Разрушенная (ЛП)

Пульс мгновенно набрал скорость. Я изо всех сил пытался быть тем, кто ей нужен, и в этот момент не был уверен, понимает ли она сама, о чем просит. Меньше всего мне хотелось откатиться назад — к той точке, с которой мы начинали. С ту секунду, как она выскочила из моего кабинета, она начала опасную игру, в которой, судя по всему, чувствовала себя чересчур уверенно. Она шла в противоположном от кабинета направлении, не демонстрируя ни капли страха перед тем, что должно произойти. Я потерял её из виду, когда она юркнула в одну из боковых комнат, но перед этим она обернулась на меня еще раз и кивнула.
  
Выдохнув, я отступил от балкона и направился обратно внутрь. Одна моя часть была без ума от происходящего, другую бесило количество людей вокруг неё.
И все же я не просто ответил на её вызов — я с головой погрузился в эту роль. Потребовалось ровно две секунды, чтобы пересечь кабинет и рвануть дверь на себя. Чем ближе я подходил к ней и к комнате, в которой она укрылась, тем труднее было контролировать мысли о том, как именно я её накажу.
Выйдя в темный коридор, я нашел ту самую дверь, за которой она скрылась, и медленно толкнул её. К моему удивлению, она стояла прямо у входа, полностью завороженная тем, что наблюдала. В комнате находились трое. Мужчина в маске Дома лежал на спине на мягком полу. Женщина-волонтер сидела на нем сверху, одновременно принимая в рот другого волонтера. На первый взгляд казалось, будто её используют, но чем дольше ты смотрел, тем отчетливее понимал: её боготворят. Двое мужчин и одна женщина — в абсолютной, идеальной синхроне друг с другом.
Эмбер стояла чуть в стороне, наблюдая за ними так, словно изучала нечто священное. Я бесшумно подошел сзади и поднес прорезь для рта на своей маске к самому её уху — достаточно близко, чтобы она могла услышать меня сквозь грохот музыки:
— Зачем ушла?
Она слегка окаменела, слегка повернув лицо в мою сторону, будто не хотела отводить взгляд полностью:
— Почему ответил «нет»?
Потому что я хотел ответить «да».
Когда я ничего не ответил, она снова повернула голову к ним, и мы вместе наблюдали, как женщина доходит до пика, заполненная обоими мужчинами. Затем они сменили позу, перейдя к концепту Эйфелевой башни, пока она всё так же оставалась полностью заполнена.
Я положил ладонь ей на поясницу:
— Я сказал «нет», потому что у тебя только что была паническая атака. Ты еще недостаточно стабильна, чтобы принимать решения подобного рода, и я не хочу, чтобы ты потом об этом жалела.
Это окончательно сбило её концентрацию, и она полностью повернулась ко мне. Жаром, исходящим от неё, меня шибануло прямо в пах.
— Если я остаюсь с тобой, — произнесла она ровным голосом, в котором сквозило отчетливое раздражение, — тебе придется усвоить: ты не принимаешь за меня решения. Никогда.
Прежде чем я успел ответить или хоть как-то скрыть свой вставший член, она отступила от меня и направилась к центру комнаты. Так, как умела только она, Эмбер подошла прямо к одному из мужчин. Одним плавным движением она повернулась ко мне и подняла руку. Я затаил дыхание, когда её ладонь опустилась ему на плечи. Медленно, по-хозяйски, она провела рукой по его спине — будто он был её собственностью.
Дыши, — напомнил я себе, прекрасно понимая, что она намеренно цепляет меня за живое.
Когда я никак не отреагировал, она прижалась к нему сильнее, её ладонь скользнула ниже по его коже. Я сжал кулаки, наблюдая, как она шепчет что-то ему на ухо. Дыши, — снова попытался приказать себе я, хотя знал, что это бесполезно. Волонтер сместил руки, продолжая ласкать женщину, на которой сидел. Комнату тут же заполнили влажные, захлебывающиеся звуки, а Эмбер опустила взгляд, с интересом наблюдая за этим.
Без единого сомнения: мне был полный и беспросветный пиздец. Эта женщина не просто владела навыком подчинять себе целые комнаты — она обладала той же абсолютной властью над моей душой.
Переключив внимание на женщину, она наклонилась и сжала её челюсть. Глядя прямо на меня, Эмбер провела большим пальцем по её скуле — будто с немым одобрением. Затем её руки снова пришли в движение, и я физически ощутил, как делаю шаг к ней. Эмбер решила надавить еще сильнее: она взяла руку женщины и засунула её к себе в штаны. Этот жест был намеренным вызовом, целью которого было вывести меня из себя. И у неё чертовски хорошо получилось — мой взгляд теперь был намертво прикован к этой зоне.
Она была моей и только моей. И она прекрасно это знала.
Голова Эмбер откинулась назад — так, словно происходящее доставляло ей физическое наслаждение. Затем она чуть повернула её в мою сторону, напоминания, что главный вызов брошен именно мне. Каждая клетка моего существа пылала огнем, пока я смотрел на всё это, но я всё еще заставлял себя не двигаться. Она ведь не имеет над обладать такой властью, верно?
Я жестоко ошибался. Девчонка, которой я был одержим, сделала шаг к стоящему рядом мужчине. Мои пальцы дернулись, когда она протянула к нему руку — так, будто собиралась позволить и ему прикоснуться к себе. Все мышцы в моем теле окаменели при этом зрелище. Это была та самая хренова грань, на которой она рассчитывала меня сломать. И в ту секунду, когда я увидел, как поднимается его рука, во мне что-то окончательно сорвалось.
НЕТ.
— Вон, — вырвалось у меня; голос бритвой разрезал их стоны и гремящую музыку.
Мужчина, стоявший подле Эмбер, замер. Женщина оторвалась от губ другого и уставилась на нас. Первой реакцией Доминанта был протест, но затем он заметил маску Эмбер и сообразил, что это не просто просьба рядового гостя.
— Живо, — повторил я, и в моем тоне прорезалась такая сталь, что даже Эмбер посмотрела на меня.
Один из мужчин отступил, помогая женщине подняться, а второй быстро собрал их вещи. Они молча двинулись к выходу группой, избегая зрительного контакта с Эмбер, когда проходили мимо.
По крайней мере, на этот раз на ней была правильная маска.
Когда дверь за ними захлопнулась, тишина в комнате сделалась тяжелее, чем когда-либо между нами. Я едва заметно ухмыльнулся этой спертости воздуха — она была прямым продолжением её бунта. Подойдя к двери, я повернул замок и на секунду задержал на нем ладонь.
Когда я повернулся, она всё так же непринужденно стояла в центре комнаты — будто только что не облила меня бензином с ног до головы.
— Что, — спросил я, удерживая голос в низком, подчеркнуто контролируемом регистре, — ты, по-твоему, делаешь?
Она пожала плечами. Действительно пожала плечами! Будто всё это не имело никакого значения, будто ей просто было весело.
В ответ я позволил самой темной своей части вырваться на свободу. Три широких шага стирают расстояние между нами. Предсказуемо, она отказалась отступать, и мы оказались впечатаны друг в друга. Улыбка тронула мои губы, когда я уперся одной ладонью в стену подле её головы. Она планировала это с самого начала. Она хотела, чтобы я к ней прикоснулся.
Её дыхание сделалось рваным и частым, когда воздух в комнате из густого превратился в удушающий. Я поднял руку, позволяя пальцам скользнуть по её шее и челюсти. Запустив их в её волосы, я потянул за пряди — ровно настолько, чтобы причинить легкую боль. Натяжение заставило её запрокинуть голову.
— Тебе всегда будет позволено принимать собственные решения, Эмбер.
Едва эти слова слетели с моих губ, я обхватил пальцами основание её черепа и медленно сжал кулак. Это движение не было угрозой — оно было обещанием.
— Но иногда решения за тебя буду принимать я. Как сейчас, — слабый стон вырвался из её груди, когда я потянул снова, фиксируя её голову на месте. — Ты понимаешь, о чем я говорю?
  
Я почувствовал натяжение её волос, когда она попыталась кивнуть, но моя хватка не дала ей сдвинуться. Не имея возможности ответить так, она стала отступать назад, к стене. Темный, одобрительный смешок вырвался из моего горла, когда я двинулся вслед за ней. В тот миг, когда её спина коснулась поверхности, я разжал кулак и перенес ладонь ей на горло. Я задержал её там на мгновение и мысленно досчитал до десяти, ожидая хоть какого-то знака раскаяния с её стороны, но его не последовало.