Разрушенная (ЛП)

Сорвав ленту с конверта, я медленно вытянул глянцевые снимки формата восемь на десять. Новая волна раздражения поднялась во мне, едва я осознал, что Кайрин был прав на её счет. Через объектив камеры она умудрилась поймать это прекрасное, первобытное месиво. Каким-то образом она взяла скрытые лица и превратила их в интимные моменты, которые казались настоящими и пронзительными.
  
Одно фото буквально кричало о похоти, демонстрируя вздувшиеся вены на руках мужчины, сжимавшего раскрытые бедра перед собой. Нижняя часть его маски Добровольца показывала высунутый язык, готовый доставлять удовольствие. Другой снимок выделял мужчину, на котором двигались верхом; женщина сверху смотрела вниз с такой интенсивностью, что я видел это даже сквозь её маску. Третий показывал Добровольца, ласкающего языком изгиб позвоночника, в то время как каждая капля пота отражала цвета вокруг них.
Каждое положение тела лишь подчеркивало надетую маску. Все они были примечательны по-своему, и у меня не нашлось ни единого замечания к её технике. На самом деле, я не торопился, наслаждаясь и анализируя каждый кадр. Вскоре я понял, что их воздействие только усиливается, и странное чувство овладело мной. Каждый раз, когда я натыкался на новое фото, я знал, что вовсе не искусство заставляло мои пальцы сильнее сжимать бумагу — дело было в человеке за камерой.
Я то и дело находил её по краям кадров и в отражениях зеркал. Сам того не осознавая, я искал её на каждом снимке. Мой разум действовал самостоятельно, вылавливая размытый силуэт женщины с дикими каштановыми волосами, оставшейся чуть вне фокуса. Она была повсюду, ни разу не став непосредственным объектом съемки.
Я опустил фотографии на стол и почувствовал, как мои руки инстинктивно сжимаются в кулаки. Это зреющее чувство не было раздражением или злостью. То, что разрасталось внутри меня сейчас, было сильнее. С каждой прошедшей секундой я ощущал, как оно растет, разгораясь в моих венах. Мне нужно было что-то сделать, и быстро. Это чувство захлестывало, и мне требовалось направить его куда-то. Разумеется, мой разум выбрал гнев.
Мало того что она отнеслась к моим правилам так, словно это были пустые рекомендации, так еще и выглядело всё так, будто ничто не способно её задеть — будто всё её присутствие было пожаром, который отказывался гаснуть. Тот факт, что она расхаживала здесь настолько громкой, настолько яркой… возможно, будет лучше, если именно я покажу ей, как в конечном итоге мир с ней обойдется.
Перелистывая фотографии в руке, теперь я видел в каждом присланном ею изображении намеренный вызов, тихую усмешку, адресованную лично мне. Она не просто ослушалась меня. Она проявила неуважение к моему клубу, моему пространству, к порядку, который я выстроил и защищал.
Никто так не поступал. Никогда. Моя челюсть сжалась, когда разум снова прокрутил наше последнее взаимодействие. Она не просто сняла маску, а буднично обнажила свое лицо перед всеми в акте неповиновения мне.
Я почувствовал, как зубы скрежещут от этих мыслей, и всё потому, что я никак не мог выкинуть тот чертов момент из головы. Сперва я не понимал почему, но теперь, глядя на эти фото, я знал — дело в ней и во всем её хаосе. Она была необузданной, как огонь в своей чистейшей форме, и как бы я ни пытался бороться с этим, меня тянуло к её непредсказуемому теплу.
Поведя плечами, я попытался сбросить напряжение, копившееся в теле, но чем больше я думал о ней, тем сильнее закипала моя кровь. Она даже не удосужилась привести себя в приличный вид, прежде чем явиться сюда. Её волосы были не причёсаны, и на ней было это чертово желтое платье и кожаная куртка. Точно так же, как её раздражающая визитка, её чувство стиля тоже действовало мне на нервы.
Глухой рык вырвался у меня из груди, когда я обрушил кулак на стол — звук раскатился по комнате, точно выстрел. Дело было уже не только в моих правилах — дело было в ней. Подобный огонь таил в себе опасность, его необходимо было обуздать. Закрыв глаза, я представил её в виде бушующего инферно, сжигающего всё, на чем я стоял. Она была слишком бурной, слишком преднамеренной, чтобы её действия можно было счесть чем-то иным, кроме провокации. Я сделал медленный вдох через нос, позволяя мыслям улечься.
Всё обретало смысл — вот почему её дикие волосы, её лицо без маски и этот вызывающий взгляд в глазах отказывались покидать мои мысли. Она думала, что всё это игра, но она ещё не сталкивалась лицом к лицу с подлинной тьмой — такой, как моя. Всё, что мне нужно было сделать, — это задушить её этой тьмой. Нет кислорода — нет пламени, а нет пламени — значит, она узнает, каково это: быть разрушенной, быть низвергнутой до самого основания. Если я смогу довести её до такого состояния, я смогу пересобрать её собственными руками, по кусочкам.
В ночь съемок я едва перемолвился с ней парой слов, предоставив Кайрину улаживать остальные вопросы. Я убеждал себя, что она ничего не стоит, но теперь увидеть, как гаснет её пламя, стало для меня смыслом жизни.
Я выпрямился в кресле, и новая решимость глубоко засела у меня в груди. Она узнает, каково это — лишиться уверенности, остаться обнаженной и уязвимой. Словно знак от какого-то вселившегося в меня демона, её визитка снова привлекла мое внимание, выглядывая из мусорной корзины рядом со столом. Я подобрал её, крутя между пальцами, пока медленная ухмылка расползалась по моему лицу. Цвет меня больше даже не задевал, потому что я планировал обескровить его до белизны.
ЭМБЕР ВЕЙЛ
877-555-4890
Отодвинув фотографии, я вошел в базу данных клуба и выудил запись по её удостоверению личности.
Эмбер Вейл.
Женский.
25 лет.
Занятость: несколько мест работы.
Судимости: отсутствуют.
Это будет слишком просто.
В глубине души я надеялся, что там скрывается нечто большее, чего я пока не вижу. Как бы то ни было, мне нужна была полная картина, прежде чем приводить в действие какой-либо план.
Я взял телефон и набрал контакт, к услугам которого прибегал довольно часто, — моего кузена Нокса. Он был моим незаменимым человеком для подобного рода задач, включая такие вещи, как финальная проверка списка персонала. Все члены клуба проходили через общую базу данных для проверки подноготной, но для своих сотрудников я привлекал того, кто мог откопать любой секрет. Обладая обширным прошлым в качестве частного детектива, Нокс изначально был нанят специально для проверки кадров, но теперь я использовал его для поиска любого типа информации, которая мне требовалась. Этот парень мог взломать любую электронику, вычислить любое лицо и обнаружить всё, что было спрятано. Он жил этим и с нетерпением ждал большинства заданий, которые я ему давал.
В трубке раздался один гудок, затем второй, после чего послышался тихий щелчок. Голос Нокса был глухим, когда он ответил:
— Выкладывай.
— У меня есть имя. Мне нужна полная раскладка.
Размеренный стук клавиатуры заполнил задний план.
— С чем мне работать?
Я снова взглянул на карточку, медленно проводя большим пальцем по её имени.
— Эмбер Вейл. В-Е-Й-Л.
Последовало еще несколько легких щелчков по клавишам, а затем короткое цыканье языком:
— Что именно мы ищем?
— Я хочу всё. История. Проверить по базам. Настоящее имя, если это псевдоним. Банковские счета. Присутствие в сети. Соцсети. Семья. Всё, что сможешь раскопать.
Он одобрительно хмыкнул:
— Мне понадобится несколько дней. Сброшу файлом, как обычно.
— Чем быстрее, тем лучше, — с этими словами я убрал телефон от уха, когда на том конце провода раздались короткие гудки. Благодаря ему я получу всё, что мне нужно. Как только этот файл окажется у меня, я буду точно знать, какой метод против неё применить. Чем больше я позволял своим мыслям блуждать по возможным сценариям, тем сильнее во мне разгорался азарт от её грядущего падения. Открыв электронную почту, я закрепил следующий шаг в своем плане, набросав быстрое сообщение — вернее, приглашение.