Я вернулся за тобой (СИ)

— Ты... не мог бы приоткрыть окно? — хриплю, морщась от першения в горле.
— Просто для уточнения. На улице ливень, ты мокрая как облезлая кошка, сидишь ёжишься, клацаешь зубами и просишь меня открыть окно? — летит мне в затылок.
— Я не клацаю, — сжимаю руки на груди, которая теперь тоже ноет. — Открой пожалуйста.
Кошусь на мужчину боковым зрением. Смотрит на меня как на ненормальную, но всё-таки нажимает кнопку на руле и слегка приоткрывает окно, только со своей стороны.
  
Тянется к нагрудному карману и достаёт оттуда пачку сигарет и зажигалку.
— Что ты делаешь? — сиплю, сглатывая.
— А на что это похоже? Хочу покурить, раз уж окно открыли. Что-то не так?
— Нет... нормально...
Резко отворачиваюсь в другую сторону и зажмуриваюсь. Чувствую, как у меня в висках пульсируют вены.
Звук чиркающего кремня.
Даже с закрытыми глазами я отчётливо представляю маленький огонёк, к которому тянется сигарета.
Тлеющие угольки табака.
Дым.
Сжимаю зубы и тяжело втягиваю воздух через нос.
— С тобой всё в порядке? — вздрагиваю, когда ощущаю на своём плече тяжёлую мужскую руку и резко оборачиваюсь. — Укачало что ли? Остановить?
Бросаю взгляд на зажатую у Ильи в ладони зажигалку, которую он убирает обратно в карман куртки.
— Нет, — выдыхаю. — Не надо, нормально всё.
— Точно? — косится на меня с сомнением.
Снова медленно втягиваю воздух носом и выталкиваю его изо рта. Пальцы немного подрагивают, и я кладу ладони на свои мокрые колени, слегка их сжимая.
— Всё хорошо, — чеканю по слогам. — Просто... меня мутит от табачного запаха.
Стараюсь смотреть прямо перед собой, но всё равно краем глаза вижу, как Романов бросает хмурый взгляд на зажатую между пальцев сигарету. Слегка закатывает глаза и выбрасывает её в окно, тут же его закрывая.
— Блять, спросил же сразу “что-то не так?”, — бурчит себе под нос.
Внедорожник ускоряется. Колёса рассекают лужи, и грязная вода большими брызгами рассыпается в разные стороны.
Я утыкаюсь лбом в окно и расслабляю мышцы. Но ненадолго. Ровно до того момента, когда мы выезжаем на асфальтированную трассу и сквозь плотную стену дождя впереди я улавливаю фары припаркованной у обочины полицейской машины и стоящего рядом с ней сотрудника ДПС.
Сердце лупит по рёбрам, разгоняя бродящее по венам волнение, когда жезл патрульного указывает на наш джип, а потом на обочину, требуя Илью остановиться.
* * *
— Блять, — чертыхаясь себе под нос, Илья сбавляет скорость и выкручивает руль вправо к обочине.
Прилив адреналина разрывает меня изнутри как граната, когда я смотрю на стоящего возле машины ДПС гаишника в ярко-жёлтом длинном дождевике.
Это мой шанс... Я могу сказать патрульному, что этот мужчина меня похитил...
— Не думай даже, — словно прочитав мысли, Илья поворачивает голову в мою сторону. Дёргает вниз молнию на куртке и демонстрирует накинутую на плечо кабуру. — Только пикни, Алён, я серьёзно...
Нервно сглатываю, прилипая взглядом к пистолету, а потом возвращаю его к лицу мужчины.
— Ты не выстрелишь в патрульного, — говорю, пытаясь сама себя в этом убедить.
— С чего ты взяла?
— Потому что это... потому что это большой риск! Ты же не дурак! Убийство сотрудника полиции карается гораздо строже... — начинаю нервно тараторить.
Бросаю взгляд на идущего в нашу сторону ДПСника. А потом снова на Илью. Он выглядит спокойно и уверенно. Серо-голубые глаза впились в моё лицо. Как и всегда, он — хозяин положения. Даже сейчас, не смотря на то, что в нескольких шагах от нас полицейский, у которого, наверняка, тоже оружие имеется. И рация, по которой он может вызвать подмогу...
— Триста семнадцатая статья УК РФ, — говорю твёрдо. — Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов наказывается лишением свободы на срок от двенадцати до двадцати лет с ограничением свободы на срок до двух лет, либо пожизненным лишением свободы... либо смертной казнью, — добавляю после паузы.
Снова перевожу взгляд на гаишника. Он остановился в нескольких шагах от нашей машины. Видимо, ему кто-то позвонил, потому что он достал из кармана дождевика телефон и ответил на вызов.
— И откуда это ты такая умная? — слышу рядом с собой ухмылку Романова. — Даже номер статьи запомнила...
— Я учусь на юридическом факультете, — напряжённо выдыхаю. — У меня специализация как раз уголовный процесс.
Вторя Романову, тоже прицельно смотрю ему в глаза. Самое главное, говорить уверенно и ничем не выдавать волнения. Бить его его же методами.
Ну же, Одинцова, соберись. Это ты — хозяйка положения сейчас, не он.
Однако вместо ожидаемого страха на его лице, вижу только усмешку.
— Плохо учишься, Аленёнок, — ухмыляется.
— П...почему?
— Потому что если бы училась хорошо, то была бы в курсе, что с шестнадцатого апреля тысяча девятьсот девяносто седьмого года на смертную казнь в нашей стране наложен мораторий. Ты ведь знаешь, что это такое? Или значение этого слова тебе тоже нужно объяснять?
Козёл! Естественно, я об этом знаю. Но думала, что не знает Романов.
— Не нужно, — прикусываю губу.
Зря я про эту смертную казнь приплела. Хотела больше жути на Романова нагнать, а в итоге выставила себя идиоткой...
— И всё равно, — твержу упрямо. — За стрельбу в сотрудника ты получишь по полной. И помимо юридической стороны вопроса, там ещё много других аспектов есть. Рассказать? На зоне тебе придётся не сладко! Неужели, ты будешь так рисковать?
Снова бросаю взгляд в лобовое стекло. Полицейский убирает мобильный обратно в карман дождевика. Сердце моё разгоняется до скорости сапсана.
— А с чего ты взяла, что я уже не заработал себе на три пожизненных? — внезапно ухмылка с лица мужчины исчезает и голос становится ледяным.
— Я..., — нервно сглатываю.
Я понятия не имею, что ему ответить.
Резко вскидываю голову, когда слышу стук в боковое окно с водительской стороны, и натыкаюсь взглядом на стоящего снаружи ДПСника.
— Ты вообще ничего обо мне не знаешь, Алёна, — отвлекает моё внимание Романов, игнорируя гаишника. — Кто я такой? Что из себя представляю? Какие преступления на моём счету? — грубый голос рассекает воздух, как кнут. — А, может, я жестокий убийца? Ты вообще задумывалась хоть раз, что случилось с теми тремя, которые тебя возле дома похитили?
Участившееся дыхание разрывает мне лёгкие, когда я смотрю в ожесточившееся лицо мужчины.
Он прав, я не знаю... Не знаю, что с ним стало... Почему-то раньше эта мысль меня не посещала, слишком много было других волнений. А сейчас воспоминания как взрывная волна ударяют мне в голову.
Крики, ругань, звуки выстрелов. Всё это перемешивается с настойчивым стуком полицейского по боковому стеклу.
Закрываю глаза и тяжело выталкиваю воздух из горящих лёгких, понимая, что, скорее всего, тех мужчин уже нет в живых...
— Вот и молодец, — слышу уже более миролюбивый голос Ильи.
А после этого он открывает дверь и моих голых влажных ног касается холодный уличный воздух.
— Прости, лейтенант, девушке плохо стало, — слышу его голос, который тут же обрывается, когда Романов выходит из машины, снова погружая меня в тишину салона.
Открываю глаза и смотрю в лобовое стекло. Мужчина о чём-то разговаривает с ДПСником.
Моё сердце заходится в приступе тахикардии, когда Илья протягивает ему документы.
Если он в розыске, то у меня есть шанс. Хотя, навряд ли в этой дыре простой гаишник осведомлён о таких вещах.
И да, к моему полному разочарованию, следом Романов протягивает ДПСнику несколько купюр, и тот, естественно, их принимает. После чего спокойно отдаёт Илье документы и возвращается в своё укрытие.
    
Глава 14
 
Глава 14
Глава 14
К тому моменту, когда мы доезжаем до дома, я от холода уже не чувствую пальцев ног.
— Я говорил тебе, что нужно было сразу переодеться, — хмуро смотрит на меня Романов, когда я вылезаю из машины и, обхватив себя за плечи, трясусь как перешуганный заяц.