Разрушенная (ЛП)

Он вскинул брови, изображая абсолютную невинность:
— Ничего. Валяй.
Я недоверчиво посмотрела на него, а затем театрально подняла большой палец вверх:
— Твои навыки похищения? Реальные десять из десяти.
Его брови опустились, а ухмылка расплылась в полноценную улыбку:
— Окей. Теперь я тоже хочу действие.
Проведя рукой по волосам, я решила проверить, какими объемами информации он готов поделиться:
  
— Я требую, чтобы ты показал мне ту часть себя, которую еще никто и никогда не видел.
Задание застало его врасплох, и улыбка померкла:
— Часть, значит?
— Угу, — промычала я, наслаждаясь тем, что ему действительно пришлось задуматься над ответом.
На секунду мне показалось, что он просто пожалеет плечами и поднимет руку, но вместо этого он указал пальцем себе на ключицу. Среди небольшого участка обнаженной кожи темнел кусочек пазла. Татуировка, абсолютно не вяжущаяся с остальными узорами на его теле. Стиль был предельно простым — будто рисунок набросал ребенок.
— Грейсон раньше много рисовал — так он справлялся с определенными вещами. Иногда это были бессмысленные каракули, но в другой раз — повторяющиеся узоры, вроде пазлов. В такие моменты он мог отключиться от внешнего мира и раскрашивать их часами. Вот конкретно этот кусочек он нарисовал на салфетке во время нашего первого семейного ужина. Он засела у меня в голове, и в итоге я набил его себе. Иногда приятно знать, что мы — лишь крошечный фрагмент в огромном замысле... А в другой раз лучше просто осознавать, что, несмотря ни на что, у нас есть место, которому мы принадлежим.
Я уставилась на этот контур, на смысл, скрытый за ним, и на еще один открывшийся мне слой Сайласа Солстиса.
— Я как-то не задумывался о том, что сделал её, пока оба моих брата не вернулись домой с точно такими же. Эти два дебила попросили своего школьного приятеля набить им её прямо за кухонным столом — сделали мне сюрприз.
Его накрыла очередная волна эмоций, и на этот раз я успела перехватить её до того, как он спрятал всё глубоко внутри. Голубые глаза наполнились ностальгией, а черты лица смягчились — будто это воспоминание было одним из его самых любимых.
Этот Сайлас был полным антиподом той, другой своей версии — стороной, к которой, как мне казалось, допускали очень немногих. Приподняв палец, я провела по контуру пазла:
— То есть ты хочешь сказать, что у вас всех есть пожизненное напоминание о ваших сомнительных решениях?
— Всё было не так уж плохо. В татуировки попала инфекция, и Кайрин выяснил, что у него есть жилка к медицине, — его тихий смешок заставил мое тело дрогнуть, и не думая слишком много, я внезапно захотела, чтобы он тоже узнал обо мне кое-что.
— Можно мне снова правду?
Он кивнул, пока его пальцы очерчивали заднюю сторону моих рук, а вопрос прозвучал тихим эхом — будто он боялся ответа:
— Почему ты осталась со мной, хотя могла сбежать?
Все мое тело сжалось, но не из-за вопроса. Из-за правды, стоящей за ним.
— Иногда у меня в голове включается голос, — я прикусила губу, наблюдая, как его пальцы едва касаются моей кожи, — и вопреки каждой клетке моего существа он сказал мне остаться.
Едва заметный кивок был его единственным ответом, и на краткий миг мне захотелось проникнуть в его мысли. Пока он переваривал сказанное, я сформировала следующее задание:
— Заставляю тебя прикоснуться ко мне.
Его тело окаменело, а ответ уместился в одно-единственное слово:
— Нет, — тон не был ни злым, ни защитным — просто ровным и именно таким, какого я и ждала.
Я коротко кивнула:
— Окей, — я не стала давить, но это не означало, что я сдалась. — Тогда я требую, чтобы ты закрыл глаза.
Он посмотрел на меня так, будто наперед знал, что я что-то замыслила; его голубые глаза сузились от подозрения. Однако, шумное выдохнув, он подчинился.
— Держи их закрытыми, — добавила я, садясь и отстраняясь от него.
Было очевидно, что ему не нравится, когда я покидаю его руки. Едва я шевельнулась, как он вытянул руки вслед за мной, пока не потерял ощутимый контакт, после чего произнес мое имя — тон прозвучал как предупреждение:
— Эмбер...
Я расплылась в улыбке, хоть и знала, что он меня не видит. Бесшумно передвигаясь по комнате, я с грохотом протащила стул — исключительно для того, чтобы сбить его с толку.
Его бровь дернулась, и я хихикнула. Звук прозвучал непривычно, но легко. Я сделала круг по кабинету, а затем метнулась на другую сторону за его маской. С каждым издаваемым мною звуком его голова поворачивалась ровно в ту сторону.
— Эмбер, — снова предостерег он, но на этот раз в его голосе проступили игривые нотки. Мне нравилось, как это звучит.
— Сэр. Глаза закрыты.
Слегка качнув головой, он обреченно вздохнул.
Я закрепила маску у себя на лице и пулей выскочила из кабинета. Выскользнув в коридор, я помчалась вперед, шумно шлепая босыми ногами по полу. Я не переставала смеяться, пока не добралась до основного зала. Я осознавала, насколько бредово это выглядело и как нелепо я, скорее всего, смотрелась в этой толпе. Но впервые с момента нашей встречи я бежала не потому, что мне было страшно, — я бежала, потому что хотела, чтобы он бросился за мной вдогонку.
  
Сайлас
 
Дверь в мой кабинет захлопнулась с едва слышным щелчком, но как только звук долетел до меня, я уже знал: она ушла. Полсекунды после того, как я открыл глаза, я просто уставился на пустую комнату.
Я исходил из того, что она ушла не потому, что спасалась бегством. Так каков был шанс, что она снова появится с этой своей лукавой улыбкой? Чем больше я об этом думал, тем отчетливее понимал: дело совсем в другом.
Связь, закрепившаяся между нами, мне не причудилась. Не было ни единого шанса, что она не чувствует этого прямо сейчас — того факта, что мы созданы друг для друга. Считанные минуты назад она просила меня прикоснуться к ней, а я ответил «нет» — может, причина в этом?
Мой взгляд впился в дверь кабинета, когда я поднялся на ноги. До этого самого момента я отдавал ей весь контроль, какой только мог. Если сейчас ей комфортно, значит, я могу вернуть себе часть власти. Зная её, она именно этого и хотела — поиграть.
Она не могла просто так сдать мне все позиции, а потом бросить одного. Её место было рядом со мной — прямо у моего бока. Я потянулся к лицу, где должна была быть маска, лишь затем, чтобы осознать: её нет. Я изучил пустое пространство и закатил глаза. Если бы её цель хоть как-то отличалась от игры, она бы не стала её забирать. Будь это любая негативная эмоция, она бы сделала всё возможное, чтобы сломать мои правила из одной лишь чистой вредности. Холодная, бритвенно-острая ясность прошила меня насквозь: она хотела, чтобы за ней устроили охоту.
Мне следовало догадаться сразу, потому что это была она — моя Эмбер. Она пыталась сыграть со мной в игру, принять участие в которой я изначально отказался, ответив «нет».
Я тихо усмехнулся про себя, срывая со стеллажа другую маску. У меня было два варианта. Первый — дикая, первобытная форма игры, где я буду выслеживать её в толпе. Этот способ, вероятно, понравился бы ей больше всего, но, говоря эгоистично, я знал, что воспользоваться камерами наблюдения было бы куда быстрее. На секунду я задумался, как объединить и то и другое. Я шагнул к балкону и окинул взглядом толпу. Музыка взмыла вверх, стоит мне сделать шаг наружу, а лучи света заскользили по движущимся телам. Всё внизу бурлило от греха и пота, и где-то среди этого хаоса теперь пряталась моя девочка.
Ухмыльнувшись, я понял, что обнаружить её будет проще простого. Её футболка была испятнана кровью, а повязки на запястьях невозможно было скрыть. И то и другое сияло для меня, как предупредительные знаки. Мой взгляд сканировал зал, разрезая толпу. Я пропускал маски и обнаженную кожу. Как ни странно, первым моё внимание привлекло её волосам. На краткий миг показалось, будто она физически почувствовала эту связь и обернулась посмотреть на меня. Готов поклясться, я видел ухмылку на её лице даже под черной маской.