Плетения конфедерации (СИ)
— Нападают? — уточнил я.
— Нет. Нападали, потом поставили артефакты из Стального, и мужики-из-под горы, — аж хихикнула Даша, — что-то своё сделали. Вы знаете, они по-моему мат своими рунами пишут, — понизила она голос.
— Точно пишут, — кивнул экспертный я, да и Зелёнка, улыбнувшись, ушами согласно махнула.
— Не нападают, потому и неудобство, а не опасность. Кикиморы их боятся, а Ельцовка выходит как бы водоразделом. А мы не против расширить плантации. И на продажу, мне кажется, подойдёт.
— Подойдёт, — согласились мы.
Весьма достойный и вкусный пожрать у местных рос, так что купят, факт.
— Но за горой — они. Плодятся довольно активно, в общем… смотрите сами. Я ваших возможностей не знаю, но если поможете — в дол..
— Стопэ! — остановил я Дарью.
Ну она мне действительно симпатична. А в данном случае «в долгу не останемся», обращённое к Кащею… Ну не самое разумное. Тут и я ничего не сделаю, небывальщина взвешивать будет, если что. А это — нафиг надо.
— Простите?
— Чётко называйте оплату. Мне, — уточнил я. — Иначе может оказаться, что будете должны столько, сколько я сделаю.
— Хм, кажется, я вас поняла, Кащей. У нас просто не часты гости. Благодарю. Но даже не знаю…
— Тогда давайте так. Мы посмотрим и назовём цену. Посмотрим, потому что нам интересно, — уточнил я.
— Хорошо. Ещё раз спасибо, — выдала псоглавка.
И направились мы с Зелёнкой смотреть, что за ящеры.
— Понравилась? — невинным тоном уточнила Зелёнка, когда я карабкался… ну ладно, просто шёл по боковому склону холма.
— Лен, тебя Ма… кхм… Хозяйка так задела? — ехидно уточнил я, от греха решив на скале не звать лишний раз по имени.
— Наверное — да, — самокритично признала Зелёнка. — Но понравилась?
— Естественно. Есть в ней что-то от собаки, такое… честное и доброе, — не стал скрывать я. — Но наслаждаюсь я гоблинофилией. А зоофилией даже не страдаю!
— А поняша? — с ехидной мордочкой покусилась злобная вредина на святое.
— Поняша — это потребность души, — изящно отмазался я.
— Ну да, ну да, — злобно хихикала вредина на доске, хотя в этот момент ей больше подошла бы метла.
Так, за злодейской беседой, я перевалил холм, и мы стали приближаться к уже ощущающимся «артефактам из Стального». Мат гномий тоже ощущался, был крепким и в много слоёв, факт.
23. Разведка с переразведыванием
Перевалили мы с Зелёнкой холм и подошли к «защитным редутам». Редуты выглядели как стальные столбы-идолы, явно «произведено в Стальном», такие же у стражей были, склад с упырихой окруживших.
Но воздействие на небывальщину — не «щитовое». Что-то типа такого, «пульсирующая пугалка» я ощущал перед Егорьевском-Дубками, но там било по широкому диапазону. А тут — узкому, видимо как раз на метазверей, если не на конкретных этих снепперов заточено.
И по расчищенной от почве породе вились вбитые в камень гнумьи матюги. Из стали, нержавейки аж, поблескивали на солнце.
— Уж послали, так послали, — оценил я блестящий посыл.
— Да уж, — хихикнула мотыляющаяся на доске Ленка. — Я проверю?
— Проверь. В сети, — ехидно уточнил я. — Лен, я понимаю, что доска — круто. Но ты хацкер и снайпер. Что мы знаем про этих тварей? А может, они кислотой плюются? Или там какие-то бабочки повышенной злостности есть? — потыкал я в редкий лесок и топи впереди.
— Так у Дарьи спросить надо было надо! — возмутилась Зелёнка.
— Ваше Зеленейшество, — заехидствовал я. — С кем Дарья общалась? Кто у нас в команде специалист по информационной поддержке? И, кстати, даже если бы Дашка сказала — проверить всё равно надо. Мало ли, что она знает — не врёт, а просто появилось что-то, а она не в курсе, — занудствовал я.
— Вот точно — злодей, — посетовала Зелёнка. — Но прав, — опустила ушки она. — Сейчас проверю, только подальше. Тут помехи.
— И повыше, — уточнил я.
— Хорошо, папа Кащей! — показала мне язык зелёная вредина и отлетела повыше.
Уселась на доску, и, болтая лапками, начала сетево хакерить. А через пару минут выдала мне на визор:
— Метазвери, очень плотные. Плоть со свойствами «непробиваемость», «неразрываемость». Эфирное свойство, эфир внутри них, плотный. Но тебе — не проблема. А я с болтами повожусь, поддержу. Не плюются, не прыгают: р Метров с пяти работать буду.
— Летучей пакости нет?
— Дневной — нет.
— А на ночную нам пофиг, — озвучил я очевидное. — Так, Лен, это всё хорошо. Но сколько их? И на какой площади? Я чую десяток, — озвучил я свои ощущения. — Но не думаю, что из-за десятка тут стали бы городить эти пугалки.
— Проверяю, — оттекстила Ленка, а через пару минут выдала. — Болото делится на три километра на восток, это язык километровой ширины, примерно. Снепперы, очевидно, болотные, на этом языке — двести тридцать две особи. Но есть странность. Подожди, я проверю.
— Ждю, — не стал спорить я.
А потопал с холма к болоту. И, блин, неудобно! То есть не болото, топкое место. Это фигня, но мхи гребучие! Метровой толщины, влажные. А я тяжёлый, блин! То есть просто тупо проваливался в чавкающий мох при каждом шаге.
При этом деревья совершенно несерьёзные. Живые, но кривые-косые, мелкие. Про кустарник говорить смешно. Есть кусты, но в качестве опоры — ни черта не годятся.
Так что потопал я к холму и просто разделся. Визор оставил с рогаткой, но ногами ходить по этой пакости — я не то, что бегать не могу, я ползать буду! А значит — мохоступ из тросов, буду осьминожить.
— Кащей, я не против. Но может, не на холме с шахтой?
— Может. Лен, я тоже не против, но там мокрый мох метровой толщины. Я немного проваливаюсь, извращенка зелёная.
— Понятно. И сам извращенец:р
— Ну, наполшишечки — да, — не стал спорить я. — Лен, пока ты мои мощи разглядывала, ты про интересное не забыла?
— Нормальные мощи, мне нравятся. И интересные =) Не забыла. Довольно странно, Кащей. Лови картинку.
И визор отобразил схему-карту этакого болотного языка. Вообще, реально на язык похож. Ну да ладно. Точки этих снепперов подсвечивались, было их десятка три, раскиданных по площади. А вот в паре километров от холма, в километре от конца языка, была какая-то лютая куча. Видно, оставшиеся две сотни.
— Логово, видимо, — задумчиво протянул я. — Даже удобно, но странного-то чего? Много их, конечно. Только болото им привычно, но и в лесу им охотиться ничего не мешает, насколько я понимаю. Так?
— В плане охоты — да, но вроде бы неохотно выходят, — подтвердила Зелёнка, помигав тремя одинокими точками неподалёку от языка. — Не в том дело, видно, Трифон не отобразил, надо с компом пошаманить.
— Пошаманить с компом — дело хорошее. А в чём дело-то?
— Да понимаешь, — уже голосом оповестила Зелёнка, спустив доску ко мне, — такое ощущение, что там, в скоплении — манок. Похожий на эти пугалки. Тот же принцип огранизации эфира.
— Ну, тоже надо было у Дарьи узнать, — прикинул я. — Может специально, чтоб не разбегались…
— Уже узнала, — показала язык Зелёнка. — Сеть. И она не настолько «тяжёлая», как ты. Хотя непривычно, — помотала ногами Ленка. — И если бы не работала с тобой — вряд ли бы достучалась.
— Натренировалась на Кащеях, — констатировал я.
— Вот да, — надулась Зелёнка.
— Что — «да»? Не они? — ехидно уточнил я.
— А ты как думаешь?
— В общем — понятно, конечно. Но могла и сказать. Ладно, пойду проверю, что там за манок.
— Я сверху. И Кащей, я вот прикинула, тебе с ними не слишком просто будет. В общем, посмотри сам, если тяжело будет — вскидывай, я рогаткой поработаю. И лучом, посмотрим как сработает.
— Угу, — угукнул я, не став говорить, что потом — сверху я.
Чего говорить, когда можно сделать, хех.
Ну и, расплетя ноги и часть пуза в тросы, стал по мху этому осьминожить. В принципе — неплохо выходило, не проваливался. Правда, скорость не спринтерская, но что поделать.
Приближаюсь я, значит, к ближайшей ящерице, тут сверху щелчок, вспышка небывальщины, и выкатывается буквально колесом этот снеппер. Судорогой сведённый и помирающий, с болтом торчащим — даже не вошёл в плоть толком, видно, и вправду особо прочный.