Разрушенная (ЛП)

Я слегка сжал пальцы, усиливая нажим, и наклонился к самому её уху:
— Я чертовски стараюсь быть тем человеком, который тебе сейчас нужен, — мой большой палец сместился по её нежной коже, слегка поглаживая ямочку под ухом в качестве напоминания. — Я стараюсь сделать так, чтобы ты сохраняла контроль и чувствовала себя комфортно рядом со мной, — впитав её запах, я медленно выдохнул следующие слова: — Сделай мне одолжение: не раздувай этот пожар между нами, пока сама не будешь к нему готова.
  
Сначала она не шевелилась. Честно говоря, такой неподвижной я не видел её еще никогда. Даже её дыхание замерло. Я точно знал, что происходит у неё в голове, даже не видя взгляда за маской. Каждый вариант, каждый исход — она взвешивала их прямо сейчас.
Медленно её ладони опустились мне на грудь. А затем она толкнула меня изо всех сил. Удар прозвучал настолько мощно, что мне пришлось сделать шаг назад.
Прежде чем я успел осознать произошедшее, она подступила вплотную, прижавшись своей грудью к моей. В следующее мгновение она сорвала с себя маску и уставилась на меня. Я ощущал, как волна жара затапливает тело, скапливаясь где-то внизу — опасно и вязко. Каждый её шаг был очередным ударом по моим натянутым струнам.
Крошечная ухмылка тронула уголок её губ прежде, чем она плюнула мне прямо в лицо.
Слюна попала на щеку моей маски и медленно потекла вниз. Этот жест заставил последние остатки моего самоконтроля испепелиться дотла. Я не мог видеть. Не мог думать. Первобытная, дикая жажда овладеть ею захлестнула меня с такой скоростью, какой я еще никогда не чувствовал. Я видел, как выражение её лица сменилось с игривого на победоносное, и в ту же секунду мне не хотелось ничего сильнее, чем содрать эту улыбку прямо с её губ.
На этот раз, когда я впечатал её в стену, её голова с глухим звуком ударилась о поверхность. Меня буквально колотило — я изо всех сил пытался удержать то зверство, которое она только что спустила с цепи:
— Я не стану повторять это снова. Прекрати.
Эмбер посмотрела на меня снизу вверх и порочно облизала губы. Все мое тело содрогнулось, а из горла вырвался рваный стон, когда её рука внезапно сжала меня через ткань джинсов. Я напрочь забыл, как функционировать, пока она гладила меня. Все мысли перестали существовать — осталась только она и тот наркотик, которым она пропитала всю мою систему. Наркотик, от которого я уже никогда не оправлюсь.
Прикрыв глаза, я сделал последнюю попытку воззвать к ее разуму:
— Эмбер.
Её мягкая ладонь сорвала с меня маску и рывком потянула за подбородок вниз. Когда я открыл глаза, я увидел не просто её. Я увидел долбаный погребальный костер, на котором проведу в огне всю оставшуюся жизнь.
Вглядываясь в глубину её пламени, я наклонился и провел языком по её нижней губе. Её ответная реакция последовала незамедлительно — она застонала прямо мне в губы. Когда я подался нижней половиной тела вперед, вжимаясь в нее, всё её тело расплавилось в моих руках с медленной, изнывающей безысходностью.
Вскинув руку к её затылку, я зафиксировал её голову, продолжая целуя. На этот раз я не сдерживался — я обрушил на нее всё, что она способна была вынести. Всю свою одержимость. Всю свою невыносимую нужду в ней. Дикая энергия между нами перетекала из одной формы хаоса в другую, пока она драла мне спину ногтями. Слегка отклонив её назад, я поддел край её футболки и сдернул её через голову, швырнув на пол. Этот звук отозвался очередным толчком в члене, пока мой взгляд жадно сканировал её тело.
Тусклый свет сверху подчеркивал изгибы её фигуры, и я боролся с сиюминутным порывом облизать каждый сантиметр её кожи. Я хотел начать с ключичных впадин, а затем пройтись по каждой капельке пота, выступающей на коже. Со временем каждое из этих мест будет помечено. Каждая клетка её тела станет моей, потому что она вся — полностью моя.
Я застонал, когда мои губы переместились к её шее, пробуя кожу на вкус. Требуя от меня еще большего прямо сейчас, она подалась бедрами вперед и перенесла мою ладонь себе на талию. Позволив ей задержаться там лишь на мгновение, она сдвинула её ниже — на низ живота, а затем толкнула еще глубже.
Предохранитель во мне сорвался с оглушительным треском, отозвавшись вибрацией по всему телу. Высвободив руку, я сгреб её в охапку и понес к дальней стене комнаты. Я нажал на одну из зеркальных панелей, и стена поддалась, открывая скрытый коридор. Держа её на руках, я преодолел те три метра, что вели в совершенно иное место. В этой новой, потайной комнате стояла кровать с четырьмя столбиками, к каждому из которых были прикреплены пряжки. Я аккуратно опустил Эмбер на матрас, после чего подошел к углу комнаты и выдернул кабель из задней панели камеры.
Теперь, когда она добровольно отдала себя мне, я не буду спешить. На неё будут боготворить — так, как она того заслуживает. И само собой, никто другой больше не увидит то, что я собираюсь с ней сделать.
  
Эмбер
 
Ограничения, в которые он меня заключил, казались настолько же будоражащими, насколько и несправедливыми. Прикрепленные к каждому углу кровати, ремни полностью развели мои конечности, оставляя лишь крошечный диапазон для движений. Кожа въедалась ровно настолько, чтобы напоминать: я никуда не уйду, но это также означало, что я не могу прикоснуться к нему — и это уже сводило меня с ума. Каждый раз, когда я порывалась потянуться к нему, запястья обжигало болью от натяжения. Я знал, что всё дело в ремнях, затянутых прямо поверх марли, прикрывавшей мои раны.
Впрочем, всё это не имело никакого значения — не тогда, когда всё мое тело гудело от его близости. Обе его ладони медленно исследовали меня, скользя по коже и мягко массируя каждый участок, которого касались. Это действие было невероятно чувственным и неожиданно возбуждающим.
Именно этого я и хотела, когда решила бежать. Несмотря на все его попытки оставаться в той роли, которая, как он думал, была мне нужна, правда заключалась в том, что мне просто нужен был он сам.
За последние двенадцать часов он показал мне, кто он на самом деле, и я наконец окончательно разобралась в своих чувствах к нему. За всё то время, что он пробыл со мной, у него было множество возможностей воспользоваться моим положением. Он неоднократно мог обернуть мою уязвимость против меня самого — и не сделал этого. В те моменты его единственной целью было создать для меня безопасное пространство. Каждый раз, когда я ждала от него роли злодея, он поступал с точностью до наоборот.
На самом деле, всё, что я от него ощущала — это комфорт. Наш общий опыт никогда не заставлял меня закрывать глаза на его темные стороны. Я прекрасно отдавала себе отчет в том, как он решает вопросы. Сайлас мог быть немного… чересчур, но он сделал всё для того, чтобы я всегда чувствовала себя защищенной. Именно это мой разум пытался донести до меня с самого начала. Да, он был далековато от нормы, но он был всем, чего я желала. Он дал мне возможность дышать в мире, где я всю жизнь задерживала дыхание.
Ни разу он не позволил своей досаде или гневу просочиться в то, как он обращался со мной. Я все ждала этого, рассчитывала на это — на миг, когда его контроль перерастет в жестокость. Я думала, что его сдержанность сорвется, и он напомнит мне, что на самом деле скрывается во тьме… но он был не таким.
Каждым своим выбором он доказывал это. Начиная с того, как он считывал мои реакции, и заканчивая искренним беспокойством о моих чувствах, — было очевидно, что я на первом месте. За этот короткий срок он уже оценил, изучил и довел до совершенства всё то, что мне было от него нужно. Его инстинктивная способность знать меня лучше, чем я знаю себя сама, сплеталась с его диким желанием обладать мной, и теперь я это отчетливо видела.
  
Он был настолько неправильным, сломанным изнутри — но я была точно такой же, и каким-то образом наша мозаика сложилась.
Его методы в самом начале были слегка неортодоксальными, но он никогда не притворялся кем-то другим. Сайлас просто ждал, пока я приму эту тьму — пока выберу её сама.