Дом горячих сердец (ЛП)
Я закрываю глаза и пытаюсь успокоить своё бешено стучащее сердце. Я, может быть, и его пара, но у меня нет на Лоркана никаких прав, тем более что я ему отказала.
— Adh fin, — говорит Ифа и начинает царапать перьевой ручкой с перышком на конце по листу пергамента, лежащему между нами.
Я трясу головой, чтобы вернуть себя в реальность.
— «О-о фион», — повторяю я, изо всех сил стараясь подражать её произношению.
— Небо, — она указывает на слово «adh», после чего подчеркивает слово «fin». — Вино.
Конечно же, оно произносится совсем не так как пишется. Ведь это так весело, когда можно произвольно расставлять ударения на любые гласные и считать, что две стоящие рядом согласные создают абсолютно новый звук.
— Вороны невероятно хитрые создания, Ифа.
— Почему ты так говорить?
— Потому что…
Я стучу своей ручкой по пергаменту, разбрызгивая по нему чернила.
— Если кто-то найдёт записку, написанную на языке воронов, он ничего в ней не разберёт, потому что слова на языке воронов звучат не так как пишутся.
Она улыбается, и это гордая улыбка.
— Не знаю, задумывалось ли это таким образом, но надеюсь, что это так.
И хотя я говорю на языке воронов далеко не свободно, мои знания улучшились благодаря Кольму, мужчине, похожему на медведя, который оказался таким же большим и милым, как огромный шар сахарной ваты. Когда Ифа перестала приходить, я спросила его, не может ли он давать мне уроки. И вот, благодаря ему я уже могу составлять короткие предложения. Как и Сиб, которая обычно присутствует на моих каждодневных занятиях.
Если только Маттиа не дома. Тогда она покидает меня. Думаю, я бы тоже себя покинула, учитывая, что её тихий моряк оказался просто богом в постели, так как он заботится о её удовольствии больше, чем о своём.
Мою грудь начинает покалывать каждый раз, когда она рассказывает мне об этом. Не из зависти, а из-за разочарования, так как мой первый и единственный раз… развеял все мои иллюзии.
Как бы я ни старалась подавить эту мысль, я не могу перестать думать о том, что Данте даже не пытался доставить мне удовольствие, потому что я этого не стоила. Ведь ему не надо было ни производить на меня впечатление, ни соблазнять.
Я отгоняю эти мрачные мысли из своей головы, а Ифа тем временем объясняет мне, как спрягать глаголы в настоящем времени.
Когда она опускает перо в чернильницу, я наконец-то сдаюсь и спрашиваю:
— Удалось ли обнаружить пропавших воронов, Ифа?
— Их давно уже нашли.
Когда она произносит это, мы обе вздрагиваем. Но, похоже, по разным причинам.
Она хлопает себя ладонью по губам.
— У меня слишком длинный язык…
Если их нашли, то почему Лор не вернулся, как обещал? Точнее угрожал. Почему он не ответил ни на один из моих вопросов, которые я задавала у него в голове? Почему он не позволял мне путешествовать в его сознании? Видит Бог, я пыталась.
Я провожу кончиком языка по зубам, заключив, что он сам, вероятно, нашёл их совсем недавно. Покончив с предположениями, я спрашиваю:
— Когда?
— Что когда?
— Когда он их нашёл?
— Я не обсуждать здесь дела воронов.
Она морщит нос.
— Здесь или со мной?
— Здесь. Ты ворон, так что тебе позволено знать.
И хотя моё сердце согревается из-за того, что она, в отличие от своей сестры, считает меня одной из них, я всё равно откидываюсь на стуле и скрещиваю руки.
— Когда их нашли, Ифа?
— Почему это так важно?
— Пожалуйста, скажи мне, когда.
Она вздыхает.
— В ночь их исчезновения.
Её признание заставляет меня расплести руки и уронить их на подлокотники кресла.
Это было… это было пять дней назад!
Я сжимаю дерево так сильно, что удивительно, как я вообще не стираю его в порошок, как это сделал Лор у меня в спальне в ту ночь, когда я…
В ту ночь, когда я подумала…
В ту ночь я…
Боги, я даже не могу вспоминать о той ночи без того, чтобы не закричать.
Ифа хмурит лоб.
— Почему так расстроена, Фэллон?
Её голос звучит мягко, как однажды у Марчелло, когда он пытался не дать Сибилле впасть в истерику.
И хотя я бы предпочла переживать сейчас о нём с Дефне, мои мысли и сердце полностью сосредоточены на Лоре.
А поскольку я не могу рассказать Ифе о его обещании, а точнее угрозе, провести со мной долгий разговор, я отвечаю:
— Я просто думала, что он прилетит проведать Антони и других бунтарей, вот и всё.
— О. Он занят в Глэйсе. Финализирует заключение альянса.
Она снова ударяет себя ладонью по губам.
— Чёрт. Об этом я тоже не должна рассказывать.
Моё сердце останавливается и срывается с места не один раз прежде, чем затихнуть. Как там говорят о безумцах? Ах да, они совершают одну и ту же ошибку, ожидая противоположного результата.
Я влюбилась в Данте, и он меня бросил. И я не собираюсь влюбляться в очередного мужчину, обещания которого расходятся с действиями.
Я закаляю своё сердце и превращаю его в кусок обсидиана, который никто не сможет растопить — а тем более ворон.
Ифа принимает моё мрачное настроение за недоумение.
— Нам нужна армия Глэйса, Фэллон.
— Как будет «задница» на языке воронов?
— У животного или часть тела?
— Часть тела
— Tàin.
Я повторяю это слово, и из моего рта вылетает слюна, потому что в этом слове определенно много гортанных звуков.
— То-он.
Какой подходящий звук.
На её губах появляется кривоватая улыбка.
— Разве я должна учить ругательствам?
— О, конечно, должна. Я хочу выучить их все.
— Я тоже! — восклицает Сиб, врываясь в комнату с огромным блестящим пакетом, висящим на её руке.
— Ты забрала наши платья для золочёного пира?
— Они ещё не готовы.
Когда я хмурюсь, она говорит:
— Эпонина согласилась пообедать с нами, но она настаивает на том, чтобы мы все надели парики. Ну, чтобы никто не смог нас узнать.
Я не могу не задаться вопросом, имела ли она в виду только меня? Ведь я враг королевства номер один, а она — законная принцесса. Мы, может быть, и ходили вместе за покупками, но мы находились внутри бутика. Если мы будем проводить время вместе на публике — то это совсем другая история.
— Катриона принесла их из магазина. Это для тебя.
Она водружает пакет на стол.
Ифа откидывается на спинку стула.
— Пообедать?
Я хватаю пакет.
— Да, пообедать.
— И Лоркан это одобрил?
И хотя я ненавижу врать Ифе, я говорю:
— Да. Он сказал, что поторопиться с поисками Мириам — это отличная идея.
Ифа хмурится.
— Ради Бога, Ифа, перевоплотись и спроси его. Но опять же, сейчас может быть не самый подходящий момент, раз уж он в Глэйсе и всё такое.
Она сжимает губы, определённо, размышляя над моим предложением.
— Кстати, это он предложил надеть парики, — добавляю я как бы между прочим.
Сиб приподнимает бровь, но, взглянув на моё рассерженное лицо, она решает не вмешиваться.
— Хочешь увидеть мой?
— Я бы очень хотела посмотреть на твой, — говорю я с большим энтузиазмом.
Сиб переворачивает свой пакет и оттуда вываливается ярко-розовый парик, прикрепленный к блестящей маске.
— Это настоящие турмалины, — восклицает она, словно прочитала у меня в мыслях слово «блестки» и решила меня поправить. — И посмотри — какая длина волос!
Она приподнимает парик, и розовые пряди расплетаются, как кольца Минимуса, когда тот готовится уплыть прочь.
— Всегда мечтала отрастить длинные волосы.
Я достаю свой парик из пакета, аккуратно разворачиваю шёлковую бумагу и смотрю на странное, но прекрасное творение. Волосы платинового цвета, которые должны доходить мне до пояса, сверкают так, словно на них нанизали бриллианты, а искусно выполненная серая маска кажется сделанной из чистого серебра. Это действительно красиво.
Ифа опускает ручку, забрызгав бумагу капельками чернил сапфирового цвета, которые начинают расплываться, впитываясь в пергамент.