Плетения конфедерации (СИ)

— Не стерильные, да и не бывает таких. Все метазвери способны к размножению. Нечисть — не всегда, но это именно метазвери. Но цикл да, согласна, может быть несколько лет. Но странно. И второй момент. Ты ничего не чуешь?
— Ммм… Погоди, манок сильнее небывальщину колеблет, — дошло до меня. — И странный он какой-то… И как я не заметил-то? — почесал я затылок тросом.
— А он очень медленно силу воздействия наращивает. Я тоже только по цифрам заметила, случайно. И Кащей, чем больше мы убивали — тем сильнее…
— Понял, — бросил я и бросился к месту, где манок.
Точнее — в центр каши и стал в этой каше из мха шарить тросами. Потому как манок мог быть только там. Да и нихера это был не манок! нарастание воздействия выдавало… ну что-то типа ритуала, локального, сложного. А отсутствие яиц… В общем, похоже, это был не манок, а источник снепперов.
Нащупал, вытащил из трясины полуметровую бесформенную пакость. Ни мата на ней, ничего. Блямба металлическая, бесформенная. Лёгкая, кстати, фонит небывальщиной. Ленка её небывальщиной почистила — не окислилась, хотя по весу то ли сплав какой, то ли лёгкий металл люминь.
— Странная фигня, — констатировал я. — Она призывает или перемещает?
— Не знаю ещё, чародейство набирает силу.
— Разломать? — примерился я.
— Нет, не надо, Кащей. Она мягкая?
— Ну да, — демонстративно поцарапал я блямбу.
— Отлично, нарисуй вот такую цепочку, — покраснела Зелёнка, отсылая мне на визор картинку.
А я, корябая цепочки, думал. Зелёнка у меня — девочка без комплексов. У меня побольше, прямо скажем, я часто ей не отказываю, потому что… ну люблю, да. Но это ладно. Но вот ЧТО такое в гоблинских матюгах есть, что она чуть ли не каждый раз краснеет?
Интересно? Ну-у-у… наполшишечки, а то и на четверть, заключил я. Захочет — расскажет. Ещё как бы пробовать не пришлось, если любопытствовать буду, так что а ну его нафиг, да.
Нацарапал, Ленка капельку крови уронила, и блямба… обезэфирела. Похоже на часть техномагии.
— Часа четыре работать будет. Только чтоб исследовать нужен Трак и Трифон. И… ухи-хи-хи, — вдруг захихикала Ленка, чуть не упав с доски и размахивая ногами. — Ой, не могу, хи-хи-хи! — заливалась она.
— Эта… а что такое-то? — задумался я.
Вроде вот прям такого смешного ничего и не было. Нет, ну жизнь у нас — цирк с Кащеями и Зелёнками. И сказка, да. Когда для взрослых, когда страшная. Но вроде ничего такого и не было.
— Да, хихи… Кащей, мы зачем сюда пришли?
— Э-э-э… гыгы, — ражанул я. — Посмотреть, что тут творится.
— Посмотрели, — с важно-надутыми видом оглядела Зелёнка ящурно-болотное поёбище.
— Ну… да, посмотрели, — хмыкнул я.
— Ладно, Даша вроде денежку подготовила. И не возражает, если мы фигню заберём — у них магов нет.
— Ну а откуда быть, если только гномы, кроме них, — логично отметил я. — И скока, кстати? — уточнил я.
— Три сотни сейчас. И пару сотен передаст, когда узнаем про эту фигню. Я думаю, с торговцем передадим, они тут нечасто бывают, но ходят от Стального. Или вернёмся сразу?
— Не бедствуем, — прикинул я. — Так что не критично, а ты хорошо придумала.
— Да, я такая. Только цепляйся за доску, Кащей. Быстрее будет.
— Я вешу за сотню кило, — уточнил я.
— Выдержит. И я — знаю, Кащей, — показала вредина язык.
— Знающая какая, — восхитился я, протягивая тросы и цепляясь за доску. — И сбрую прихватить надо, — дополнил я, болтаясь под доской и почти не стукаясь о деревья.
— Угу.
Подхватили сбрую, подхватили у поджидающей нас Дарьи и какого-то непредставленного гнума мешочек с денежкой.
И, улетая, я увидел такое… ну… занятное зрелище. К Дашке подбежал какой-то псоглавец, полу мужского. Груди особой у псоглавок не было, но не особая на единичку где-то, верхняя пара, была. А подбежавший такого украшения был очевидно лишен.
И вот ухватила его Дашка за ухо и начала трепать и люли выписывать. А он только лапами прикрывался, подвывая.
Ну а потом эта картина воинствующего матриархата скрылась за деревьями. А у нас в Траке хозяин — я, да. И гордо кричу это из-под дивана, похихикал я.
   
24. Неожиданный панк
 
Допарили мы на доске до Трака, быстро и без проблем. И я даже Зелёнке немного позавидовал, но сам себе по мозгам мысленно подзатыльник отвесил: у меня вообще ховербайк будет. И доска, если уж захочется. Славка к работе вполне положительно относится, это заметно, ну а ингредиенты и прочее — заработаем, да и есть на них, скорее всего.
И пока Зелёнка шаманила над фигулиной научно-исследовательски, думал всякие мысли.
На тему того, что во-первых — деньжищ у нас до фига. При том, что их необходимость… под большим вопросом. И не жадные мы оба, в общем-то, пофиг нам на них, если не на дело. А сыпятся, и как бы не из-за того, что не особо нужны. Были бы именно нужны — я бы тросы свои за двоих рвал с хреновым результатом. Потому что Зелёнке моей ничего рвать не надо, она мне и такой, как есть, нравится, да.
А, во-вторых, над «джинньим наследием». В смысле — а не нажелал ли я нам «богатств несметных», и вот как-то колдунским образом это воплощается. Всё же ленкина теория насчёт «воплощения своих желаний» — довольно правдоподобна, факт.
Впрочем, если и нажелал — Ленка обещала мне помочь не чахнуть. А она у меня ответственная, так что и чахнуть я не буду.
— Всё, разобралась, — скинула маску вредина. — И отключила. И почему ты меня ещё не несёшь? — возмутилась она.
— Да несу, несу, — понёс я зелёнку в логово. — Что там?
— Не скажу! Заслужи! — надулась врединка.
Ну, заслужил, куда деваться. Правда с утреца, ещё до озвучивания заслуженного, в Трак раздался требовательный стук. И Трифон явился и с чопорной кибермордой выдал:
— Кащей-батюшка, кикимора поганая в хоромы ломится. Не имею распоряжений атаковать. Запрашиваю указаний.
— Буянит? Ну в смысле повреждения наносит? — поинтересовался я.
— Повреждений Траку не наносится, Кащей-батюшка.
— Схожу, посмотрю, — озвучил я, глянув краем глаза на проснувшуюся Ленку.
Ну, пусть поваляется. Впрочем, валятся Ленка не стала, а через десяток минут скатилась вслед за мной. И ушко из-за угла коридора высунула. Интересно, понимаю, оценил я.
И высунул морду из трака, уставившись на подбоченившуюся кикимору болотную.
— Чего надо-то? — полюбопытствовал я.
— Телегу свою на мою землю поставил! Уговора не было, плати! — уперев в боки руки задрала кикимора длинный и тонкий нос.
— Не землю, а болото, — уточнил я, на что кикимора задумалась, но нашла выход:
— Всё одно! Плати!
А тут уж задумался я. В общем-то можно и послать, да и даже пнуть нечисть. Но в целом — она права. В том смысле, что болото — её. И даже она, в определённом смысле. Так что некоторые парковочные выдать ПРАВИЛЬНО. Ну, с учётом что она не хулиганила, не топила землю под траком и даже с утра обратилась, дав нормально пообщаться словами и телами.
В общем — требование вполне резонное, вот только чем бы парковочные услуги оплатить? Ну, кроме очевидного — так-то кикимора ресничками своими длиннющими поигрывает, и какую плату эта нечисть с мужиков всегда готова принять — понятно.
Но пока я думал, сзади послышался лёгкий топоток и в руку тыкнулась тряпка какая-то.
— Сгодится, — прошептала Ленка, поняв моё затруднение.
На что я кивнул, да и показал Нечисти то ли маечку, то ли топик.
— Давай сюда, — протянула лапу кикимора, вытянув её метра на два, ну я туда топик и положил.
Придирчиво поразглядывала, аж принюхалась, морду покривила.
— Ношеное.
— А тебе как-будто не лучше, — фыркнул я.
Было у нечистиков такое предпочтение. Не фетишизм, но использованное человеком они ценили выше нового. Что-то энергетически-ритуальное, носителю отданной вещи не вредящее.
— Лучше, — буркнула кикимора. — Но сказать стоило, — отмазывалась она, и тут же расплылась в лыбе. — А ты, добрый молодец, любви не желаешь? Сладкой, я всяко лучше твоей девки, — втянула она воздух тонким носом.