Оракул с Уолл-стрит 4 (СИ)

— Да, мистер Вандербильт. Операция начнется с открытием биржи. Ваша поддержка все еще в силе?
— Разумеется. Мои брокеры получили все необходимые инструкции. — В его голосе послышалась нотка любопытства. — Должен признать, меня впечатляет масштаб вашего плана. Такую комплексную атаку я не видел со времен сражения Гулда и Фиска.
— Надеюсь, результат будет столь же впечатляющим, — ответил я. — Благодарю за поддержку, мистер Вандербильт.
  
Положив трубку, я еще раз просмотрел ключевые пункты плана. Полтора месяца назад я был лишь новоприбывшим сознанием в теле молодого Уильяма Стерлинга, растерянным и дезориентированным.
Сегодня я готовился нанести сокрушительный удар по человеку, который когда-то был моим боссом. Жизнь умеет поворачиваться самым неожиданным образом.
— Пора, босс, — О’Мэлли кивнул на часы. — Машина ждет.
Я надел пиджак и взял портфель с документами. Мысленно я уже был на Уолл-стрит, просчитывая каждый ход предстоящей финансовой партии.
* * *
В офисе «Стерлинг Инвестментс» царила атмосфера сдержанного напряжения. Несмотря на ранний час, все ключевые сотрудники уже собрались в конференц-зале.
Прескотт выглядел собранным, как всегда, но я заметил легкое напряжение в его глазах. Хендерсон раскладывал стопки ордеров на покупку и продажу. Левински, единственная женщина в нашей руководящей команде, сидела перед телеграфным аппаратом, проверяя связь с нашими брокерами. Бейкер листал список потенциальных клиентов, которых он должен будет контактировать, как только начнутся проблемы у Харрисона.
— Доброе утро всем, — я положил портфель на стол. — Рад видеть, что все готовы. Сегодня важный день для «Стерлинг Инвестментс». День, когда мы утвердим свое положение на Уолл-стрит не как новички, а как ключевые игроки.
Я разложил на столе подробную схему нашей операции.
— Напомню основные этапы. В десять ноль-ноль, через полчаса после открытия биржи, мы начинаем первую волну коротких продаж Continental Copper через брокеров Фергюсона. Одновременно Прескотт активирует своих клиентов для продажи Federal Steel. В одиннадцать тридцать, когда рынок уже почувствует давление, Хендерсон запускает атаку на Western Union через наших бостонских партнеров.
Я отметил ключевые ценовые уровни на графиках.
— Вот здесь, — я постучал карандашом по линии на графике Continental Copper, — когда цена упадет до шестидесяти двух долларов, сработают первые маржин-коллы по кредитам Харрисона. При снижении до пятидесяти восьми будет вторая волна. А если нам удастся опустить цену до пятидесяти пяти, то запустится цепная реакция. Банки потребуют дополнительное обеспечение, которое Харрисон не сможет предоставить.
Прескотт кашлянул.
— Стерлинг, я все еще считаю, что масштаб операции несколько избыточен. Возможно, мы могли бы достичь цели менее радикальными методами?
Я внимательно посмотрел на своего партнера.
— Джонатан, я ценю вашу осторожность. Но против такого противника, как Харрисон, полумеры не работают. Мы уже видели, как он отреагировал на наши первые удары. Мобилизовал все ресурсы и почти сумел стабилизировать ситуацию. Если мы не нанесем решающий удар сейчас, он перегруппируется и ударит в ответ. А теперь у него будет не просто деловая мотивация, но и личная вендетта.
Левински подняла руку.
— Я завершила анализ по ожидаемым движениям рынка, — она разложила перед нами несколько графиков. — При координированных действиях на всех трех фронтах эффект будет усиливаться. Наши расчеты показывают, что к концу торгового дня акции «Харрисон и Партнеры» могут потерять от сорока до шестидесяти процентов стоимости. Учитывая их кредитную позицию, это практически гарантированная неплатежеспособность.
— А что с их клиентской базой? — спросил я, поворачиваясь к Бейкеру.
— Я подготовил список из двадцати ключевых клиентов, — он протянул мне аккуратную папку. — Как только начнется паника, я лично свяжусь с каждым из них. Мы предложим немедленный перевод активов под наше управление с гарантией сохранности и специальными условиями для крупных счетов.
Я кивнул, довольный подготовкой команды.
— Важно понимать технические аспекты операции, — я перешел к следующей части брифинга. — Основная сложность — маскировка общего объема наших действий. Никто не должен понять, что это скоординированная атака, а не естественное движение рынка.
Я показал схему размещения ордеров.
— Поэтому мы разбиваем крупные заявки на множество мелких. Используем разные брокерские конторы в разных городах. Задействуем специальные инвестиционные трасты как промежуточных держателей. — Я взглянул на часы. — До открытия биржи осталось двадцать минут. Есть вопросы?
— Что если Харрисон активирует все свои ресурсы для поддержки акций? — спросил Хендерсон. — У него мощные связи в финансовом мире.
— Мы учли это, — я кивнул на схему резервных действий. — Если увидим признаки сильной поддержки одной из акций, мы перенаправим дополнительные ресурсы на этот участок. У нас есть резервные средства для трех дополнительных волн коротких продаж.
— А юридические последствия? — поинтересовался Прескотт. — Такая массированная атака может привлечь внимание регуляторов.
— В этом преимущество нашего бизнеса, — я позволил себе легкую улыбку. — Сейчас фактически нет законов, запрещающих то, что мы делаем. Это агрессивная, но совершенно легальная рыночная стратегия.
Когда все вопросы были решены, я завершил брифинг:
— Все знают свои задачи. Коммуникация только по защищенным каналам, которые установил О’Мэлли. Никаких письменных инструкций, только устные указания. Полная секретность до самого конца операции.
Я обвел взглядом свою команду.
— Господа, и мисс Левински, сегодня мы не просто совершаем финансовую операцию. Мы меняем ландшафт Уолл-стрит. Удачи всем нам.
* * *
Торговый зал Нью-Йоркской фондовой биржи гудел как потревоженный улей.
Маклеры в темных костюмах сновали между торговыми постами, выкрикивая заявки на покупку и продажу. Мальчишки-посыльные с бешеной скоростью пробегали через толпу, доставляя записки с ордерами. Телеграфные аппараты стрекотали, выпуская длинные ленты с последними котировками.
Я стоял на галерее для посетителей, наблюдая за этим зрелищем, сердцем американского капитализма, бьющимся в лихорадочном ритме биржевых торгов. О’Мэлли неприметно стоял позади меня, внимательно отслеживая окружающую обстановку.
В десять ноль-ноль началась наша операция. Я не видел самих ордеров, но мог наблюдать эффект: вокруг поста Continental Copper внезапно возникло оживление.
Брокеры активно жестикулировали, кто-то что-то записывал в блокнот. Котировка на доске изменилась: 68 ½, затем 67 ¾, затем 67.
Ко мне незаметно подошел человек в сером костюме, один из наших информаторов на бирже.
— Первая волна пошла успешно, — тихо сообщил он. — Брокеры Харрисона уже заметили движение и начали выставлять поддерживающие ордера на покупку.
— А Federal Steel? — спросил я, не отрывая взгляда от торгового зала.
— Начинает снижаться. Восемьдесят три с четвертью и падает.
Я кивнул и сделал знак О’Мэлли, который подал сигнал другому нашему человеку, стоявшему у выхода из зала. Тот немедленно отправился к ближайшему телефону, чтобы сообщить Прескотту о запуске второй волны продаж.
К одиннадцати ситуация начала развиваться именно так, как мы планировали. Continental Copper опустилась до шестидесяти трех долларов, Federal Steel до семидесяти восьми. На табло появились первые котировки по Western Union: открытие на уровне 157, затем быстрое снижение до 155, 154, 152…
  
Я спустился в боковой коридор, где был установлен телефон для посетителей биржи, и набрал номер нашего офиса.
— Левински слушает, — раздался четкий голос.
— Как выглядит ситуация с вашей стороны? — спросил я.
— Превосходно, мистер Стерлинг. Снижение идет по всем трем фронтам. Наши брокеры в Бостоне и Филадельфии также подключились. Первые маржин-коллы уже должны поступать в «Харрисон и Партнеры».