Дом горячих сердец (ЛП)

— Значит, вы наденете на ваши головы вот эти страшные вещи и пойдёте обедать с королевой?
Сиб в шоке моргает.
— Страшные? Они великолепны.
И чтобы продемонстрировать ей это, она надевает парик на голову.
— Ты похожа на абажур.
Ифа жестом указывает на настольную лампу.
Я не могу сдержать смех, который вырывается у меня изо рта, потому что парчовые абажуры Птолемея, расшитые стразами, очень похожи на то, что изображает сейчас Сиб.
— Ифа права, Сиб.
Джиана стоит в дверном проёме, сложив руки.
— Вместо того чтобы тратить… Сколько золотых монет ты потратила на этот раз?
— Нисколько. Парики — подарок принцессы.
Сиб сжимает губы, снимает с себя парик и кладёт его на стол с нежностью матери, опускающей своего новорожденного малыша.
— Нам всем купили по парику. Даже тебе. Катриона отнесла его в твою комнату.
Ресница Джианы взмывают так высоко, что почти касаются лба.
— Зачем?
— Потому что я уговорила её пообедать с нами в «Террамаре», вот почему.
— Это была идея Лора, — добавляю я, потому что по мнению Джианы, Небесный король не станет принимать плохих решений. В отличие от меня и Сиб.
Джиа переводит взгляд с Сиб на Ифу, а затем на меня.
— Разве?
— Абсолютно точно.
Сиб кивает, хотя и несколько напряжённо.
И пока Джиа не раскусила наш блеф, я говорю:
— Очень жаль, что мы не можем устроить обед здесь, но я понимаю, что мы не можем допустить того, чтобы она пронюхала про подвал.
Джиа резко вдыхает и переводит внимание на Ифу, но Ифа не замечает её взгляда, потому что таращится на меня. Я заключаю, что моя помощница находится в списке доверенных лиц, а вот я — нет. К счастью, Сиб встречается с одним из участников этого списка, а поскольку она не может от меня ничего скрывать, я осведомлена обо всех делах сопротивления.
— Никто не должен узнать о том, что там находится, Фэл. Я серьёзно.
Лицо Джианы становится таким же серым, как и грязь, которой испачкан её подбородок и шея.
— Я бы никогда никому об этом не рассказала, Джиа.
И зачем мне болтать о запасах фейской пыли, хранящихся у Антони, или как там они называют тот наркотик, который производит в Раксе бунтарь Ванс?
— К тому же на меня не действует соль.
— Прости, что держали это в секрете, Фэл, но Лор не хотел тебя вовлекать.
— Ещё бы, — бормочу я. — Я ведь ужасно ненадежная и инфантильная.
— Фэллон, — вздыхает Джиана. — Это не…
— Ты сама так сказала, когда покидала Небесное королевство, Джиа.
Сиб кладет руку мне на плечо и легонько его сжимает.
— Эпонина пришлёт за нами гондолу через два часа. А тебе, сестрёнка, стоит принять ванную.
Джиа проводит пальцем по засохшей грязи, сереющей на её заостренном подбородке, после чего смотрит вниз на свою простую белую рубашку и прочные брюки из парусины — все они покрыты ракоккинской грязью.
— Зайдите за мной, когда будет пора ехать, — сказав это, она выходит в коридор.
— Сиб, не могла бы ты мне помочь выбрать платье?
Я встаю так резко, что ударяюсь коленом о крышку стола. Возникшая тупая боль очень соответствует моему настроению.
Сиб берёт меня за руку, стаскивает со стула и уводит из гостиной. Она ведёт меня через ванную комнату, дверь которой захлопывает, и заводит в гардероб.
— Что это ещё за чёрт? — шипит она. — Лор?
— Что Лор?
Она подпирает бедро рукой.
— Ты ведь понимаешь, что Ифа может с ним общаться. Он расскажет ей, что это была не его идея.
— И что?
— А то, что я не хочу, чтобы меня выпотрошили.
Я закатываю глаза.
— Он не посмеет этого сделать.
И хотя она всё ещё тяжело дышит, так как я очевидно её не убедила, она говорит:
— Между вами что-то произошло, пока меня не было?
— Я не видела его уже несколько дней, так что нет.
Этот мужчина даже не удосужился посетить меня в моём сознании, а это значит, что он вообще обо мне не думает.
— Хорошо, тогда что, чёрт побери, тебя гложет?
— Абсолютно ничего.
Её брови изгибаются.
— Значит, ты учила оскорбления на языке воронов…
— В образовательных целях.
Я перебираю множество платьев, громко гремя деревянными вешалками.
 
Сиб наклоняет голову и пристально смотрит на меня.
— Ты можешь обмануть кого угодно, Фэл, но не меня.
Я так пристально изучаю складки шифонового платья цвета индиго, что мой лоб, наверное, покрылся сейчас точно такими же складками.
— Что произошло с Лором, Фэл?
— Ничего.
— Ничего?
— Да. Ничего.
— Значит, это не связано с тем, что он сейчас в Глэйсе?
— Откуда ты знаешь, где он?
— Я слышала, как Антони говорил Маттиа, что Лор не сможет помочь, потому что поехал с визитом в Глэйс.
Точнее к небезызвестной жительнице Глэйса…
— Что я действительно не могу уложить у себя в голове, так это то, что он женится на Алёне, тогда как очевидно, что он…
— Она может предложить ему своё королевство.
Я так сильно сжимаю пальцы, что платье соскальзывает с вешалки и падает к моим ногам.
— А ты можешь предложить ему остров.
Я наклоняюсь и сгребаю мягкую как перышко ткань.
— Как тебе это платье?
Сиб вздыхает.
— Значит, мы не будем обсуждать змея в комнате?
— Не сегодня.
— А завтра? — спрашивает она приглушенным голосом. — Завтра ты наконец-то перестанешь врать мне и себе самой?
Я не киваю, но и не качаю головой.
— Как жаль, что соль на тебя не действует, — бормочет Сиб. — О, я бы заставила твой упрямый язык рассказать мне всю правду.
— Кстати, о соли… У тебя есть соль?
— Конечно.
Она выуживает мешочек из своего декольте и кладёт его на мою раскрытую ладонь.
Как только я сжимаю в руке сыворотку правды, дверь моей ванной распахивается и внутрь врывается Катриона.
— Я…
Она прижимает руку к вздымающейся груди и останавливается в моём гардеробе.
— … передумала.
Брови Сиб приподнимаются.
— Насчёт чего?..
— Я хочу… серебряный парик.
Капельки пота блестят на лбу куртизанки.
— Оранжевый… не подходит… к моему платью.
Сиб фыркает.
— Ты чуть не довела себя до инфаркта из-за какого-то парика?
Зелёные глаза Катрионы встречаются с моими в зеркале. В них скрывается что-то большое, как будто она чем-то одержима.
— Ты ведь не против, микара?
Я поворачиваюсь к ней и улыбаюсь мягкой улыбкой, которая, однако, не избавляет её от страданий.
— Конечно, я не против.
Она резко поднимает руку, в которой сжимает рыжее произведение искусства.
— Вот.
— Я оставила свой на письменном столе.
Капелька пота стекает по её пульсирующей шее и оставляет пятно на высоком воротнике её платья
Я обхватываю её руку и уже собираюсь сжать, но чувствую, как она дрожит.
— Катриона, дело, в самом деле, в парике, или случилось что-то ещё?
Её зрачки расширяются, а затем сужаются. Расширяются и сужаются.
— Ничего серьёзного, ты же знаешь, какая я пустышка.
Я хмурю брови и свожу их вместе.
— Ты не такая.
— Меня называли лужей Тарелексо.
— О чём ты таком говоришь? Я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь так тебя называл, — возражаю я.
— Сибилла называла.
Сиб поднимает с пола синее платье и кладет его на ящики в центре гардероба.
— Даргенто считал, что мы такие же грязные и пустые, как лужи, Катриона.
— Даргенто долбаный идиот и жалкое подобие человека, — рычу я.
Катриона опускает взгляд на синюю ткань.
— При виде тебя в этом платье у всех должно перехватить дыхание.
Не знаю насчёт всех, но у меня точно перехватит дыхание. Корсет выглядит просто убийственно. Я перевожу взгляд с платья и сосредотачиваюсь на Катрионе.
— Попомни мои слова, когда-нибудь я убью Даргенто.
Как бы мне хотелось, чтобы он был тем человеком, которого Бронвен увидела в своём видении… мне бы не помешало подтверждение моим словам.