Повелитель теней. Том 2 (СИ)

— Значит ли это, что я должен подыскать для юноши отдельную комнату? — осведомился Луций, внимательно оглядев молодого человека.
— Нет, пусть привыкает к некоторым неудобствам. Мальчика воспитывала заботливая матушка, и он слишком изнежен для войны. Пусть спит на полу вместе с остальными. Покажите ему, где можно взять чистую воду, где отхожее место, и поставьте на довольствие. Может, сперва эти условия и покажутся ему суровыми, но скоро у него не будет и этого. Шарль, — юноша оторвался от созерцания расписного потолка и с почтением взглянул на барона, — господин Луций здесь первый после бога, потому слушайся его во всём. Пока отнеси узлы в мою комнату, распакуй их и объясни слугам, что вскоре доставят другие покупки. Когда приведут коня, выйди и осмотри его вместе с кузнецом. Если всё будет в порядке, отдашь за него десять марок, которые я тебе передал. Будь внимательнее, ездить на нём тебе. После этого можешь ложиться спать, где тебе укажут.
— Я понял, ваша светлость, — поклонился Шарль и взглянул на Луция.
Тот вздохнул и жестом пригласил его следовать за собой, но сделав несколько шагов, обернулся:
— Куда прикажете подать ужин, господин барон? Командор де Мариньи вернулся и просил накрыть в маленькой гостиной с гобеленами.
— Я с удовольствием составлю ему компанию, — кивнул Марк и быстро взбежал по широкой деревянной лестнице на второй этаж.
Подходя к дверям гостиной с гобеленами, маленькой уютной комнаты, расположенной в дальнем конце дома, Марк с удивлением услышал оттуда голос, который он принял за детский, однако войдя, не застал там никаких детей. Возле распахнутого окна стоял командор де Мариньи, а на подоконнике рядом с ним сидел его кот. Это роскошное животное необычного окраса с небесно-голубыми глазами, вызывало в душе Марка почти детский восторг, потому он, поприветствовав рыцаря, сразу подошёл и с наслаждением провёл пальцами по загривку кота, покрытому светлой пышной шерстью. Кот повернул большую голову с круглыми тёмными ушками и взглянул на него с задумчивой благосклонностью.
— Я не устаю удивляться красоте вашего питомца, командор, — проговорил Марк с улыбкой, — а более того, тому, что вы выбрали себе в качестве спутника кота.
— Что в этом странного? — поинтересовался Хок.
— Обычно рыцари берут с собой оруженосцев, на худой конец, собак, но кот…
— Мы не выбирали друг друга. В час тяжёлых испытаний нас свела судьба, и с тех пор мы вместе. Пусть вас не вводит в заблуждение его роскошная шерсть и изысканный окрас. Мой друг — настоящий воин, хитрый и сильный, с острыми зубами и длинными когтями. Ему уже приходилось спасать мне жизнь.
— Почему-то я не удивлён, — кивнул Марк и снова погладил Кису. — Преданные и отважные сердца бывают не только у людей. Я бы даже сказал, что у лошадей и собак они встречаются чаще, чем у их хозяев. Почему бы не быть такого сердца и у кота, особенно столь необычного. Вы встретили его на своей планете или в космосе?
— В космосе, — сообщил Хок. — Его соплеменники иногда путешествуют по галактике, находят своих людей и делят с ними радости и невзгоды.
— Я немного завидую вам, — признался Марк, посмотрев в сапфировое небо над городом. — Я получил неплохое образование и читал в детстве книги, в которых говорится о нашей прародине, о целой планете, населённой людьми. Мы живём на ограниченном клочке тверди, окружённой мёртвыми землями, где умирает всё живое. Многие люди даже не представляют, что происходит за пределами нашего мира, и только очень ограниченное число людей знает о том, что за нашим небом есть бесконечный океан пустоты, в котором сияют звёзды, а вокруг них вращаются планеты. Боюсь, что и я не могу представить такое, и когда думаю об этом, вижу своим мысленным взором только выцветшие картинки старых книг. А где-то есть целая планета, населённая такими же, как мы, людьми. По ночам они видят на небе россыпи звёзд. Днём они видят своё солнце без преграды облаков, а ночью им светит другое светило, которое называется «луна». Это всё похоже на сказку, в которую невозможно поверить. А вы всё это видели?
 
— Я там вырос и живу теперь, — пожал плечами Хок.
— И летаете по этому огромному океану от одной планеты к другой. Ваш мир многомерен, командор, в то время как у нас всего два измерения. В юности это приводило меня в отчаяние. И не только меня.
— Вы говорите о бароне Делвин-Элидире? — уточнил Хок.
— Нет, Айолин был мечтателем другого склада, его больше интересовали поэмы и легенды, любовные истории и прекрасные дамы. К тому же он слишком прагматичен. Он усвоил все эти знания, которые дали ему его учителя, принял к сведению и переключился на реальный мир. К чему ему разговоры об огромных шарах, на которых кипит чужая жизнь, о звёздах, которые больше нашего мира и горячее огня в плавильной печи? У него слишком много дел. А вот у меня их не было, и я мог тешить себя такими запредельными мечтами, делясь ими с королём. Вы знаете, на самом деле Арман вовсе не радовался своей короне. Он любил Сен-Марко и был готов пожертвовать ради него жизнью, это был его долг, его ответственность. Но иногда он приоткрывал мне свою душу. Однажды это случилось ночью. Тот единственный раз, когда небеса расступились, и я увидел звёзды. Всё великолепие разноцветных огоньков, сияющих в глубине тёмного пространства, у которого не было дна, на краткий миг распахнулось передо мной, и я запомнил этот миг навсегда. Именно тогда Арман и признался мне, что уже видел однажды этот волшебный портал в иной мир, где нет границ и ограничений, где только свобода и покой, где жизнь разнообразна в своих проявлениях и наполнена такой красотой, о которой мы в своём маленьком ограниченном мирке не можем даже помыслить.
Марк посмотрел на Хока, ожидая его реакции и тот задумчиво кивнул.
— Это показывает вашего короля, как человека поистине гениального, ваша светлость. Трудно дать более ёмкое и точное определение тому, что находится за вашими небесами.
— Он был таким, — грустно улыбнулся Марк. — Сен-Марко и весь наш мир были тесны для него. Он говорил, что мечтает стать железной птицей и вырваться за пределы этой темницы, мчаться среди звёзд, встречая людей разных видов и рас, узнавая их, изучая иные миры, искать свет знаний и красоты, недоступных нам здесь. Я слушал его тогда, сидя у его ног, открыв рот от восторга, потому что по мере того, как он говорил, он, словно распахивал для меня двери в какой-то чудный незнакомый мир, пронизанный насквозь светом и разумом. Я будто видел это всё, и мечтал умчаться туда следом за ним.
Огонь воодушевления, вспыхнувший в глазах Марка, вдруг погас, и он с тяжёлым вздохом опустил голову.
— Этому не суждено было сбыться. Он умер, свет погас, и те двери навсегда затворились для меня.
— Но тот мир существует, — проговорил Хок, глядя в небо. — Я надеюсь однажды вернуться туда. Почему бы и вам не вырваться на свободу?
— Без Армана? — на лице Марка появилась грустная улыбка. — Я готов был следовать за ним, а без него, боюсь, мне будет там слишком холодно и одиноко. Мои друзья здесь, здесь моя земля, здесь те, кого я люблю и кому я нужен. Всё это держит меня в этом мире, и я утратил того, кто мог оторвать меня от этого маленького клочка тверди, стоящего на рогах звёздного оленя. Но если у меня когда-нибудь будут дети, я с младенчества буду рассказывать им эти странные сказки и, может, кто-нибудь из них наберётся смелости и ума, чтоб слетать туда.
У входа кто-то деликатно кашлянул и, обернувшись, они увидели молодого слугу со скатертью, перекинутой через руку и стопкой тарелок.
— Накрывай на стол, Жиль, — кивнул Марк. — И не забудь предупредить на кухне, что сегодня за столом кроме двух голодных рыцарей будет их пушистый друг, который, я думаю, тоже не прочь перекусить.
— Предпочтения сэра Киска уже известны поварам, — в тон ему ответил Жиль, и, поставив тарелки на столик у стены, принялся расстилать скатерть.
Он быстро накрыл на стол, принёс блюда с хлебом, жареной олениной, сыром и свежими яблоками. Следом появилась миска с тушёной в белом вине рыбой и поднос с пирожками, начинёнными ягодами и орехами. В центре стола возвышался высокий запотевший кувшин с охлаждённым вином.