Лось 1-1 (СИ)
Дверь, заметно укрепленная (видать, не первый прецедент!), начала поддаваться напору — на косяке в районе замка появилось вздутие. Баррикадироваться? Всякое было, но скажи кому раньше, что Лось будет прятаться от пьяных девушек, жаждущих его тела⁈ Все друзья и знакомые засмеяли бы!
И все же…
Неприятно.
Пойди я на день рождения — да и плевать! Увидев разгромленную комнату (вряд ли девушки уйдут просто так), братья попсиховали бы, может, пожаловались куда, но на этом всё! Не мои проблемы! А то же самое со мной… Как говорится: ложечки вот они, а осадочек остался! В свете возможного сотрудничества с маменькой Сергея — ненужный камешек в мой огород.
Даже десяток студенток мне не противницы. С этими мыслями пришлось встать и пойти открывать: разгромленный общественный коридор и разгромленная комната — две большие разницы.
Подсечка, уклонение, пробитие. Потерявшие берега девицы настолько плохо держались на ногах, что драка затухла, толком не начавшись. К тому же четверых уже вынесли с тыла две средних лет женщины в форме сотрудников МГУ.
— Спасибо, — без лишних эмоций кивнула одна из них, — Заявление писать будете?
— Я здесь в гостях, — мои слова совпали с порывом сквозняка, открытая дверь за спиной противно скрипнула и с грохотом захлопнулась. Ну вот за что⁈ Без всякой надежды подергал за ручку сволочную преграду. Что за непруха-то?!!
— Точно не будете? — еще раз уточнила старшая, похоже, комендант общежития.
— Не буду!
— Оль! Тогда этих дурех по комнатам! — Послушно кивнув, вторая сотрудница как куклу взвалила на плечо одну из ломившихся, слегка крякнула под тяжестью и пошла вглубь здания.
Толку стоять и проклинать все в тапках на босу ногу? Помог охранницам растащить напившуюся гоп-компанию по общаге — все равно делать нечего, а просто находиться полуодетому в коридоре быстро стало прохладно.
— Пошли, хоть чаем угостим! — предложила комендантша, когда дебоширки перестали украшать собою пол, — Забелин по субботам редко рано появляется, до ночи может гулять с приятелем. Не куковать же тебе под дверьми?
Не стал отказываться — по полу ощутимо дуло, пока двигался — нормально, но стоило остановиться, как торчащие из тапок пальцы начинали подмерзать.
Бабоньки отвели меня в свой кабинет, усадили на хлипкую кушетку и вручили кружку с дешевым, но горячим чаем. Сами они спокойно занимались своими делами, никаких поползновений в мою сторону не делали, даже разговаривать не стремились. Указали только на хитро замаскированную дверь в уборную, строго предупредив не промахиваться и опускать за собой стульчак. Скучно: ни телека, ни газет, ни книжки. Взялся было полистать потрепанный женский журнал, но сломался на первой же статье, описывающей плюсы и минусы уринотерапии. С картинками. Жесть, куда там Стивену Кингу с его романами, вот где настоящие ужасы!
Думать свои думы в новой обстановке не получалось, в комендантскую каморку постоянно кто-то совался, отвлекал, бросая на меня любопытные взгляды. Дважды после таких визитов тетки срывались с места и оставляли меня в одиночестве — субботним вечером народ в общаге отрывался и куролесил. Моё ничегонеделание скрасила найденная на полке колода карт — пасьянс сходился в лучшем случае один из пяти.
Где-то в час основные бузотеры затихли, ушла куда-то похожая на борца сумо Ольга, а комендантша все чаще стала намекающее поглядывать на меня и кушетку, без сомнений уже жалея о проявленной доброте. Как ни прискорбно, но пришлось благодарить и выметаться, не дожидаясь устной просьбы.
Дверь в комнату братьев по-прежнему молчала. Она и в другое время не отличалась разговорчивостью, но полоска света внизу от не выключенного мною торшера подсказывала, что никто с моего ухода внутри не появлялся. И вот, кстати, с чего девицы ломиться стали — они тоже заметили свет! Сидеть кроме как на подоконнике было не на чем, но от окна зверски тянуло холодом, и этот вариант я оставил только на самый крайний случай. Прошелся дальше, осматривая закутки, пока не наткнулся на просторную кухню. Точно! Я же в общаге! Жить сразу стало веселей. Прихваченный из стоящей на виду вазы черствый пряник отлично зашел под чай из пакетика, позаимствованный с того же общего стола. Сдвинул в сторону посуду и снова принялся за пасьянс — колоду карт я автоматически прихватил с собой в кармане. Надо будет завтра вернуть.
Дважды в кухню заглядывала симпатичная девчонка, но, ничего не сказав, тихо шебуршала чем-то у холодильника и исчезала.
— Может, партейку? — спросила она, появившись в третий раз.
— Не спится?
— Днем поспала, встала дурная, потом весь вечер кофе пила. Зато теперь сна ни в одном глазу.
— Во что играем? — спросил, сгребая очередной несходящийся расклад и начав тасовать колоду.
— В «дурку»? — Знакомый с детства «дурак» здесь назывался так.
— Поехали!
Первые партии сыграли без ставок.
— Может, добавим интереса? — спросила она спустя полчаса.
— На деньги не играю.
— Играть на деньги п о шло! Давай на желание?
— Ммм… — окинул взглядом партнершу по игре. Хорошая фигура, дорогая одежда, в этом я уже разбирался, холодные глаза. Мало ли, что она пожелает? Проигрыш может оказаться унизительным. А кукареканье под столом может показаться унизительным уже ей, проблем тогда не оберешься. — Стрёмно.
— Как ты сказал? Стрёмно?.. — удивилась она незнакомому слову, — Впрочем, понятно по интонации. Тогда предлагай сам.
— Ничего, кроме раздевания, в голову не приходит.
— Это как⁈ — опешила девушка.
— За каждый проигрыш снимается одна вещь. Кто первый разделся, тот и «дурка».
— Хм…- настал ее черед задуматься, — Первый раз слышу. Давай попробуем… — немного сомневаясь, согласилась она.
Девчонка оказалась умницей и карты считала на мах. А я в последний раз играл еще в прошлой жизни. Зато у меня водилось Шелеховское обаяние и крохотная способность путать мысли. Остальные мои магические таланты имели направленность на меня самого, этот вопрос бабуля первым делом проверила.
— Я знаю, что нужно! — воскликнула она и сорвалась к холодильнику, когда в минусе оказались мои тапки с майкой, ее туфли, а очередь дошла до брючек. Побежала и принялась рыться внизу, подсвеченная светом холодильника, уже эти самые брюки сняв.
«Хррр! Не возникай! — пригрозил я не в меру ожившей части тела, — Кажется, я немного переоценил свое нежелание иметь дело с малолетками!»
Пока я вел безуспешные переговоры сам с собой, студенточка победно водрузила на стол мигом запотевшую бутылку вина. Игра пошла веселее.
Еще через полчаса на мне помимо трусов еще оставался комм, она же рассталась со всеми украшениями и теперь стыдливо стягивала блузку. В слабом свете вытяжки девичье тело смотрелось особенно привлекательно, туманя мне голову изгибами.
Битва за лифчик выдалась напряженной. Колода тасовалась столь тщательно, что ветхие карты грозили начать рваться. В попытке уличить друг друга в мухляже только отбой проверялся три раза. И все же опыт решает, хотя неизвестно, кому из нас пришлось хуже: ей, неловко прикрывающей распущенными волосами грудь, или мне, сидящему в полуметре и усмиряющему плоть.
На новой раздаче руки у девчонки тряслись. Отбросив вожделение, присмотрелся и выругался про себя: итицкая сила! Она же едва не плакала! Вот кто ей запрещал прекратить игру⁈ Вроде и вины моей нет, но почувствовал себя свиньей. Кинул на стол карты, встал и набросил на дрожащие плечи блузку, лишь ненадолго позволив ладоням скользнуть по шелковой коже.
— Предлагаю ничью.
— Но я же…
— Если тебе станет легче, то дурак здесь я. Одевайся! Светает, скоро ранние пташки потянутся за завтраком.
— Ой! — глянув на часы в вычурном комме, она судорожно принялась натягивать разбросанную одежду, — Если меня хватятся, мне конец!
«Еще чуть-чуть и ты, детка, увидала бы настоящий конец, а так тебе максимум, головомойка светит!» Сомнительное благородство не мешало мне любоваться красивой девчонкой, суетящейся в попытках одеться и не показать при этом мне лишнего.