чем не бывало спросил он.
Издевается, что ли?
– Я тут на днях в аварию попала, знаешь ли…
– Извини, я не подумал.
Я не нашлась, что еще сказать, и просто смотрела на него.
– Как ты? – проникновенно поинтересовался он. В его чересчур доброжелательном взгляде плескалось столько искреннего сочувствия, что я мгновенно начала закипать.
Мало что сейчас сможет заставить меня вести с ним светскую беседу! Только хотелось в ответ спросить: А как ТЫ?! Как ТЫ мог завести меня невесть куда, хоть я просила этого не делать? Почему оставил наедине с убийцей?
Но я, конечно, промолчала. Неподходящее настроение и самочувствие у меня сейчас. В том, что происходит на этом острове, я могу и позже разобраться. Желательно, без помощи Торнтона.
Я обошла его прямо по проезжей части и направилась в сторону автосервиса.
Все, сил больше нет. Если скажут, что машину пока забрать нельзя – залезу внутрь и усну в ней прямо там.
– Лив! – прокричали сзади.
Послышались быстрые шаги. Уаэтт вновь поравнялся со мной.
– Оливия, – я поправила его, вновь ощущая волну раздражения.
– Бармену можно так называть, а мне нет? – усмехнувшись, проговорил он.
Это окончательно привело меня в бешенство. Подумать только, я могла погибнуть из-за этого шутника!
– Не ходи за мной, – сквозь зубы прошипела я. – Если что-то от меня нужно – придётся тебе подождать.
Он не спешил сдаваться:
– Все не так, как тебе кажется!
– Сейчас не важно.
Я ускорила шаг, и Торнтон решил не отставать.
– Я не знаю, что тебе сказал Фрэйзер, – не унимался он. – Я не бросал тебя там с ним. Не по своей воле.
Интересная формулировка, ну да ладно.
– Да? Кажется, именно так и вышло.
– Но ведь он тебе помог? Ты здорова, ребра в порядке?
– В полном, – я не смогла удержаться от сарказма.
– Я боялся, что у тебя повреждено что-нибудь внутри. Боялся, что не довезу, понимаешь?
Я остановилась, не в силах больше продолжать этот разговор. В другой ситуации я бы может его и выслушала, но не сейчас. Мне было так тошно, что хотелось лечь прямо там, где стою.
– Тебе что, плохо? – засуетился он.
– Мне хорошо. Давай поговорим в другой раз? – я сделала очередную попытку от него отвязаться.
– Что-то не похоже. Стой на месте, я подгоню тачку и отвезу тебя домой.
Заманчивое предложение. Но это же Торнтон. Только сядь к нему в машину, и окажешься черт знает где.
– Ты, наверное, меня не понял.
– Я понял, ладно.
Я сделала несколько шагов, но остановилась как вкопанная, услышав:
– У тебя глаза горят.
Не смогла устоять и обернулась к нему.
– Поначалу это больно. Но со временем становится невыносимо. Недавно началось?
– Откуда ты знаешь? У тебя…
Он отрицательно покачал головой.
– Таких людей, как ты – единицы. Я знаю историю одного из них.
Обиды тут же отошли на второй план. Что, если он расскажет мне, как можно избавиться от этой хвори?
 
– И.. кто это?
– Это долгий разговор. Поедем со мной, я тебе все расскажу?
Он протянул мне руку.
* * *
Моросящий дождь постепенно превратился в полноценный ливень, а пасмурный вечер – в тёмную безлунную ночь. Сквозь потоки воды, бегущие по лобовому стеклу, было непросто следить за дорогой – дворники едва справлялись со своей задачей.
Уаэтт был спокоен и сосредоточен, и казалось, вовсе забыл о моём присутствии.
Согласившись поговорить с ним, я ожидала, что мы укроемся в его машине от непогоды, и он расскажет мне о загадочном человеке с таким же недугом, как у меня. О причинах такой его сговорчивости думать почему-то не хотелось. Но как только мы оказались в салоне, он завел двигатель и внедорожник выехал со стоянки.
Что толку спрашивать, куда мы? Скоро узнаю.
В какой-то момент я решила, что мы едем к нашему дому, но оказалось – он везет меня к себе.
Особняки Торнтонов и Браунов находились достаточно близко друг к другу – в самой старой части Дипвуда. К дому мэра вела короткая подъездная аллея, обсаженная с обеих сторон пушистыми елями. Сам дом также утопал в зелени, и был обвит вездесущим плющом, как и большинство зданий в городе.
Уаэтт выглянул из машины и удовлетворенно кивнул на пару светящихся окон второго этажа. Затем посмотрел на меня и ободряюще улыбнулся.
– Отец дома.
– И что с того?
– Не нужно, чтобы твои глаза кто-то видел. По крайней мере, не сейчас.
– Почему?
– Объясню позже.
– Я уже несколько дней разгуливаю с таким лицом, люди могли заметить.
– Если кто-то и заметил, то не придал этому значения. Иначе отцу уже донесли бы.
Интересно получается. Какое дело мэру Дипвуда до гостьи из Шотландии?
Да мало ли от чего у меня глаза светятся? Может, радужная оболочка стала ярче из-за эмоционального потрясения? Я видела о подобном статью, когда выбирала офтальмолога на сетевом медицинском портале Таунсенда, Правда, в ней говорилось, напротив, о тускнеющих глазах или о расширяющихся зрачках…
Случаев полыхания глаз голубым огнем академической наукой описано не было. По крайней мере, я таких не нашла.
Что, если решение моей проблемы лежит вне плоскости современной медицины? Вот Торнтон, к примеру, считает, что все имеющиеся у меня симптомы повторяют историю какого-то знакомого ему человека. Как он сказал? Поначалу больно, со временем станет невыносимо. Со временем – это когда? И есть ли от этого спасение?
Машина остановилась у ворот в подземный гараж, он нажал кнопку дистанционного управления замком на брелоке и мы въехали внутрь. Сразу же стало как-то не по себе.
– Мы поднимемся к тебе?
– Да, если ты не возражаешь. Но позже.
Припарковав автомобиль, Торнтон выбрался наружу, помог выйти мне и пояснил:
– Прежде, нам нужно посетить одно место и кое-что сделать.
Я недоуменно взглянула на него, но спрашивать пока ничего не стала.
– Лив, ты можешь подождать меня здесь пару минут? Я поднимусь за рюкзаком.
Он уже направился к двери, ведущей в дом, но я окликнула его.
– Зачем он тебе сейчас? И что за необходимость ехать куда-то на ночь глядя?
Уаэтт остановился, сделал несколько шагов назад и взял меня за руку.
– Необходимость – ключевое слово в нашей ситуации. Посмотри в зеркало.
Я сделала, как он говорит – подошла к противоположенной стене, и взглянула в небольшое прямоугольное зеркало в кованой раме.
В первый момент захотелось отпрянуть. Мой ум отказывался принимать на веру то, что эта изнуренная женщина с дьявольски горящими глазами на сероватом осунувшемся лице – и есть я. Еще утром я была бодра, но к концу дня вновь превратилась в дряхлую клячу, которая будто не спала и не ела несколько дней подряд.