Лекарь для хана (СИ)
Хатун сидела на возвышении в окружении доверенных женщин. После поклонов и положенных приветствий я, вопреки здравому смыслу, не удержалась и принялась искать глазами знакомое лицо. Но мужчин в зале не было – охрана осталась у входа. Да и Тайдула-хатун мгновенно считала мой интерес.
— Темира тут нет – отдых ему дала, – буднично заговорила она, уколов следующим вопросом. – Что, глянулся тебе мой нокер?
Я не успела и рта открыть, как она ехидно продолжила:
— А помнишь, я предлагала сыскать для тебя ладного мужа? Было такое?
— Было, хатун...
— Что ж ты отказалась?
Ответа у меня не нашлось, но сидящая передо мной женщина и не ждала оправданий. Перебирая в руках четки, она методично продолжала напоминать мне о былых просчетах:
— А как верность обещала, ум свой, помнишь? И служить хотела. Твои слова, девочка?
— Мои, – опять согласилась я, догадываясь, какой будет финальная фраза.
— Ну так и служи теперь. И не серчай – за язык тебя никто не тянул... Иди сюда! Сядь.
От подобного «теплого» приема я окончательно стушевалась. Уже опустилась на указанное место, приготовившись к новым нападкам, но хатун неожиданно смягчилась. Отослав служанок подальше, она велела угощаться засушенными ягодами и рассказать обо всем, что произошло со мной с момента нашего расставания. При этом намеренно обходила главную тему, о которой мне пока что не полагалось знать, – недуг хана.
Минут двадцать я сухо излагала факты, опуская многое, особенно детали отношений с караванщиками, и, разумеется, замалчивая все, что касалось нас с Темиром. Хатун слушала внимательно, почти не перебивая. Если она и вставляла слово, то лишь ради того, чтобы вынудить меня пересказать какой-то фрагмент заново.
Возвращаясь к истории по второму и третьему кругу, я начала сбиваться. Хатун же словно выматывала меня этим пересказом. В том, что она устраивала мне очередное испытание, не осталось сомнений, хотя я и не сразу сообразила, в чем именно оно заключалось. Но в одном была уверена точно: ей было плевать на страдания внучки в степи.
Она чего-то ждала... Поняв это, я доверилась интуиции, прислушиваясь к ощущениям.
В какой-то момент по коже пробежал холодок, не имевший отношения к сквозняку. Я вдруг отчетливо прочувствовала: помимо нас и отошедших в сторонку служанок, в этих покоях находился кто-то еще. И этот кто-то неотрывно смотрел на меня.
Умолкнув, я огляделась, пока мой взгляд не уперся в глухую стену. Едва же прибегнув к дару, заметила внутри нее пустоту – ту самую, по которой научилась определять Борчи. Старик сидел в скрытой комнате, но он был там не один – рядом с ним пульсировало что-то, подавленное его близостью.
Я вновь посмотрела на хатун и вздрогнула от резкого приказа.
— Выйдите! А ты, девочка, жди!
Служанки послушно выскользнули за дверь.
Как только в покои вернулась тишина, часть стены отъехала в сторону, обнажая тайную нишу. Из нее, как и ожидалось, первым вышел Борчи – все такой же жуткий и серый. Но уже в следующий миг за ним выступил мужчина.
На незнакомце висела просторная, недорогая одежда, лишенная изысканной вышивки и тисненых узоров, а лицо и волосы скрывал намотанный темно-синий шарф. Но стоило ему стянуть ткань, как я узнала его без всяких объяснений и тут же склонила голову.
Передо мной был Великий хан.
Глава 44
— Встань! – властно прилетело мне.
Я резво подскочила, но не учла того, что от длительного сидения онемеют ноги, и меня поведет. К тому же и мой внешний вид наверняка оставлял желать лучшего: щеки покалывало, руки покрылись липким потом, а плохо закрепленный головной убор скатился на пол, описав круг прямо к подножью дивана хатун. И при всем этом хан не сводил с меня глаз, багровея от увиденного.
Дождавшись же, когда я выпрямлюсь, он медленно повернулся к матери.
— Это ее ты мне обещала,ана? – Джанибек-хан потянул шарф вниз, окончательно оголив лицо. – Да что она может,ана?!
Даже несмотря на страх, в груди укололо профессиональной обидой, но влезть в их разговор я не посмела.
Тайдула-хатун велела мне отойти подальше и что-то принялась объяснять сыну. Тот же на долю секунды облокотился о стену, сразу выпрямившись, но эта слабость, которую я уже окрестила симптомом, не ушла ни от моего внимания, ни от внимания Борчи.
Переглянувшись со стариком, я, как ни странно, догадалась, чего он от меня ждет – применения моего второго зрения.
В последнее время получалось лучше и лучше переключаться на эту способность. Но сейчас все пошло не по привычному сценарию: едва я уперлась взглядом в затылок хана, скользнувглубже, как заработала пульсирующую боль в висках. В ушах зашумело, перед глазами поплыли разноцветные пятна.
Зажмурившись, я прижала ладонь ко лбу, так и не поняв природы этой преграды. Но, получив кивок от старика, чуть успокоилась. Показалось мне или нет, этот шайтан одобрял мои действия…
Хан и хатун по-прежнему тихо переговаривались.
Пользуясь передышкой, я набралась смелости и пошла на второй шаг – осмотреть своего нового пациента с врачебным прицелом. То, что с ним было не все в порядке, выделялось сразу, но что именно подтачивало его здоровье, еще предстояло выяснить.
Он стоял ко мне полубоком, в метрах пяти, зато в хорошем освещении. И первое, что я могла признать – Джанибек-хан оказался видным мужчиной. Молва о нем не приукрашала факты, но его внешность заметно портил недуг, сказываясь и на его стати. Ему было чуть за сорок, выглядел же он на все пятьдесят, и держал спину прямо лишь силой воли.
Помимо этого в перечень симптомов попадали бледность кожных покровов, легкий тремор пальцев, который он пытался скрыть, сжимая кулаки, и напряжение в теле…
— Пусть глядит! – громкий окрик хана выбил меня из моих наблюдений.
Я поежилась, тут же получив окрик и от Тайдулы-хатун:
— Айше! Иди сюда.
Она «по-родительски» обласкала взглядом, успев предупредить одними глазами. Но, словно мне было этого мало, еще и добила:
— Помни, девочка: то, что откроется тебе здесь, за этими стенами существовать не должно. Ты понимаешь?
— Да, понимаю, – я закивала и ничем не выдала подступившего страха, но слова хатун, сказанные в ставке Хасана о том, как она ценит неболтливых, неожиданно заиграли новыми красками. – Всевышний мне свидетель, – добавила я положенное, прижимая ладонь к сердцу. – Я буду молчать.
Однако хан все равно раздраженно махнул рукой и сам подозвал к себе:
— Подойди!
Я уже знала, что предстоящий осмотр мало чем будет походить на устроенный когда-то для Темира. Эта троица нагло собиралась использовать меня в качестве инструмента, и едва ли видела во мне человека. А ведь еще вчера я искренне боялась, что могу заинтересовать хана как женщина.
Какая же это была глупость!
Сейчас я боялась одного: лишь бы он не придушил меня уже за то, что я стала свидетелем его слабости…
— Смотри! – раздался приказ от Борчи.
Я снова, превозмогая боль, коснулась дара. И в который раз поморщилась – от хана исходила какая-то чуждая, липкая сила.
Отрицать ее не имело смысла: он будто был оплетен паутиной внутри, каждый его орган, каждая конечность. На типичную болезнь это не походило. Наверное, именно так выглядело проклятие – сглаз, о котором мне признался Темир.
Но где же были его корни?
Сделав шаг назад, я окинула взглядом всю фигуру хана, и больше не смогла удерживать зрение в режиме дара. Хорошо хоть не свалилась – меня опять чуть повело. Но я быстро присела на колени, пробубнив:
— Хан, дозволь к тебе прикоснуться.
Сверху прозвучало согласие:
— Касайся...
Я осторожно потянула край свободной штанины, оголяя левую ногу вначале по щиколотку, потом завернула штанину до колена. В нос тут же ударил сладковатый запах. На фоне бледной, почти восковой кожи отчетливо проступали вздутые вены – нездоровые, иссиня-черные. Ткани наливались свинцом, местами виднелись темные пятна – предвестники некроза.