Лось 1-1 (СИ)
— То есть помощи от вас мне ждать не стоит?
— Ну, почему же? — хитро блеснула глазами Забелина, — Решение об оставлении вас на растерзание Шелеховым принималось не мной и даже без меня. И та, которая больше всех ратовала за этот размен, за прошедшее время потеряла и свою должность, и немалую часть влияния. Но это наши интриги и игры, вам они не интересны! Зато будет интересно то, что сейчас в своем личном решении я совершенно не обязана учитывать каких-либо посторонних пожеланий. Не буду скрывать: не объявись вы сами, бросаться вызволять вас я бы не стала, но раз все сложилось так, как сложилось, то почему бы и не помочь хорошему человеку? — для усиления эффекта полковник заговорщицки подмигнула.
Про способности Шелеховых руководительница ИСБ явно знала не всё. Иначе бы не пыталась выдавать наигранные эмоции за настоящие. В отличие от посиделок на кухне, когда я ее наблюдал в семейной расслабленной обстановке, за наш новый разговор сквозь железный занавес самообладания истинные чувства прорвались лишь дважды: некое довольство при встрече и удивление пополам со злорадством от новости, чей я внук. Видать, бабуля в свое время и впрямь удачно Варвару с Масюней спрятала. А вообще Забелиной было глубоко на меня плевать: попался — хорошо, можем с твоей помощью немного подгадить кланам — еще лучше, но даже высказываемого вслух сожаления по поводу моей передачи Шелеховым она не испытывала — если и принимали решение в обход нее, то она его всецело поддерживала. И если бы сейчас выдача меня Шелеховым пошла на пользу каким-то ее замыслам, то избавилась бы, не моргнув глазом.
Не знаю, как бы я повел себя в реальные восемнадцать лет, может, и оскорбился бы: как же так, меня, такого героического, не ценят и не спасают⁈ Но правда состояла в том, что и мне на полковника с ее балансом интересов и аппаратными играми было глубоко фиолетово. Вертел я этих полковников! — вспомнился первый сексуальный опыт в новом теле. Враг моего врага — мой союзник, а пока что нам было по пути.
Еще минут десять мы согласовывали детали отъезда, точнее, мне их диктовали. Учитывая, что на другом конце дороги меня ждал проф с его золотыми мозгами и начало нового жизненного этапа, выделываться не имело смысла. Сказано: сидеть здесь до прибытия машины с вещами, значит, сидим. Сказано: на время следования подчиняться майору Синицыной, значит, подчиняемся. Моё присоединение к остальной честной компании отвечало каким-то интересам Забелиной, моим оно тоже отвечало, так чего кочевряжиться?
Я-то думал, полковник отдаст приказ, все возьмут под козырек, а я парнокопытным ветром помчусь к профу, ан нет! Обломись! Вызванная Забелиной майор Синицына подхватила под белы рученьки и сопроводила на Лубянку — оформляться.
Добро пожаловать в сексоты, пройди побочный квест — помучайся с бюрократией! Тестирование, опросы, инструктажи, медосмотр, фото 3×4, 5×6 и 9×12 — на каждом сзади собственноручно распишись! На самом крупном так и подмывало дописать «на память». Утешали, что ведут по легкому варианту, но я тогда чумею, какой же сложный? Во второй половине дня подмахивал документы, почти не глядя, и чуть не доподмахивался, иначе поимели бы по-крупному — только чудом не поставил «согласен» на приказе о зачислении в штат, да еще с беспонтовым званием фельдфебель, с которым только немецкие жандармы из прошлой жизни ассоциировались. Фельдфебель Михаил Лосяцкий! Айн-цвай, полицай! Драй-фир, пошли все… далеко!
Как я орал! Станиславский отдыхает, как я орал! Доорался до новой встречи с полковником, которую спешно вызвали с ее этажа на мой концерт.
— Я считала, мы договорились? — попыталась наехать Забелина.
— Да!.. — рвущиеся на язык маты сумел придержать — не с приятелем разговариваю, — Согласиться, чтобы каждая тупая пилотка могла отдавать мне приказы⁈ Вы меня за кого принимаете⁈
— Вся ваша команда уже подписала, — снова попыталась надавить СБшница.
— Я — не все!
— Но это же почетно!.. — робко воззвала к моей совести попавшая под раздачу девица в штатском, как раз таки и пытавшаяся всунуть мне этот чертов приказ.
— Фельдшнобелем⁈ Почетно⁈ Да вы?.. — и снова замолк, потому что никак не мог подобрать правильный глагол.
— Михаил, есть правила, которые не могу нарушить даже я… — начала втирать Забелина.
Зажать медаль и премию она очень даже смогла! А тут, значит, не может⁈
Для моей упертости, кроме понятного желания не наступать на старые грабли, имелись причины. Служивый — существо подневольное, а тут даже не офицер, хотя я бы и в офицеры не подался — плавали, знаем. Прикажут завтра идти Шелеховых мочить, и что? Привет, припадки? А я таких раскладов не исключаю. Да, даже не мочить, а внедриться в клан и работать под прикрытием! Короче, у вольнонаемного прав на порядок больше, а обязанностей меньше.
Для толики наглости тоже наличествовали основания — я им нужен. Нечего говорить шепотом в коридоре, когда в кабинете одаренный сидит, да еще с Шелеховской кровью! Очень нужен, потому что у профессора затык: «девятку» он повторил, благо, с новым финансированием при непострадавших чертежах собрать железки несложно, но работать как раньше она отказывается. Уже и Наталью снова привлекли, с ней экз кое-как заскрипел, но расчет-то был на почти простых людей! Полторы-двухсотискровые — это, конечно, не совсем уж простые ребята, хорошо если на сотню один-два наберется, но вот свыше — это уже редкость редкостная, и они других местах востребованы. Мне, чтобы что-то заучить, приходится свои искры особым образом разгонять, а им уже нет. Наталья показывала как-то фишку: не напрягаясь, на спор страницы книг запоминала, а потом наизусть цитировала, так что на одной эйдетической памяти можно многого добиться. А если еще и ум прилагается⁈ Чуть поднатаскай — и почти готов руководитель или аналитик, способный на порядок быстрее справляться с поставленными задачами. Вроде бы несправедливо по отношению к безыскровым, но я не наблюдаю вокруг засилья крутых магов и магичек — им гораздо проще за сытую житуху в кланы продаться. Так и живем.
Времени на меня Забелина потратила гораздо больше, чем утром. Совсем я не хамел, так можно и мимо профессора пролететь, но примерять нашивки наотрез отказывался, всеми силами показывая, что только этот досадный камушек мешает всеобщему миру и процветанию. Конфликт разрешила новая персона, ворвавшаяся в кабинет, где мы препирались. Мадам, примерно одного возраста с полковником, в платье строгого фасона без всяких знаков различий, с порога начала:
— Руслана, где ты бродишь? Почему я ждать должна?
— Неразрешимый узел: без присяги не могу отправить человека на место, а юноша наотрез отказывается ее приносить!
— Оригинально!
Выражение глаз вошедшей мне не понравились, как и трактовка событий, поэтому вставил свои пять копеек:
— Руслана Евгеньевна искажает информацию: я отказываюсь служить в звании фельдфебеля, предпочитая карьеру вольнонаемного, о присяге вообще речи не шло!
— Тогда в чем дело? — поинтересовалась мадам у Забелиной.
— В том, что гражданские приносят иной вариант присяги, недостаточный для работы в Муромцево!
— Ах, в Муромцево!.. — на секунду задумалась гостья, — Тогда предлагаю дать присягу и выйти в отставку! Такой вариант вас, юноша, устроит?
Быстро-быстро просчитывал ситуацию. Сомневаюсь, что любая может назвать Забелину просто Русланой, да и давать советы тоном, больше похожим на приказы, вряд ли многие осмелятся. Уж ни матушка ли императрица нас изволила посетить? Но, еще раз украдкой изучив незнакомку, общих черт с висевшими в каждом уважаемом кабинете портретами не нашел. Черт с ними, с этими бабами, пора кончать балаган! Выход не самый лучший, но приемлемый!
Текст присяги, произнесенный в присутствии полковника, все той же незнакомки и тройки свидетелей, не запомнился. Служить, защищать, в принципе вполне внятная клятва, если бы кто-то не попытался во время ее принесения надавить на меня ментально. До бабули человеку-невидимке было далеко, а какой-то такой подлянки я ожидал с самого начала, из-за чего слова остались только словами. Разве что впервые помянул родственницу не злым, а добрым словом.