Плетения конфедерации (СИ)

Ну такой, чем-то на тиранозавра похож, только морда более острая и буркалы побольше. И всё-таки «птичьего» типа, а не прямоходящего. А так — ящур как ящур. Небывальский.
Ну да ладно, осьминожу к следующему. Опять щелчок, зверёк бьётся и дугой выгибается, подыхая. Это, похоже, вчувствовался я, Ленка на «спазм» болты обматерила. Зверюшки мускулистые и сами себя спазмом кончают. Ну, неплохое решение, умница она у меня, отметил я, заосьминожив к третьему… тоже подбитому вредной снайпершей!
— Ленка, блин! — праведно возмутился я. — Дай проверить, как я на зверушек действую!
— Летально:-Р Но прости, увлеклась немного. Хорошо я придумала?
— Хорошо, хорошо. Умница ты у меня, — похвалил я вредину, осьминожа к следующему ящуру.
Ленка добычу мою тырить не стала, а снеппер ко мне кинулся, забавно переваливаясь, но ощутимо быстро. Подпрыгнул, напружинив лапы — видно, прыжком охотятся. И не стал прыгать. Приземлился, стоит, башкой по-птичьи вращает, осьминого-Кащея разглядывает.
Ну а я его затросил по-быстрому. И блин, прочный, скотина! И шея толком не ломается, в три оборота пришлось вращать, до этого — трепыхался, зверюга такая. И сильный, вдобавок. Я, безусловно, тросами пересиливал, но усилия ощутимые на удержание. Пробой шкуры и плоти — вообще траты людоедские энергии.
— Неудобные какие, — посетовал я. — Лен, вибрация их возьмёт? — уточнил я, прикидывая.
— Можешь попробовать. Но по моим прикидкам — вряд ли. Вязкость высокая, мозга толком нет — несколько центров и позвоночный ганглий.
— Попробую всё-таки, — решил я.
Попробовал — ни хрена. Вибрация извне любой силы — вибромассажор тварюкам. Внутри — рвёт неподатливую плоть, но смысла особого нет — и так, и так «пробой» нужен.
Нет, вполне убиваемые и не особо опасные твари, даже тонкий трос не перекусил, я проверял. Но даже не прочные, а именно вязкие. Запредельно. И убиваются хреново, это мне не резню в логове с непонятным манком устраивать, а унылое шеесворачивание.
Попробовали, как Ленка предложила, с рогаткой. Ну… так себе, прямо скажем. То есть болты с гоблинским матом работали без вопросов. А вот луч смерти — так себе, на удивление. Видно «эфирное свойство» тварюк с его «свойством» конфликтовало.
И на одну тварь Ленке выходило два, а то и три залпа, раз в три секунды. Притом, что я тварь тросами держу.
В общем — шеи ломать примерно столько же выходит, без акробатики не по делу. Только с акробатикой по делу.
— Блин, Лен, такими темпами у этого манка надолго застрянем, — констатировал я после десятого снеппера-одиночки.
— Ну да, не знаю, что предложить, — последовал ответ. — Я их поизучала. Единственное, что могу сказать — они водные. Точнее, очень на влажность завязаны. В сухости долго дышать не смогут.
— Это, получается, поэтому они в болоте толпятся, — сделал логичный вывод я.
— Угу. В сухом воздухе через полчаса задохнутся. В лесу — побольше, но от влажности зависит.
— А нам это что-то даёт? — прикидывал я.
Потому как всё что в голову пришло — огонь. Но он и влажность повысит. В общем это свойство… чёрт знает, как его использовать. Но Ленка у меня девчонка умная, и если упомянула — думает. И мысль, и как это свойство применить.
— Убить — не выйдет. Точнее, я не вытяну, — призналась Зелёнка. — Но можно снизить влажность сильно, только нужно много маленьких рун.
— Гвоздей из твоего болта наделаю — нормально? — прикинул я. — И руны, кстати, могу сразу сделать. Или ты их рисовать должна?
— Не обязательно. Давай сделаем, — изящным пируэтом доски приблизилась Ленка, обогнув корявую крону корявого деревца.
— Я — не против, — принял я болт, разглядывая в визоре каракули, которые там накарябать надо. — Но…
— Не скажу!!! — аж покраснела Зелёнка. — Там… мат сплошной! Не знаю такого на русском! И писать не буду, — аж отвернулась она, лапки на груди сложив.
— Да фиг с ним, — заржал я. — Мат и мат. Я о том — а нахрена это вообще, если не помрут?
— Э-э-э… — зависла Зелёнка, развернулась и стала с деловой мордочкой загибать пальцы. — Медленнее станут. Слабее. Не будут бегать, да и умирать будут быстрее — ослабнут.
 
— Ну, в общем, смысл есть, — подытожил я, на что Зелёнка энергично ушами помахала. — На, — протянул я гоблинше кучку стальных заноз.
— Угу, это я сейчас, — приняла связку Ленка. — И хозяйка эта дурацкая. И ящерицы противные, болото мерзкое… — забормотала она, приходя «в должное состояние духа».
И покапала кровью на занозы. Видимо «ингредиент» необходимый, если не сама корябает. Заживила ранку быстро, а вот запомнить надо. Полезно может быть.
Но и злоупотреблять нельзя — мне Зелёнка живая и здоровая нужна, факт!
В ситуациях, когда нужно много мата, на большом количестве фигулин, окончательно определился я.
И поосьминожил к логову. Ленка, тем временем, на доске фактически взлетела: Славка за «должок» полёт прикрутил. Самолёт, конечно, не выйдет — жрала доска небывальщину ездока, как сволочь. На полёты, в смысле. Но минуты три — Зелёнка, не слишком напрягаясь, тянула, а тут и минуты хватило.
Поднялась над центром-манком, скинула занозы, слегка их подправляя, и сделала этакий «круг» из них, тварей с запасом охватывающий.
Ну и ко мне вернулась, так что двинули мы к логовищу уже вместе.
Логовище было скорее болотом, чем мхом — тварюк копошилось много, мох они поодиночке не проминали, а тут — в труху размололи. Но, что делать, блин. И тросы — не пачкаются. Так что под пощёлкивание рогатки, вкатился я на эту болотную поляну.
И долго, нудно, давил тварюк. Часа два, вскоре полностью перейдя в тросы. Вот просто нудная работа, но в целом — не лишняя и нужная. И заказ, да, подбадривал я задолбанного себя. Ленка раз в секунду из луча смерти постреливала, болты у неё за первые четверть часа кончились. Но не слишком это помогало, да и меня опасалась задеть. Но — при деле, и вообще умница.
Поскольку снепперы эти были вялые, квёлые, шеи их подлючие сворачивались без особых трепыханий.
— Уф, задолбался, — признался я, собрав башку из тросов, удавив последнего снеппера.
— Да, долго и противно вышло. Но надо, Кащей! — выдала подлетевшая Зелёнка.
— Знаю, Лен, спасибо, — поблагодарил я за поддержку. — Так, теперь смотрим, что за манок, — деловито огляделся я. — Интересно.
— Интересно, — согласно помахала ушами Зелёнка и нахмурилась. — Странно…
— И что у нас опять плохого? — кисло полюбопытствовал я.
Ну реально подзадолбался этим курицам ощипанным шеи сворачивать и вообще!
Вот щаз в баньку в Траке, да Зелёнку под бочёк, да и не только, размечтался я.
— Не плохое, Кащей. Странное. Во-первых, я на твои мучения посмотрела, — бессердечно хмыкнула вредина. — И подумала, что не помешало бы какое-нибудь яйцо этих снепперов прибрать. Вырастить тебе коня! Они сильные, проходимые, а на яйцо можно воздействовать.
— Ну, в общем, смысл, наверное, есть. И приятно, спасибо, — отметил я. — Но Лен, мы скоро за Славиком с Хельгой заедем. И я вот, честно говоря, точу зуб на доску. А лучше — ховербайк, — раскатал я тросы и губищщи. — Да и не мучался я особо, — признал я.
— Ховербайк — это круто, — одобрила Зелёнка. — А вот ты, может, и не мучился, а вот я — да, — закатив глазки потыкала зелёнка в место тросов, в котором у меня, в проекции, должна быть важная зелёнкоугодная деталь.
— Ну… недолго тебе мучиться, — посулил я.
— Это хорошо, — покивала Ленка. — Но яиц нет. Совсем, Кащей.
— Это ты про какие? — изящно пошутил я, но сплетать названное пока не стал — всему своё время. — Но вообще — странно. Логово, как-никак. И они только в болоте, — признал я.
— Вот да. И в округе — тоже нет. А они не живородящие!
— Может, недавно… хотя да, они тут не меньше полугода.
— Год, Кащей. И кстати, Даша говорит, что раньше тут спокойно ходили, кикиморы тут были. А появились сразу.
— Из небывальщины, глисты какие-то или змеи. Или ящерицы метаозверели, — пожал я плечами. — И цикл их этого, яйцекладения мы не знаем. Может, лет десять? Или вообще стерильные вывались из небывальщины.