Практикантка доктора Соболева (СИ)
Люба всё это время покорно ждала продолжения разговора, не подозревая, какие неудобства сейчас испытывает из-за неё заведующий. Сергей откашлялся, пытаясь быстро перестроиться на деловой тон. Потянулся ко второй сигарете, чтобы хоть как-то оправдать своё сидение на подоконнике.
— Ну и как же, Любовь Павловна, вышло, что вы сейчас проходите ординатуру? — поинтересовался Соболев, чиркая зажигалкой и со смаком раскуривая.
Люба повела плечами.
— Да как обычно выходит, Сергей Иванович. Училась я здесь в Мечникова, но забеременела на последнем курсе, последние экзамены уже с сыном на руках, — её карие глаза, рассеянно смотрящие мимо него, подернулись дымкой воспоминаний, — Уехала в Краснодар с мужем, думала там продолжить, но…
Люба поджала губы, по лицу пробежала тень.
— …как-то всё не выходило. Да и муж не то, чтобы резко против был, но хотел, чтобы побольше дома была…Дети…А профессия врача очень много времени у семьи отнимает, сами знаете, — Люба перевела на него сфокусировавшийся лучистый взгляд.
— Знаю, — пробормотал Сергей. Его камень преткновения в своём собственном неудавшемся браке. Слишком много профессиии и слишком мало семьи…
— В итоге я проработала медсестрой в частной женской клинике в Краснодаре, очень хорошей. Там и своё родильное отделение тоже есть. Но клиенток немного, график у работников щадящий. И не дома сидишь в четырех стенах, и семью не обделяешь… — Люба замолчала, опять смотря куда-то мимо него.
— В Краснодаре? — уточнил Сергей.
— Да, — кивнула Люба.
— А в Питере как оказались? За мужем переехали?
— Развелась, — Любовь Павловна снова посмотрела на него в упор своими чистыми ореховыми глазами. И аккуратно вкрадчиво добавила, — Я ведь говорила уже, Сергей Иванович…
— Ааа, точно, — боже, он забыл — так увлёкся разглядыванием ординаторки, пристроившейся на его диванчике. Да и в голове у него не укладывалось, что с такой женщиной можно разойтись. Всё она ему замужней казалась…Какая-то веская причина должна быть.
— А почему развелись?
Ему было настолько интересно узнать ответ, что неловкости за ещё один слишком личный вопрос в этот раз Соболев даже и не думал испытывать.
Люба поджала губы и демонстративно промолчала. Словно границу прочертила мелом между ними. Не скажет. Это только её. Соболев, отвернувшись, размазал окурок по пепельнице. Его одновременно раздражало и восхищало её умение держать дистанцию. И он никак не мог определиться, какое из этих чувств ярче.
— Значит решили начать новую жизнь, переехав и поступив в ординатуру, Любовь Павловна? — криво усмехнулся Соболев, не скрывая налёт снисходительности. Похоже, раздражение всё-таки побеждало.
Но Люба лишь лучезарно и наконец искренне улыбнулась, опять его удивив.
— Свои мечты всегда надо исполнять, Сергей Иванович. Даже если они очень давние. Tanatum potes, quod credis.
5.
— Ну, что? — Зоя, лучшая Любина подруга ещё со времен проживания в общежитии медицинской академии, торжественно подняла свой бокал, полный красного вина, — За первый рабочий день?
— Ага, — Люба чокнулась с Городецкой и сделала маленький глоток. Потом тут же вскочила со стула и направилась к духовке. Таймер показывал, что пирожки пора доставать.
— О-о-о, давай мне! — Зойка, потирая руки в предвкушении, как зачарованная следила за вытаскиваемым, полным божественного угощения противнем.
— Кто ж с вином пирожки ест, Зой? — рассмеялась Люба, — Ну, ты и чукча!
Но пару штук всё-таки положила на тарелочку и поставила перед облизывающейся подругой.
— Я худая- мне можно, — фыркнула Городецкая, с наслаждением откусывая. Пирожки у Любовь Павловны выходили замечательные. Чудо, а не пирожки. Зоя столько раз пыталась повторить. Даже неделю назад готовила под Любиным чутким руководством, но всё не то. Убого выходило. Тесто — оно ведь как живое, с душой. Кому-то даётся — кому-то нет. Вот Вознесенской давалось, а Городецкой нет.
— Это был намек, что мне нельзя что ли? — притворно возмутилась Люба, уперев руки в крутые бока.
— Оййй, да что ты! Не прибедняйся! — отмахнулась от неё Зойка, жуя, — Давай лучше рассказывай как день прошел? Я там многих знаю, интересно!
— Кого знаешь? — Люба потупила взгляд, рассматривая рубиновое вино в бокале, чтобы подруга не увидела вспыхнувший в её глазах болезненный интерес. Конечно, знает, скорее всего…Зоя специализировалась на ЭКО, а Соболев, её новый непосредственный начальник, на естественном родоразрешении многоплодных беременностей. А у экошников часто многоплодные…Да и вообще, вся эта медицинская среда- одна сплошная деревня. Даже в таком большом городе как Питер. Особенно в таком городе…
— Ну кого? Керефова Ани Рустамовна там есть, очень приятная женщина, — начала Зойка.
Люба только головой отрицательно покачала. Нет, её не видела.
— Кауцкий Михаил Ефремович, Слободян Армен Давидович, Соболев Серёга…
Люба чуть не подавилась. Взяла пирожок с тарелки и положила обратно, так и не откусив.
— А что это ты всех по имени- отчеству, а его " Серёга"? — хрипло поинтересовалась Вознесенская, прячась за поднятым бокалом. Щеки жарко вспыхнули, но это наверно от вина…
— Да знакомы хорошо, несколько раз на конференции вместе ездили. В Вене в январе так зажгли…Ууххх! — заливисто засмеялась Зоя, а потом хитро покосилась на притихшую Любовь.
— А что?
— Да ничего, — Люба покрутила в пальцах тонкую ножку бокала, стараясь придать голосу и лицу как можно больше равнодушия. Но всё равно ей почему-то не было. Ещё и это Зойкино "Уухх"….
— Соболев- заведующий отделения, куда меня с кафедры направили, еще и к себе прикрепил, представляешь? — медленно подняла глаза на подругу, следя за реакцией. Зоя сейчас шутить начнет по этому поводу, а Любе слушать это не очень хотелось. Хотя обычно она была той ещё хохотушкой, да и в таком узком кругу приличной сплетницей, как и все женщины.
— Правда? Да ла-а-адно… — протянула Зоя, отставляя свой бокал.
— Правда, — вздохнула Любовь.
Пара секунд тягостного молчания. А потом Зоины глаза опасно и с азартом загорелись, а Люба внутренне приготовилась отбиваться. Не ошиблась…
— Ну и как он тебе? — вкрадчиво начала подруга наступление. Господи, как предсказуемо.
— На отделении уважают его. Вроде бы как начальник — хороший…Посмотрим…
— Ой, не надо мне тут лить! Как мужик он как тебе, я спрашиваю? — у Городецкой даже голос на фальцет от прорывающегося любопытства сорвался.
— Как- как… — забормотала Люба хмуро, будучи не в состоянии нормально ответить на этот вопрос.
Потому что…потому…Потому что соврать и сказать, что "никак" язык не поворачивался, а сказать честно, что "как" не поворачивался тем более. От одной этой мысли внутри вспенивалась волна протеста.
— А тебе как? — Люба решила уйти от каверзного вопроса и заодно узнать, что ж там за "ууухх" такой.
— А мне-то что? — моргнула Зоя, искренне не понимая, — У меня Василий…
— Ну…ты сказала зажгли… — Люба начала ковырять ногтем салфетку, поглядывая на подругу. Василий у неё, как же. То расстаётся с этим Василием, то сходится опять. Не поймёшь их. Вот сейчас вместе, а в январе…Люба уже и не помнила, что там у Городецкой было в январе…
— Да не было у меня с Серёгой ничего, — отмахнулась Зойка, и Люба невольно облегченно выдохнула.
— Так, поцеловались пару раз…
Люба моментально опять напряглась.
— Но это по пьяни и по халявному командировочному воздуху…А вообще огонь же мужик, Любаш! Умный, симпатичный, адекватный, что по нынешним временам, знаешь ли, редкость, — продолжила Зойка как ни в чем не бывало. Подалась в подруге через стол, тыкая в неё откусанным пирожком с курагой, — В общем, Любка, надо брать, пока свободный ходит. Долго не проходит- это я тебе точно говорю! Итак уже затянул что-то…