Лось 1-1 (СИ)
Такой стремительной службы, пожалуй, еще не было ни у кого. Еще знамя в чехол не убрали, а я уже ставил роспись в приказе об отставке. На довольный эмофон от Забелиной так и подмывало объяснить: «Тетка! Я тебе русским по белому сказал, чей я внук, кого ты дешевыми фокусами обмануть пыталась?» Само собой, что промолчал, как промолчала она.
Результатом растянувшейся на целый день волокиты стало то, что в Муромцево мы с майором Синицыной отправились на ночь глядя. Почти всю дорогу я проспал, а с утра цирк повторился на новом месте, хорошо хоть в меньшем масштабе!
Оформление пропуска, инструктаж по проживанию, инструктаж по пожарной безопасности, инструктаж по ПОО. Здесь распишись, тут посмотри фильм, вон там отметься и сфотографируйся! В постели не курить, в раковины не ссать, прокисший чай в цветы не выливать, кота в прачечной не стирать! Конкретно от последнего запрета малость ошалел, но уже вяло. Местный непереводимый юмор, что с него взять?
В казарму, определенную жильем на первое время, ввалился, уже мало что соображая, но проходя мимо стандартных во всех мирах двухярусных коек, нашел силы ошалеть еще раз: казарма была женской! Врать не буду, вид пробежавшей мимо колонны в штанах и топах на голое тело порадовал взор, но, спрашивается, это что? Мне здесь жить предлагают? Так ведь в казарме обитали не милые университетские цветочки, которые от одного удара разлетались, а натасканные бойцы. У некоторых дивчин бицепсы точно больше, чем у меня! Меня ж тут залюбят до смерти!
За женским блоком следовал мужской. Меньше объемом, что меня нисколько не расстроило, и всего с четырьмя жильцами. Загнанный двумя днями сражения с бюрократической машиной я на автомате отметил отсутствие запоров, но уже было плевать. Если кто-то попытается меня развести сегодня на секс, то жестоко обломается, а потом, надеюсь, все разрешится само собой. Без энтузиазма со всеми поздоровался и завалился спать на указанную пустую койку. Всё завтра!
В моей жизни если днем случалась драка — это не норма, но и не нонсенс, всего лишь работа. Если день закончился мордобоем, а до него был повод бухнуть, то это закономерность. Но если накануне ничто не предвещало, сволочная работа осталась в параллельной вселенной, а день все равно начинается с драки, то это карма.
Во вторник кроме комендатуры и казармы я ничего не увидел, но собирался наверстать средой, которую дали на обустройство и отдых. И на кой тогда будить меня в семь, да еще так грубо?
— Боец, подъем! — смутно запомненный по вчерашнему вечеру мужик лет тридцати с нашивками фельдфебеля дергал меня за ногу с читаемым желанием свалить со второго яруса, — Оправиться и на зарядку!
Я сразу честно ответил: и где я видел зарядку, и куда ему нужно идти. Потом повторил на бис и даже дважды. Так кто ему доктор?
Заметно, что мужик в обычной армии не служил, иначе бы так не встал. А раз подставился, то все логично: он попытался сдернуть с моей ноги хлипкое одеяло, ну и получил той самой ногой ровно по лобешнику. Без фанатизма, целью его убить я не задавался. В итоге вышло очень аккуратно: любитель зарядки сначала плюхнулся на колени встающему с противоположной нижней койки другому мужику, тот добавил, отчего фельдфебель улегся на нижний ярус подо мной.
— Борзый, смотрю? — прокомментировал неодетый мое выступление.
— Вольнонаемный, к вам всего на одни сутки определили, — зевая, ответил, — Сегодня вопрос с жильем решится.
— А! Тогда так Яшке и надо!
Упомянутый Яшка в этот момент выбрался с лежака и, пропустив мимо ушей наш разговор, полез ко мне за добавкой. Этого добра у меня много. Зла, бывает, не хватает, а добра — завались. На сей раз неодетый (Паша, кажется) посторонился, и настырный фанат дисциплины улегся отдыхать на его место.
— Яша, уймись, человек не к нам!
— Да я ему!!!
Кипящий негодованием Яков схватил стоящий у тумбочки сапог Павла и запустил в меня.
Попал.
Не подумал человек. Бывает.
Ждать второго сапога я не стал.
Благородное искусство кабацкой драки известно с глубокой старины и практикуется здесь точно так же. Но за моими плечами пятнадцать лет серьезного увлечения двумя самыми эффективными школами рукопашного боя (всяк кулик свое болото хвалит, но я так считаю и точка!), которых здесь даже в зародыше еще не существовало. Навыки я постепенно восстанавливал и, как ни странно, два последних месяца заставили сильно продвинуться в возвращении формы — иначе в спаррингах с Викой и Эвой я бы сливался вчистую. Мясистому Якову, явно гордящемуся выдающимися габаритами, в схватке ничего не светило, это мне приходилось осторожничать, чтобы не сломать ему что-то.
На свою беду в этот миг в наш отсек заглянула дежурная. До чего же пронзительный голос у заразы! И так не собирался Яшку добивать, но эта конкретная дура решила показать мне, кто здесь главный! Тоже огребла со всей возможной лаской.
Крик «Наших бьют!» универсален, как и реакция на него: из соседнего помещения казармы на выручку уже отдыхающей на койке Павла дневальной подтянулся оставшийся наряд. Сообразить, что бить меня в тесном проходе скопом неудобно, местные фемины не сумели, так и укладывал их, отступая, на койки по одной, по две, пока не кончились.
Павел, простоявший эти минуты с зубной щеткой в руках и полотенцем на шее, отмер и произнес:
— Знаешь… извини, запамятовал, как тебя зовут?
— Миха.
— Павел, — на всякий случай повторно представился он, — Знаешь, Миха, я уважаю твое желание выспаться, но очень советую сделать это где-нибудь в другом месте. И поскорее.
— Ага. Доброе утро, кстати.
Паша хмыкнул и ответил:
— Куда уж добрее, вежливый ты наш! Вали давай!
Правильный совет. Штаны-рубашка-куртка-ботинки, сумка на плечо и персональный прощальный салют Павлу, а также отдельный жест стонущему Якову и прелестным барышням.
Муромцево оказалось целым городком с промзоной. Многие кварталы были обнесены высокими заборами, за которыми угадывались приземистые здания шарашек и опытных производств. Невеликой высоте сооружений не удивлялся — небоскребы в этом мире вообще не пользовались популярностью, выше пятиэтажек редко что встречал. А если постройке требовалось вознестись вверх как, например, маяку или телебашне, то и охраняли такие объекты по первой категории надежности, располагая поблизости посты клановых групп быстрого реагирования и тревожные войсковые части.
Но это когда действительно возникала необходимость, а так не мудрствовали и высоко не строили, тем более здания промышленного назначения — три-четыре этажа и баста! Что не исключало возможного наличия такого же количества подземных этажей и множества разветвленных туннелей. На этом Масюнин батя в свое время приподнялся, я специально у Светланы Владимировны осенью по архитектуре и архитекторам информацию уточнял. У него оказался нюх на оптимальное количество ходов и максимальное использование особенностей рельефа. И в своих узких профессиональных кругах имя Лосяцкого гремело не хуже Воронина.
Пока брел по улицам, оценивал новое место проживания и особых минусов не находил: много парков с голыми по весеннему времени деревьями — явное наследие старых времен, когда на месте городка шумели рощи. Магазинчики, столовые, кафешки, два кинотеатра — словом, цивилизация. Слякотно, правда, со вчерашнего дня после сильного снегопада грянула оттепель, но навстречу промчались три снегоуборочные машины, так что к основному потоку спешащих на работу людей снежную кашу с дорог уберут. А то, что нет музеев, памятников старины и театров — так много я по ним в Москве шастал? Отметился на основных, да и успокоился. И театр, кстати, здесь где-то есть, на выданной карте в сноске присутствовал, но я сомневаюсь, что стану там завсегдатаем — и в прошлой жизни ходил лишь на знаменитых артистов и только по настоянию жены.
А вот что заколебало, так это количество патрулей. После третьей проверки документов уже перестал убирать пропуск далеко — надоело чувствовать себя на прицеле: моя неспешно шагающая фигура да еще с объемной сумкой на плече вызывала у нарядов приступ служебного рвения. И слава себе, что предусмотрительно отбрехался от нашивок — рука бы устала отдавать всем честь.