Брутальная Падме, или Новая судьба королевы (СИ)

Куцая помощь, в некотором смысле очевидная, но, хоть что-то. Главное, что Джордж узнал от сломленного алкоголика, знавшего более десятка языков, когда-то преподававшего в крупном университете — языки чужеродны земным. Не то, чтобы бывший профессор был в этом непререкаемым авторитетом, но специалистом он был сильным, когда-то в прошлом, что бросалось в глаза. Но явно много знающим и сейчас.
Чужие и реальные миры. Это было последним доказательством для Джорджа. Придумать много новых и чуждых земным языков — он конечно высоко оценивал свою фантазию, но здраво смотрел на себя. Всё это явно было не в его силах.
Годы шли, рос пласт знаний о чужих мирах. Да, он был отрывочным, понять, что говорят персонажи снов было трудно. Максимум, и то очень редко, — доходила общая смысловая нагрузка. Нюансы же ускользали прочь. Более того, по мелким деталям Джордж стал понимать, он видит не просто то, что происходит, где-то в глубинах вселенной — нет. Время — вот что постоянно и сильно менялось в видениях. Он понял это далеко не сразу, но всё более убеждался, что догадка точна.
В мире снов шли: бурная жизнь, войны, маленькие трагедии и радости. Но в тех мирах было, кроме прочего, что-то о чём он мечтал, когда-то для себя. СИЛА. Именно так, заглавными буквами. Что это такое понять было сложно. Сильно мешал языковой барьер. Но по окружающим и проявлениям этой Силы, Джордж узнал немало о ней самой. Возможности впечатляли. От банального телекинеза, до ментальных техник. Да и простой телекинез впечатлял. В некоторых видениях носители Силы, своей волей, подымали объекты размером с родной дом Джорджа.
А однажды он стал свидетелем, как в космосе сцепились две армады в рядах которых, по обе стороны, были одаренные этой Силой. Ту бурю, что их столкновение подняло в космосе, Джордж не забыл, даже став стариком. Гигантские корабли, больше великих американских авианосцев — сминались в гравитационном шторме, поднятом группами, ожесточённо сражающихся одаренных. Как картонные макеты, что висели в его комнате. В какой-то момент он даже, впервые за время видений, что-то почувствовал кроме эстетических эмоций — боль многих умирающих людей.
Физиологическая боль вышвырнула его из того сна, а на подушке остались капли крови из носа. Весь же день после этого, у него сильно болела голова.
Имена. Звучание их было проще всего понять. Правда были они часто непроизносимыми и просто непривычны носителю английского языка. Но это то немногое, что Джордж понимал более-менее из услышанных чужеродных языков. Правда у него было подозрение, что часто то, что он принимал за имена, было просто формой обращения далекой от имен.
Джордж взрослел, тайна снов береглась им пуще форта Нокс. Любые попытки углубить знакомство с тайным миром, ни к чему не приводили. Разве только жизнь получалась заметно более насыщенной, чем у сверстников. То, что проживал он за год, они не видели и за десять. Что положительно сказывалось и в повседневной жизни. Он взрослел не по годам. Явно выделяясь среди сверстников. Это помогло и в устройстве на работу. Да и по жизни стало проще, хоть окружающие стали выглядеть для Джорджа несколько провинциально, но даже это укрепляло его позиции в общении с ними.
Так бы всё и шло, по накатанному, но однажды случилась катастрофа. О нет, видения не пропали. Всё так же, по нескольку раз в месяц, от коротких — в несколько минут, до часа другого — видения приходили к нему. Абсолютное большинство их мало что говорило о мирах из снов. Хоть аморфная и приблизительная картина у него сформировалась. Что-то похожее на конфедерацию, охватывающую многие тысячи миров — вот, что видел он в видениях. О аморфности образования говорила масса локальных военных конфликтов в куче мест.
Как это образование продержалось тысячи лет, Джордж не понимал. А судя по скачкам во времени, оно существовало приблизительно в неизменном виде именно тысячи лет. Вернее, менялись масса деталей, но в целом — суть, оставалась неизменной. Неизменным оставалась и еще одна деталь. Джордж не мог влиять на то, что видел. Он был сторонним наблюдателем, которого никто не видит. И смирился с этим. Почти десяток лет было так. Пока однажды Джордж не попал в видение, ставшее первым из тех, что, в итоге, превратило великую радость и особость, в нарастающее страдание и проклятие.
   
ГЛАВА 2
 
Глава 2
Об одних родах, или о вреде рождения детей в неподходящих местах
(Одна из тайных вилл Дома Амидал)
Полумрак комнаты разгоняла пара ночников, что стояли по краям массивной, двухспальной и очень дорогой кровати. На ней лежала молодая женщина и дышала через раз. Лицо её искажалось в болезненных гримасах. Но не тяжкая болезнь поразила её лицо, а беременность. Причем, судя по величине живота, возможно и не ограниченная одним ребенком. По красивому, как сказали бы в Старом Свете — аристократическому лицу женщины градом лил пот. Мутный взгляд бесцельно плавал по комнате в тщетной надежде на облегчение.
Плавно отворилась дверь и в комнату, паря невысоко над полом, влетел медицинский робот. Подлетев к кровати, он просканировал роженицу. После чего заявил:
— Ваше величество, вы на пороге рождения детей. Я настоятельно советую вам вызвать полноценный медицинский комплекс и специалистов. Ваши роды преждевременны и идут с осложнениями.
Женщина на кровати, с явным напряжением концентрируясь на роботе, ответила:
— Ты имеешь должную квалификацию, к тому же есть еще и акушерка, — королева кивнула на вошедшую за роботом женщину.
— Ваше величество, я настаиваю. Она, — робот взмахом манипулятора выразил презрение, — всего лишь помощник при родах. Вам же нужны специалисты классом выше, да и медицинская капсула в соседней комнате, при всем качестве, не рассчитана на такой сложный случай.
— Приступай, Сила тебя побери. И утверди в своих долбанных микросхемах — ваша задача, всех тех кого я взяла сюда, полная тайна происходящего.
— Слушаюсь, ваше величество. Подчиняюсь приоритетам, — смиренно заявил робот.
Он подлетел ближе к королеве и, вытянув манипулятор, провел им по голове женщины, как бы погладив её. От этого нехитрого действия, похоже сопутствующего невидимыми глазу действиями, женщине явно стало легче. Она, из полу эмбрионного состояния, смогла наконец перевернуться на спину и облегченно выдохнуть.
— Надолго этого не хватит, — прогудел робот, — как только дети пойдут, боль вернётся.
— Я потерплю, — стоически пробурчала королева.
Акушерка, женщина лет пятидесяти, всё так же молча подошла, окинула внимательным взглядом чресла королевы и жестом приказала роботу помочь. Недовольно гудя, тот, с неожиданной для железяки нежностью, поднял женщину и понес в соседнюю комнату, оборудованную на медицинский лад. Не прошло и пяти минут, как лицо королевы исказил сильный болезненный спазм.
— Началось, — констатировал очевидное робот.
— Пфф, — с очевидной злостью на робота буркнула акушерка. Став между ног королевы она вгляделась в происходящее, с явным удовлетворением кивнула, и сев на выдвинувшуюся скамейку, приступила к своим обязанностям.
Робот внимательно следил сбоку за происходящим. Вися вплотную к королеве, он параллельно проводил какие-то манипуляции и над её головой, и над животом. Схватки всё усиливались. Чем ближе был выход ребенка, тем болезненней было королеве. Но она стоически держалась. Просто, время от времени, с её уст срывалось громкое шипение, в попытках перетерпеть боль.
Невзирая на пессимизм робота, первый ребенок вышел довольно быстро. Уже через секунды после рождения комнату озарил возмущенный писк младенца. Акушерка осторожно передала его роботу, который аккуратно перенес его к одной из малых медицинских капсул, стоящих у стены. Пока он проводил там манипуляции, королева в голос закричала.
— Держитесь, ваше величество, на подходе второе дитя, — впервые нарушила молчание акушерка.
Королева в ответ, лишь кивнула, стиснув зубы. Второй ребенок, как будто решил подтвердить весь пессимизм робота. Он шел очень тяжело. Акушерка не раз погружала руку во влагалище королевы, но все её манипуляции всё не приводили к результатам.