Лось 1-1 (СИ)
— Ты прекрасна! — шепнул, помогая застегнуть бюстик, — Не суетись. Торопиться — это делать плавные движения без остановок, — давно вычитанная мысль не раз меня выручала.
— Я запомню, — выдохнула она, вернув себе то достоинство, с которым держалась в начале игры. Неожиданно девчонка резко повернулась, оказавшись в моих объятиях и прижавшись своим голым животом к моему, — Я обязательно запомню! — Привстав на цыпочках, она положила мне руки на шею, заставляя пригнуться, и запечатлела на губах самый фантастический поцелуй, который довелось испытать.
Девушка уже давно слиняла, а я еще долго стоял, прислонившись лбом к холодному окну, пока не углядел в расступающихся сумерках ковылявших к входу Старшего и Младшего.
Глава 7
Сергей успел просветить, что утро у его матери — это семь — семь тридцать. Делать нечего, пришлось в понедельник вставать в пять и тащиться в старый город.
— Я рада, что не ошиблась, — поприветствовала меня полковник Забелина, — Мне было приятно познакомиться с вами, Михаил, как со спасителем ребят, и вдвойне приятно, как с человеком, сумевшим схлопнуть окно.
— Справедливости ради уточню, что Шелеховы свою часть тоже отработали, — ответил я, устраиваясь на предложенном месте после обмена рукопожатием. Никак не могу привыкнуть к этому обычаю пожимать руки и женщинам тоже.
— Раз с самого начала упомянули Шелеховых, то мне кажется, вас заинтересует, что они уже несколько дней кого-то ищут? Пока без широкой огласки, — и привела явную цитату, — Молодой мужчина лет двадцати на вид, спортивного телосложения, рост около метр девяносто, серые глаза, русые волосы, короткая стрижка, славянская внешность без особых примет. Одет в темные брюки с пушистым серым свитером и черного цвета зимнюю куртку, возможно наличие спортивной сумки. Информаторам обещано вознаграждение.
Выглаженные брюки после общественного транспорта выглядели уже не так образцово, как перед выходом, серый свитер сменился на плотную рубашку. Черную куртку забрала неприметная девушка, встретившая у входа, а спортивная сумка осталась в комнате братьев — не тащить же ее на деловую встречу!
— Весьма расплывчатое описание, замаются проверять все сигналы.
— Не настолько, как вы считаете, это только кажется, что Москва большая. Им достаточно рассадить наблюдателей на станциях метро и снабдить их вашей фотографией. Или даже заплатить линейной полиции, для меня не секрет, что стражи порядка изредка оказывают кланам подобные услуги. Личного транспорта у вас нет, а метро по-прежнему остается самым быстрым способом добраться из точки А в точку Б, рано или поздно вас найдут.
— В таком случае мне крупно повезло, что последние дни я обходился наземным транспортом. А за предупреждение спасибо.
— У вас есть предположения, зачем вы им? Я знаю, что у вас есть некоторое количество искр, но отнюдь не впечатляющее. Ваша победа… да, вот она впечатляющая, но за два месяца они должны были уже разобраться, как и что. Еще у меня есть сведения, что прошлым летом вы подавали заявку в их училище, хотя затем резко передумали. Вы смертельно оскорбили старейшину Шелеховых? Обрюхатили полклана и смылись? У меня есть свои догадки, но хотелось бы услышать вашу версию.
— Когда Сергей передал ваше приглашение, он сказал, что будет беседа, а сейчас у меня складывается впечатление, что я явился на допрос, — немного притормозил я ее рвение.
— У меня не так много времени, которое я могу уделить лично вам. Не скрою, я в вас заинтересована по многим причинам, перечислять их сейчас не буду. Но и вы заинтересованы в сотрудничестве, иначе бы не пришли. Сейчас я должна понять, насколько остро вам требуется защита.
Некоторое время решал, надо ли полковнику знать мои родственные связи.
«А! Сгорел сарай, гори и хата! В моем случае докопаться до истины не настолько сложно!»
— Я знаю, зачем я им. Но прежде, чем озвучить эти причины, позвольте поинтересоваться: как поживает профессор Воронин?
— Хорошо поживает, Ванечку полирует. Женился в эту пятницу на некоей Екатерине Мартыновой, очень жалел, что вас на церемонии не было. Как-никак вы крестный отец его брака!
— Э-э-э… мы точно об одном и том же человеке говорим?
— А что вас удивляет?
— Проф и Катя… довольно странная пара.
— Начальник и подчиненная, не вижу ничего странного, самая обыденная история. Хотя, если я правильно поняла, не будь окна, вряд ли Иван Дмитриевич решился бы на этот шаг. Михаил, не тяните! — недовольно поторопила она, — Все хорошо и с Ворониным, и с остальными! Живут себе припеваючи, занимаются тем же, чем занимались, разве что не в Москве. Только вас и ждут! Я совершенно серьезно, никакого сарказма! Ваш обожаемый профессор уже завалил моих сотрудников требованиями достать ему вас хоть из преисподней.
На сердце потеплело. Ван-Димыч и раньше меня хвалил, как человека, понимающего его с полпинка, но до этих слов сохранялось опасение, что на должности испытателя меня давно уже заменили.
— Я единственный внук старейшины Шелеховых — Ирины Николаевны Шелеховой. И да, своим вторым подряд побегом я ее вполне вероятно оскорбил.
— Ох как! — озадачилась Забелина, а после недолгой паузы задумчиво проговорила, — А ведь была какая-то история с ее младшей дочерью, не помню уже подробностей… Признаться, на сей раз со своими догадками я села в лужу…
— А что вы предполагали? — спросил, не сильно рассчитывая на ответ.
Но полковник не стала делать тайны из своей версии:
— Что в вас пробудилась какая-то новая способность, интересная Шелеховым.
— Увы!
— Но тогда у меня вопрос: какой вам прок бегать? Своему внуку, тем более единственному, адмирал Шелехова способна обеспечить… — Руслана Евгеньевна некоторое время искала определение, —… высокий уровень жизни. Гораздо выше, чем есть у вас сейчас и даже, наверное, чем когда-либо будет.
— Представьте себе, но далеко не все рвутся в кланы! Раньше я туда хотел под давлением матери. Пока из-за своего хотения не оказался на больничной койке с полной пустотой в голове. И да, если вам еще не доложили, то скажу сам: я ни черта не помню из того, как жил до восемнадцати! Ни-че-го!!! Амнезия без малейшей надежды на восстановление. Согласитесь, уже повод задуматься! И я уверен, открытий вам не сделаю, для чего нужны одаренные мальчики клану. После некоторых раздумий я решил, что карьера второсортного осеменителя меня мало прельщает.
Забелина слушала внимательно, не прерывая мой монолог.
— В январе я тоже не рвался в клан. Хотя когда вместо поздравлений, награды, да хотя бы элементарной благодарности! ваш следователь стала на меня наезжать с необоснованными претензиями, не скрою, несмотря на наличие предубеждения, вмешательству бабули был рад. До определенного предела. Но для вас ведь не секрет, в чем дар Шелеховых? — дождавшись утвердительного кивка, я продолжил, — Недавно выяснилось, что у Ирины Николаевны свои взгляды на мое счастье. И если я его не понимаю, то мое мировоззрение можно и нужно скорректировать.
— Невозможно внушить то, что противно вашей природе, — внесла уточнение глава имперской безопасности.
— Моей природе не было противно оказаться в безопасности! Моей природе не претила бабуля — национальная героиня! Моей природе, в конце концов, свойственно любопытство и желание получить новые знания! Для семидесятилетней ведьмы этого оказалось достаточно.
— И что же вас переубедило?
— Удар по голове от подруги будущей жены. Очень, знаете ли, мозги прочищает! — вываливать на постороннюю женщину свои дальнейшие мысли и чаяния я не стал. Еще не время.
— Наверное, мне стоит перед вами извиниться, — поняв, что большего я не скажу, Забелина прекратила расспросы, — Никто не умаляет вашей заслуги, в канцелярии вас дожидается медаль и соответствующая денежная премия. Но в тот момент в отношении вас наслоилось много интересов. В первую очередь огласка — даже слухи, что в центре столицы открылось незасеченное окно, плохо сказываются на доверии к власти. Основная вина лежит на ПОО, за два месяца там сменили все руководство, провели ревизию и нарыли много чего. Часть вины лежит на мне и моей службе: не доглядели, не проверили, не пресекли. И если обнародовать все факты, голов полетит еще больше, грести будут под одну гребенку и правых, и виноватых. Я сейчас не буду оправдываться, но поверьте, кланы сумели бы воспользоваться разразившимся скандалом, отчего рядовым подданным легче не стало бы. Второй фактор — это работа Воронина. Нам давно хотелось вывести его деятельность за пределы широкого доступа, но до сих пор все упиралось в ослиное упрямство профессора. Легкий испуг в этом деле пошел только на пользу. За свое молчание Шелеховы потребовали оставить вас им. Небольшая цена, не правда ли?