Брутальная Падме, или Новая судьба королевы (СИ)

— Дайте мне, — прогудел робот из-за плеча акушерки.
— Брысь железяка, только с твоими манипуляторами и выполнять эту работу, — раздражённо бросила женщина.
— Я способен выполнять микрохирургические операции, которые и не снились вашему мясному телу, — с явной обидой проскрипел робот.
— Если надо будет резать королеву, я обращусь к тебе. Умение шинковать разумных несомненное достоинство железяк, вроде тебя. Лучше постарайся облегчить её боль и расслабить её мышцы, хоть немного.
— Боль при её состоянии и противопоказаниях уже не облегчишь, всё что можно я сделал, а вот расслабить можно.
Несколько манипуляций робота над телом королевы, похоже благотворно сказались на родах. Акушерке удалось, наконец, правильно развернуть ребенка и головка второго младенца показалась из измождённой королевы. Этот ребенок упорно не хотел входить в новую жизнь. Он выглядел квелым и слишком тихим. Акушерка вместе с роботом, практически мешая друг другу, пытались пробудить в нём жизнь. Наконец ребенок ожил и его первые робкие писки повисли в воздухе.
Акушерка, оставив ребенка на попечение робота, вернулась к королеве, дабы проверить её состояние. Выражение лица той, сразу напугало пожилую женщину. Краше в гроб кладут, можно было охарактеризовать увиденное.
— Ваше величество! — с нарастающей паникой воскликнула акушерка.
Пару секунд и рядом повис робот. Несколько сканирований и жесткий диагноз:
— Она при смерти.
Резко взрываясь действиями, робот вколол, что-то в грудь королеве, замер десятка на два секунд и очень быстро приступил к её вскрытию. Выглядело страшно, складывалось устойчивое впечатление, что он её кромсает. Но акушерка, невзирая на страдание на лице, с надеждой смотрела на происходящее. Буквально за секунды живот королевы был вскрыт, кровь полилась, но как-то нехотя, как будто загустела. А робот быстро начал проводить какие-то манипуляции с внутренностями женщины.
Сторонний наблюдатель, будь он более компетентен, мог бы разглядеть массу подробностей в происходящем, но в комнате был, лишь один не включенный в процесс разумный и он был полным профаном в медицине. Никто из участников же не торопился просветить профана, что происходит и почему. Лишь было понятно, что ситуация критичная.
Вдруг пространство вокруг стало каким-то вязким. И если троица у кровати этого явно не заметила, то незримый наблюдатель, — которым был шокированный Джордж, — ощутил изменения всеми фибрами души. Манипуляции робота, до того очень быстрые и плохо заметные глазу, вдруг стали невероятно медлительными. Резко распахнулась дверь и придерживая её, в комнату вплыла акула. Вернее — в первое мгновение так показалось Джорджу. Быстрый, опасный и не по человечески плавный. Незваный гость в это мгновение напоминал именно акулу.
Его взгляд, как показалось Джорджу, смотрел в никуда и, одновременно, всюду, проникая в каждый уголок большой комнаты. Широкий шаг к кровати, взмах рукой охватывающий всех и робот полностью замирает. Акушерка же обмякла и осела, ткнувшись лицом между ног королевы. Только сама королева, почему-то неправильно отреагировала на манипуляции незнакомца. Медленно повернув голову в его сторону.
— Забавно, — с пробирающим равнодушием, заметил он, похоже, перестав куда-то торопиться. — Видимо ты еще не отошла от рождения двух одаренных великой силы. Ты просто переполнена Силой. Иронично, что самка эволюционировавшей обезьяны, имеющая мидихлориан не сильно больше прочей толпы триллионов никчемных болванов, кичащаяся своим происхождением, поработала банальным инкубатором и дала Галактике и Ордену, в моем лице, две ходячих точки бифуркации.
— Оби-Ван, за что?! — просипела королева непонимающе, но начиная прозревать.
— Ты далека от Силы и просто не поймешь, какими извилистыми путями приходится следовать её адептам. Твоя жизнь — сущая мелочь на весах будущего. Особенно сейчас, когда мир рушится. Но одно рождение этих детей раскрывает целый букет глобальных возможностей. Даже если бы они умерли тот час — это уже было бы серьезным подспорьем Ордену. Но они живы, как я вижу, хотя я чуть не опоздал и всё зависело от такого убожества, — Оби-ван окинул взглядом всех участников драмы.
 
— Но это даже лучше. И теперь операция сильно пошатнувшегося Ордена может переквалифицироваться, кроме прочего, и в операцию одного из его членов, — Оби-Ван саркастично улыбнулся королеве.
— Единицы знают, что ты вообще была беременна, не говоря уже от кого. Но все они на этой вилле. И лишь один за пределами этого дома — потенциал детей. Вернее, он думает, что ребенок один. Но даже в рамках «известного» ребенка мне есть чем, чуть-чуть, скорректировать в нужную мне сторону мнение «Доброго дедушки», проигравшего в своей «мудрости» войну этому поганому ситху, что жил припеваючи у нас под носом все эти годы. Конечно, зеленый говнюк довольно хитер и даже мудр, хоть при этом невероятно ленив. И он вполне может отыграться и вернуться наверх власти. и глупцом надо быть, чтобы списывать его со счетов даже сейчас.
— Но даже раскрыв, когда-нибудь обман, он не пойдет на конфликт… скорее всего. Ведь у него так мало осталось союзников, готовых замараться и имеющих должную квалификацию. Пусть и сомнительных. А он так любит тихую и размеренную жизнь. Кому-то приходится быть у него на побегушках. Кто без недостатков? Вполне вероятно, подумает он на мой счет.
— Эни, он отомстит, — королева уже успокоилась, вернее, стоя на пороге смерти, её стали покидать оставшиеся крохи сил.
— Энакин — болван. Причем высокомерный. Он тебя быстро забудет. Ты этого не понимала, но одаренные, обычно, плохая пара. Слишком много может дать Сила, что не даст банальная любовь и химия в мозгу. Тем более, таким поверхностным и зашоренным людям, как Энакин Сила дает неизмеримо больше, чем то, что они банально неспособны понять. Ты любила — он позволял любить, удовлетворяя свою похоть и чувство значимости. Как же, бывший раб — не просто избранный, но и имеет целую королеву. Во всех смыслах, — хмыкнул Оби-Ван.
— К тому же ему в ближайшее время ему будет очень сильно не до тебя, — на миг показалось, что сквозь маску саркастичного и циничного человека добивающего словами королеву, мелькнула боль, но, возможно, это Джорджу показалось.
— В этом отношении ты была удачным выбором. Статус, положение, красота, твои чувства — сочетание всего этого очень соблазнительно было для Энакина, при этом, сама по себе, ты — никчемная деталь антуража истеблишмента Республики. Что есть, что нет тебя — разница не велика. Так что, своими родами, ты серьезно поднялась в иерархии важных элементов Галактики. Гордись… оставшиеся секунды жизни, — произнесенное звучало, как кураж на умирающей, но по виду джедая он просто спокойно доводил реальность до несчастной женщины.
— Он не может не чувствовать, что у него появилась пара детей, даже если он подобен тебе, он не отдаст их без боя. И тогда твоя смерть станет мне посмертным утешением, — королева говорила еле слышно, лишь абсолютная тишина в комнате и максимальное приближение к ней, позволяло Джорджу слышать произнесенное.
— Ты не слушаешь — ему нынче сильно не до этого. И можешь мне не верить, но я не желал тебе зла, — на лице Оби-Вана проявилась неожиданная эмоция — сочувствие. — Так сложились обстоятельства. Цель оправдывает средства. А цель у меня Великая. И, похоже, никому больше её нынче не доверить.
— Зачем ты это говоришь? — королева попыталась изобразить презрение, но сил явно было недостаточно.
— Мне не хотелось бы, чтобы ты умерла заблуждаясь. Может это сентиментальность. Но скорее, то малое, что я могу тебе дать, за то большое, что ты невольно дала мне и будущему.
***
Дорогое удовольствие, или любите ли вы поговорить над умирающим противником, как я
(Всё те же, всё там же. Спустя несколько секунд)
Оби-Ван подумал мгновение и продолжил:
— Я был груб с тобой, королева Падме Амидала — извини. Был момент, я подумал, что не успею и План рухнет, оставшись, хоть стратегическим, но банальным планом. — Энакин слаб в медитациях и чувствительность в Силе его довольно кривая и ограниченная. И вся его мощь только мешает ему в этом. Даже если не учитывать его текущее состояние, то о чем говоришь ты — требует слишком тонких манипуляций Силы и высокого умения в медитациях. Это не его сильная сторона, — продолжил он.