Я вернулся за тобой (СИ)

Дождь за то время, пока мы ехали, кажется, только усилился.
Человек на восемьдесят процентов состоит из воды? Кажется, что я состою из неё на все сто. Она хлюпает у меня в босоножках. Стекает по волосам. Толстовка Ильи превратилась в бесформенную мокрую тряпку и тяжёлым грузом висит на моих плечах.
— Пакет держи, — открывает багажник, вталкивает мне в руки купленную одежду и за плечи разворачивает в сторону дома. — Быстрее беги к крыльцу, пока новые шмотки тоже не промокли.
  
Прижав к груди пакет, несусь к ступенькам. Босоножки вязнут в грязи и жиже, я спотыкаюсь и лечу носом прямиком в лужу.
— Да блять! — слышу у себя за спиной, а потом крепкая рука обхватывает меня за локоть и дёргает на себя.
Я впечатываюсь спиной в грудь Романова, а затылком больно бьюсь об его подбородок.
— Ай, — выкрикиваю машинально, хватаясь за ушибленную голову.
— Если ты меня таким образом завалить решила, то бить нужно не в челюсть.
Всё ещё прижимаю к себе пакет с вещами, который, к счастью, не выронила. Илья обхватил меня рукой под грудью. Я чувствую, как моё сердце барабанит ему в предплечье.
— А куда? — дёргаю голову в его сторону и ощущаю, как грубая щетина царапает мою щёку.
— Я тебе чуть позже покажу, — отвечает хрипло.
Покрываюсь мурашками, когда моей кожи касается его горячее дыхание. Чувствую, как по бёдрам в тот же момент стелется напряжение и, резко отвернувшись, опускаю голову, упираясь взглядом в брошенные на грязную землю пакеты с продуктами. Часть из них уже вывалилась.
— Чёрт, — выпаливаю.
Опускаюсь на корточки и начинаю суматошно подбирать покупки, запихивая их обратно в пакеты. Благо, они все в упаковках и непосредственно еда не испачкалась.
— Оставь, — Илья дёргает меня за руку вверх и поднимает на ноги. Вытаскивает из кармана ключ и вкладывает в мою ладонь. — В дом иди, пока шмотки новые не промокли. Я сам здесь всё соберу.
Крепко сжимаю в руке связку ключей и, развернувшись, бегу к крыльцу.
— Не навернись опять, — недовольный голос бьёт мне в спину.
Ещё часть времени уходит на то, чтобы отпереть замок. Я тупо не могу подобрать ключи. Пальцы одеревенели от холода, поэтому, когда я всё же нахожу нужный, то долго не могу вставить его в скважину.
— Дай сюда, — чувствую, как мужчина прижимается к моей спине, обхватывает ладонь и, вытащив из ледяных пальцев ключ, быстро отпирает замок.
— Стоять, — хватает сзади за мокрую толстовку и удерживает на месте, когда, сбросив босоножки, я пытаюсь войти внутрь. — Ты свои ноги видела? Они все в грязи. Сейчас все полы измажешь.
— И что, м-мне теп-перь не вх-ходить? — спрашиваю, стуча зубами.
Закатив глаза, Романов затаскивает пакеты в прихожую. Ставит их в угол и без предупреждения подхватывает меня на руки.
— Что ты делаешь? — взвизгиваю от неожиданности.
— А на что это похоже? — крепче перехватив, скидывает обувь, вносит меня в дом, и идёт к лестнице. — Донесу тебя, чтоб ты тут всё не перепачкала.
Машинально цепляюсь за его шею, чтобы не свалиться. Хотя, на самом деле это не нужно. Романов и так держит меня очень крепко. Его пальцы впились в моё бедро намертво.
— Дверь открой, у меня руки заняты, — говорит, подойдя к моей спальне.
Кладу пакет с вещами себе на живот, хватаюсь за ручку и тяну на себя.
Войдя в комнату, Илья сразу вносит меня в ванну и ставит в душевую кабину.
— Отогревайся, переодевайся и спускайся вниз. У меня от голода желудок уже в трубочку свернулся.
Выдыхаю только когда за мужчиной закрывается дверь. Тут же стаскиваю с себя размокшую в кашу толстовку и, откинув её на пол, тянусь к вентилю.
Горячая вода обжигает замёрзшую кожу и задеревеневшие мышцы моментально расслабляются.
Господи, как же мало на самом деле человеку нужно для счастья...
Я могла бы простоять вот так целую вечность, но на самом деле тоже очень сильно хочу есть. Прошло больше суток после моего последнего приёма пищи. А силы мне нужны. Если я хочу сбежать, то должна твёрдо стоять на ногах, а не падать в обморок от недоедания.
Быстро помывшись, накручиваю на волосы полотенце и переодеваюсь в новую одежду, которую купил для меня Илья.
Блин, никогда не думала, что буду испытывать удовольствие от таких простых вещей — просто помыться, отогреться и переодеться в сухое. Вот правда ведь, человек не ценит простые радости, пока их не лишается...
Быстро спустившись вниз, сразу иду к кухне. Илья уже там. Судя по его красной коже, он тоже был в душе и переоделся и сейчас разбирает пакеты с продуктами.
— Чайник вскипел. Налей, — кивает на плиту. — Сахар и чай на верхней полке. Завтрак и обед мы с тобой уже просрали. Сейчас бутербродами перекусим, потом уже будем что-то думать на ужин. Ты, кстати, готовить умеешь?
— Ну как-то же я жила всё это время без няньки, — бурчу себе под нос.
— Только не говори, что мой вопрос тебя обидел. Тебе всего восемнадцать. Сейчас молодёжь в этом возрасте вообще не самостоятельная.
— А ты что, старый дед?
— Ну... не старый, — ухмыляется, следя за тем, как я пытаюсь дотянуться до полки с сахаром. — Но всё же на десять лет старше тебя.
— И что? Это не значит, что я ни на что не способна, понятно? — разворачиваюсь к нему лицом. — Я живу самостоятельно уже много лет. Я сама похоронила бабушку, когда её не стало. Сама переехала в Москву и поступила в универ. Работаю, снимаю жильё и обеспечиваю себя. Сама. Так что не надо мне тут говорить о том, какая бывает молодёжь в моём возрасте. Понятно?
Выпаливаю это всё на одном дыхании. Сама не знаю, с чего так завелась. Просто меня раздражает, что этот мужчина относится ко мне как к ребёнку.
— Понятно, — отвечает спокойно.
— Вот и отлично, — говорю уже более сдержанно.
Хватаю стул, подтаскиваю его к кухонному гарнитуру, залезаю и снова тянусь к верхней полке. Дотягиваюсь до неё кончиками пальцев, но подхватить сахарницу всё равно не получается.
Чёртовы высокие потолки! Зачем вообще было вешать полку прямо под потолком?!
— Давай помогу тебе, — мужские руки без предупреждения сжимают мою талию, и Илья подтягивает меня выше.
  
Глава 15
 
Глава 15
Глава 15
По телу проходит разряд тока, когда его пальцы, впиваются мне в живот, и я машинально напрягаю мышцы.
Опускаю голову и бросаю взгляд на его напряжённые предплечья. Вены на них сейчас особенно чётко прочерчиваются.
— Ты сахар не можешь найти?
— М-могу, — голос выходит хриплым, и я тут же прочищаю горло.
— Тогда доставай.
Подхватив сахарницу и пачку с чаем, прижимаю их к груди и Романов тут же опускает меня на пол.
— И года не прошло, Аленёнок.
— Не называй меня так, — огрызаюсь.
Мужчина упирается ладонями в столешницу к которой я прижимаюсь спиной и опускает голову так, что наши лица теперь находятся практически на одном уровне. Так близко, что я могу разглядеть маленькие серые крапинки на дне голубой радужки.
Вот почему его глаза кажутся серо-голубыми. Из-за этих вкраплений.
— Почему? — ухмыляется. — Мне кажется, тебе подходит. У тебя глаза как у оленя.
— В смысле далеко посаженные?
— В смысле большие и красивые, — усмехается. — Тебе что, никто комплиментов никогда не делал?
Мои проклятые щёки вспыхивают. И ещё сильнее они горят, потому что я понимаю, что Романов это видит.
Это чёртов замкнутый круг. Мне стыдно от того, что мне стыдно!
— Что совсем никто? — считывает мою реакцию. — А парень? Аленёнок, у тебя когда-нибудь был парень?
— Может... он у меня и сейчас есть..., — выдавливаю, отводя взгляд. Но Романов тут же подхватывает мой подбородок пальцами и поворачивает на себя.
  
Склоняется ещё ниже. Нависает сверху, упираясь лбом в мой лоб. Моё сердце проваливается в живот и бешено пульсирует где-то под пупком из-за чего там становится очень горячо.
Я чувствую, как он дышит. Его дыхание касается моих губ и мне даже кажется, что на них остаётся вкус мятной жвачки, которую Илья покупал в продуктовом магазине.