Похвала (ЛП)

— Ну? — спрашивает он, глядя на меня так, словно чего-то ждет.
— Ну что? — спрашиваю я.
— Ну, а где моя половина?
Ты, должно быть, издеваешься надо мной, черт возьми.
— Он у твоего отца, Бо. Если хочешь, иди и забери.
Его челюсть сжимается, когда он пристально смотрит на меня, выглядя так, словно он уже потерял терпение, и мне хочется убежать.
Я ненавижу то, что Бо заставляет меня чувствовать, как будто я уже потерпела неудачу, даже не попытавшись. Как будто я не что иное, как постоянное разочарование, независимо от того, пыталась я вообще произвести на него впечатление или нет.
Затем он хватает меня за руку и отводит в сторону, чтобы мы не мешали пешеходному движению в торговом центре.
— Шарли, ты же знаешь, я не разговариваю со своим отцом. Если ты пошла и взяла у него деньги, то где мои?
— Он отдал мне половину залога, Бо. Это то, что мне причиталось, так что это то, что я взяла. Ты можешь сам отвечать за свою половину.
— Бо… — Элла зовет его с середины широкого прохода, но он просто протягивает ей руку.
— Господи, Шарли! Ты должна была забрать весь чек, чтобы я мог получить свою долю. Ты просто… тьфу!
Примерно на середине этого предложения до меня доходит, что мне больше не нужно стоять рядом и слушать его. Я больше не принадлежу ему и ничем ему не обязана. Поэтому, прежде чем он успевает закончить то, что говорит, я разворачиваюсь и ухожу.
Я не ругаюсь на него и не говорю ему, какой маленькой и глупой он заставляет меня чувствовать себя. Но мне приходится сдерживать слезы, когда я добираюсь до выхода из торгового центра, слыша, как он кричит мне вслед.
Когда я остаюсь одна, мне становится немного легче.
Однако его голос все еще звучит в моей голове, постоянно напоминая мне, какая я неудачница.
  
ПРАВИЛО № 7: НЕ ПЯЛЬСЯ СЛИШКОМ ДОЛГО НА ДЕКОЛЬТЕ СВОЕЙ НОВОЙ СЕКРЕТАРШИ
 
Эмерсон
Я был готов к тому, что Шарлотта появится у меня дома в тех же черных ботинках, в которых я видел ее уже дважды.
Я был готов к тому, что она будет неуклюжей и нервной.
Я даже был готов к тому, что она опоздает.
К чему я не был готов, так это к тому, что она появилась на пять минут раньше в почти прозрачной блузке и черной юбке-карандаш, от вида которой у меня зачесались руки.
Крайне неуместно так смотреть на свою секретаршу и бывшую девушку сына, я знаю, но в свою защиту скажу, что я не привык иметь в своем офисе плутовскую сотрудницу.
Желание увидеть ее стоящей на коленях в этом наряде чертовски болезненно.
— Доброе утро, — говорит она, входя в мой дом в 8:55 утра.
Мой взгляд останавливается на ее темно-красной помаде.
Она что, пытается подшутить надо мной?
— Доброе утро, — ворчу я.
Ее каблуки цокают по мраморному полу, когда она следует за мной в дом.
Указывая на шкаф в прихожей, я показываю ей, куда положить вещи.
— Куртка?
— О, — заикаясь, произносит она, начиная сбрасывать тяжелое шерстяное пальто.
Положив руку ей на плечо, я останавливаю ее и мягко заставляю повернуться.
Когда она поворачивается ко мне спиной, я снимаю пальто с ее крошечного тельца, позволяя своему взгляду задержаться на мягких волосках, касающихся ее шеи сзади.
После того, как я вешаю ее куртку на вешалку, она оборачивается, и мой взгляд сразу же опускается вниз, останавливаясь на ее груди.
Я был неправ. Рубашка почти не прозрачная… Она полностью прозрачная, а под ней черный кружевной лифчик. Что случилось с девушкой, катавшейся на роликовых коньках, или с той, что была одета во все черное на днях?
Это похоже на засаду, к которой я не был готов.
— Кофе? — Спрашиваю я, потому что мой разум, кажется, зациклился на неубедительных фразах из одного слова.
— Нет, спасибо.
— Тогда заходи, — отвечаю я, слегка кладя руку ей на поясницу, а другой указывая в сторону моего кабинета.
Мне все время приходится держать себя в руках. Ее удивительное появление сегодня сбило меня с толку. Как бы я ни старался оставаться естественным и вести себя как обычно, я продолжаю считать свои действия слишком откровенными и слишком сексуальными.
 
Это не то, к чему я стремлюсь.
Она всего лишь секретарша. Не саба. Это не сцена. Очисти голову, черт возьми.
Указав ей на стул перед моим столом, я вручаю ей пакет, который Гаррет дал мне, чтобы она заполнила расчеты заработной платы.
Мэгги устроила небольшой скандал из-за того, что я нанял нового сотрудника, но я верю, что мы найдем место в бюджете. В конце концов, мне нужна секретарша — настоящая секретарша, а Мэгги слишком занята, управляя всеми нами, чтобы выполнять ту работу, которая мне здесь нужна.
— Значит, ты работаешь из дома? — Спрашивает Шарлотта.
— Да, мы все работаем так в данный момент. Прямо сейчас строится новое здание.
— О, это захватывающе.
Я сдерживаю ухмылку, представляя план нового здания с клетками, сценой и полностью оборудованными отдельными комнатами. Да, это волнующе, но я не собираюсь обрушивать на нее все это прямо сейчас. Лучше всего облегчить ей задачу.
— У тебя есть какие-либо вопросы о компании? — Спрашиваю я.
Ее глаза расширяются.
— Тонны. У меня куча вопросов.
Мне снова приходится сдержать улыбку.
— Что ж, тогда начинай. Задай один.
— Ммм… — Она кривит свои рубиново-красные губы и хмурит брови, по-видимому, задумываясь.
— Итак, для тебя нанимают девушек, чтобы они преклоняли колени и служили тебе. Это то, что все делают?
— Вовсе нет. Это просто мой стиле. Наши сотрудники воплотят множество фантазий.
— Но никакого секса?
— Не совсем.
— Что это значит? — С любопытством спрашивает она.
— Это означает, что деньги обмениваются не на секс. То, что они делают за закрытыми дверями, — это их дело. Лучше оставить все как есть. Мы находим множество лазеек и расплывчатых формулировок в юридических книгах, которые нужно обойти, но именно для этого у нас есть Ксандер — лучший адвокат в Брайар-Пойнт.
Выражение ее лица, сжатое и скептическое, говорит о том, что она не совсем верит в то, что я говорю, поэтому я еще немного ее подталкивают.
— Какие еще у тебя есть вопросы?
— А чем еще… занимаются люди? — Спрашивает она с каким-то странным восторгом в глазах.
Я должен отдать ей должное. Она выглядит не такой смущенной, как я ожидал, и мне нравится ее открытое любопытство. С сексуальными фантазиями и удовольствиями так много связано стигматизации, что это просто смешно. Но Шарлотту, похоже, это не смущает.
Встав из-за стола, я обхожу его спереди, прислоняюсь к его поверхности и скрещиваю руки на груди.
— Все, что угодно. Пока это происходит по обоюдному согласию и все достигли совершеннолетние, все возможно.
— Например… связывать людей и бить их кнутом?
Я пожимаю плечами.
— Конечно. Если это то, что им нравится. У нас также есть клиенты, которым просто нравится наблюдать… или быть под наблюдением. Ролевые игры. Деградация. Возрастные игры, окантовка, объективация, рабство…
С каждым словом, слетающим с моих губ, я наблюдаю, как расширяются глаза Шарлотты и напрягаются ее плечи, поэтому я останавливаюсь, давая ей возможность высказать все, о чем она думает, или, скорее, гадает.
Я имею в веду… сейчас только девять утра. Для этого разговора нам может понадобиться кофе.
— Я не знаю даже половина из них, — отвечает она.
— Ну, это не то, что тебе нужно знать для этой работы, но если тебе интересно, ты можешь научиться. Нет никаких причин пугаться всего этого. Я знаю, это кажется странным, но ты была бы удивлена, насколько это нормально на самом деле.
С ее губ срывается смех.
— Что? — Спрашиваю я.
— Ничего, это просто… нормально?
— У каждого есть желание, которые они считает извращенным, мисс Андервуд. Считать ненормальным то, что нам нравится, — это единственное, что нас всех связывает.