Красавчики из френдзоны (СИ)

— Фабричио! — крикнула я вдогонку любителю выкриков с задней парты, пробежавшему по моей тетради и оставившего на странице грязный отпечаток ребристой подошвы.
Хотя некоторые представители нашего факультета заслуживают ежедневного макания в унитаз. Вот прямо-таки напрашиваются на жестокие методы перевоспитания. Зачем же им воспитание и знания в принципе, если они изначально хуже и практически не способны повлиять на свою судьбу? Так они думают. Такие, как Фабричио.
Но точно не Сириус Альтенайр — наш староста, ежедневный ритуал которого состоял в том, чтобы спуститься к куратору и пробудить его ото сна.
Сириус Альтенайр…
Вздыхая и покручивая ручку в пальцах, уже не могла оторвать взгляда от грациозно спускающегося к профессорскому столу моего личного красавчика академии стихийников. Белоснежные волосы рассыпаны по плечам, в глубоких синих глазах столько мудрости и понимания, что ныряешь в них как в омут с головой.
О Сириусе я тоже знала не так много, сколько хотелось бы знать. Только то, что семья его — чистокровные акверы, а отец занимает ответственный пост при Сезоне — верховном стихийнике. Это мне Рин рассказал.
Бесконечно жаль, что Сириус родился не таким талантливым магом, как трое его братьев. Словно на него не хватило синей краски. Но одновременно с этим безумно радуюсь возможности сидеть с ним в одной аудитории целыми днями напролет.
Расшевелить нашего лежебоку-профессора казалось задачей не из простых, так сладко он похрапывал, положив голову на сложенные руки. Тихий шепот Сириуса на ушко решал проблему быстро и эффективно. Даже завидно. Меня бы так ото сна пробуждали, а не долбежкой по стенам и ором с утра пораньше.
Машинально взяла конфетину из рук Карамелиты, закинула в рот и ощутила нежный клубничный вкус. Именно таким был бы на вкус наш первый с Сириусом поцелуй…
— Доброго утречка… — всё еще позевывая, поздоровался мистер Лангью. Потянулся, на славу похрустел суставами, крякнул, и только после этого приступил к изложению материалов сегодняшней лекции.
А лекция сегодняшняя читалась об основе основ. О том, как зарождался наш мир. О Великом Споре Богов, названном в современной литературе Великим Разделом.
— Как Фэр, Бог огня, высек искры гнева, из которых на свет появились первые файеры. Как Авэ, Богиня воды, выплакала слезы обиды, из которых рождены были первые акверы. И как Тэр, Бог Земли…
— Отложил здоровую кучу! — послышался выкрик с задних рядов.
Неуместное замечание тут же подхватили громким смехом на разные лады, что нисколько не смутило закаленного, так сказать, в нелегких боях со студентами профессора.
— …топнул ногой, что создало пылевую бурю, породившую первых терреров. В настоящее время никто не может предоставить доказательства существования высшей силы. Божественной силы.
Сделав небольшую паузу, мистер Лангью поправил очки. А я тем временем на слух различила за дверями аудитории какую-то непонятную возню. Причем не просто за дверями. Как будто эту самую дверь пытаются вынести с петель.
— Теория элементарной эволюции преуспела в этом плане куда более…
Дыщ! Дыщ!
Даже студенты уже перешептываться начали, однако нашего профессора и такими вещами от лекции не отвлечь.
— …но ее постулаты уже вне моей компетенции. На биологии вы узнаете подробнее об этой теории. Так что перейдем теперь к…
В этот раз возможности договорить начатое у мужчины не оказалось. Всё-таки двери под оказанным на них давлением просели, отворились, и в аудиторию буквально влетело чье-то тело головой вперед. Неопознанный летающий стихийник неудачно приземлился на спину, а склонился над ним никто иной как… Да, стоило бы догадаться, что если день не задался с самого начала, то и лучше не станет.
Схватив слабо сопротивляющуюся жертву за грудки, Ойя без церемоний и со смачным звуком врезал ей прямо в нос. Кровь брызнула во все стороны. Судя по охам впередисидящих, как минимум до первой парты долетело.
Пришлось мне обратить на себя всеобщее внимание, вскочив с места и направившись к защитнику недоделанному. И так поняла, к чему он устроил такое зрелищное представление. Хорошо, что не в общем коридоре.
 
— Ага! — взглянув на меня, файер поднялся, подхватил свою жертву за воротник и кинул мне под ноги. Бедолага проехал на подбородке добрых пару метров, прежде чем врезался в ступеньку.
— Эта записка — его рук дело, — торжественно сообщил мне Ойя, выкатив грудь колесом и для пущей убедительности кивнув в сторону лежачего. — Раз уж ты разбираться с этим не захотела, я разобрался по-своему. Давай! — гаркнул он таким страшным голосом, от которого у меня самой кровь в жилах стыла. — Говори, что хотел сказать! Все тебя слушают!
— П-п-п… — нечленораздельно запыхтел рыжий стихийник. Приподнял голову. Капельки крови одна за другой закапали на лакированный дощатый пол.
— Громче! — рявкнул Ойя. Первые ряды таинственным образом опустели. — Чего бормочешь под нос?!
— П-п… — Меньше всего на свете мне сейчас хотелось смотреть в разбитое лицо одного из своих ненавистников. С перекошенным носом и глазами, наполненными слезами. — Прости.
— Громче! Громче давай!
А он же файер. Он выше меня не на одну ступень в иерархии. И только потому, что меня угораздило заиметь телохранителей в лице собственных друзей, ему приходится терпеть такие вещи.
— П-прости! Прости, я… я не хотел!
— Всё нормально, — ободряюще улыбнулась ему, едва сдерживая подступающую волну гнева. — Вставай. Иди. Забудем.
Мне нельзя устраивать скандал прямо здесь и привлекать еще больше внимания. Сириус тоже смотрит. Я адекватная, спокойная и абсолютно неконфликтная девушка. Если сорвусь хоть раз — всё пропало.
— Это всё? — изящно изогнул бровь файер, скрестив руки на груди. — Он — один из тех придурков, из-за которых тебя страшно одну отпускать в пределах кампуса. Из-за которых твоя учеба в академии больше на прятки похожа. И это всё, что ты хочешь ему сказать?
— Да, — выдохнула я, не отрывая глаз от лица Ойи. — Это всё. Что я могу сказать.
Я видела, как меняются его эмоции. Гнев, жалость, грусть. Непонимание, но принятие.
Мы выросли в одном мире, хоть изначально должны были расти в разных. Возможно, если бы не я, ребята точно так же задирали бы нейтралов просто от нечего делать, и считали бы это занятие безобидной шалостью. Но всё сложилось так, как сложилось. Я воспитывалась в особняке Горьску, я близка с Ойей, Рином и Миши достаточно для того, чтобы они принимали меня за свою, и слово «пустышка» ранило бы их точно так же, как меня. Даже сильнее оттого, что со сложившейся в обществе иерархией ничего поделать нельзя, насколько бы высоким статусом, насколько бы плотным кошельком ты не владел.
— Повезло тебе, ублюдок. В следующий раз… убью.
Подхватив рыжего за край форменного пиджака, файер наконец-то отправился прочь из аудитории. А я благополучно вернулась за свою парню к Карамелите и мягко попросила профессора продолжить лекцию.
Он продолжил. Но желание грызть гранит науки у меня на сегодня пропало.
В этот непростой день я решила не гулять лишний раз по коридорам и судьбу не испытывать, однако…
После второй пары живот пронзительно заурчал.
Посетить столовую всё равно придется. Желания пасть жертвой голодного обморока у меня было.
Вообще, столовая — чуть ли не единственное место в академии, где нейтралы и стихийники смешиваются в общую кучу. И не всегда такие встречи проходят без происшествий для первых. Даже на виду у преподавателей издевательства продолжаются, а профессора, сжав губы, отворачиваются и стараются всеми силами не обращать внимание на последствия подобного неравенства. Зачем же раздувать из мухи слона, когда со сложившимися в обществе стереотипами всё равно ничего не поделать?
 
«Невзначай» выставленная в проходе нога и Фабричио, наш неугомонный нарушитель порядка, падает на пол, переворачивая на себя поднос с обедом. Часть содержимого расплескивается и рассыпается по плитке из тёмного мрамора.