Лекарь для хана (СИ)
Закрыв горлышко пробкой, я обернулась к девчонке, ехавшей в пяти метрах позади.
— Гуля, пить хочешь?
Та кивнула. И, поравнявшись со мной, сама разобралась с бурдюком.
— Много не пей!
Она снова кивнула. Утолив жажду, протянула бурдюк обратно, а я так и застыла.
— Бери, хатун, – у нее затряслась рука от веса трехлитровой тары. – Ну, бери же!
— А чего это конь навьюченный? – вдруг дошло до меня.
Темир что же, с поклажами его в загороде держал?
Ладно, что оседланный. Навык быстро седлать кобылу – один из главных у степняков. Но вот чтобы быстро в дорогу снарядить…
Не забрав у нее воду, я принялась шарить по раскрытой сумке. До дна не достала, но и сверху лежали важные для походного быта вещи: котелок, втиснутый в кожаный чехол; нож с коротким, но тяжелым лезвием; кресало, завернутое в лоскут войлока; тонкие ремешки, смотанные в клубок; запасная подпруга; топорик, длиной мне по локоть...
Мое внимание перешло на правую сторону. Справившись с завязками, чуть не съехав на бок из-за потери концентрации, я таки влезла и в эту сумку.
Там оказался провиант.
До днища добраться не вышло опять, но что-то подсказывало – вся сумка была набита походной едой: сушеным мясом и ломтиками казы, завернутыми в льняную тряпицу камешками курта, мешочком с солью и прочими припасами.
— Ну и ну, – вырвалось у меня.
Второй раз за это утро я находила в мешках то, чего не ожидала. Сперва золото, теперь вот этот набор для выживания в степи.
— Гульнара! – выровнявшись в седле, я отправила девчонке суровый взгляд. – Ответь-ка мне: нокер при тебе коня седлал?
— Нет, – Гуля взялась теребить поводья, но не врала.
Вранье я чуяла хорошо – спасибо прежней Айше.
— А поклажу при тебе собирал?
— Нет... Так оно и было.
Ага, как же…
— Что-то ты мне недоговариваешь!
— Да нет, хатун, – тут же возмутилась та. – Никогда я не вру!
— Я и не говорю, что врешь! Недоговариваешь. А ну, постой!
Мы обе осадили лошадей.
— Не поедем дальше, пока не расскажешь!
Гульнара тут же дернулась, словно я занесла над ней кнут. И пальцами по поводьям забегала: то сжимала их, то отпускала. Но вранья я в ней не уловила ни до этого, ни сейчас.
— Гуля!
— Было так, хатун, но не один он за мной пришел. Нокер твой.
— А с кем?
— Не помню, – удивленно округлив глаза, выдала она. – Небом клянусь, не помню... Старик какой-то.
На ум мне пришел один единственный старик – Борче. Странно… я ведь тоже о нем подзабыла.
— Но слова его вот тут, – девчонка поежилась, накрыв ладошками уши, – стучат и стучат. Это он велел уезжать и не возвращаться. Потому что… – она жалобно скривилась, – умрем мы там, Айше.
— С его слов? – я разозлилась по новой, но бранить и без того перепуганную девчонку не решилась. – Подожди, Гуля. А меня-то ты как искать собиралась?
И правда, как?
– Не знаю! – в который раз отнекалась она. – Но туда не вернусь! Напугал он меня, шайтан.
— Разве тут ты не умрешь?
— Ну, Айше…
— Иди уже! – огрызнулась я.
Все равно возвращаться сейчас я не могла ни физически, ни морально. По себе чувствовала – еще немного, и усну прямо на ходу. А ведь надо было дать отдохнуть кобыле, напоить ее в конце концов.
Но уже потом, отоспавшись, я это так не оставлю! Слишком много вопросов у меня: и к Хасану, и к Тайдуле-хатун, и к Темиру, и теперь к этому Борче.
Я поежилась, вдруг вспомнив его: «Смотри». А ведь он сказал не только это.
Смотри, а то я заставлю…
И не по его ли милости меня выбросили в степь?
Строить догадки и дальше я перестала – все чаще клевала носом, пытаясь не отключиться. Но до отдыха было еще далеко – к Волге мы вышли через пару часов, когда солнце принялось заметно припекать. В это время года в Нижнем Поволжье держалась переменчивая погода: ночью температура падала до ощутимого холода, а вот днем нередко подскакивала до зноя.
К таким перепадам я не привыкла до сих пор.
Мне стало жарко, хотелось стянуть кожух, но первые зеленые островки уже виднелись на нашем пути.
В низину мы спускались медленно: тут и трава стояла до морозов, и деревья попадались, что так не вязалось со степью.
На привал я согласилась лишь тогда, когда разыскала по-настоящему уединенное место: рядом с широкой заводью, укрытое ивами и частично поросшее камышами. Отсюда хорошо просматривались все направления, а тылом нам служила река, что текла в километре.
Очередное спешивание с коня опять принесло боль, но к ней я, на удивление, почти привыкла.
Лагерь для отдыха обустраивали тоже молча. Гульнара боялась попасть под руку, понимала, что я злюсь, а мне уже было не до разговоров из-за переутомления.
Дав лошадям остыть, я по очереди напоила кобылу и Ветерка. Стреножив их, пустила на выпас. Пока возилась с животными, Гульнара обустроила для нас место, расстелив на земле единственный плед. Недолго думая, я добавила к нему обе меховые накидки и, не став объяснять Гуле, откуда у меня такое богатство, завалилась обутой.
— Разбудишь пополудни и поспишь сама.
— Поесть сготовлю, костер разведу… – угодливо предложила она, не дождавшись одобрения.
— Нет. Ничего не трогай и не разводи! Что есть в сумке, то и поедим, – приказала ей я.
Еще не хватало привлечь внимание дымом.
— Все! Не тормоши меня! И сама не усни!
Отвернувшись, я уткнулась лицом в мех.
Засыпать начала быстро, но до последнего в голове так и вертелись вопросы, и этот «подарок» от Хасана щекотал нос.
Может быть, не стоило забирать накидки и золото с собой? С ними, если схватят, точно воровкой назовут. В степи за воровство карали жестоко, как и за убийство…
Мысли текли рвано. И того мгновения, когда тревога перешла в сон, я не заметила. А вот пробуждение получилось ужасным.
По моим ощущениям, Гульнара не дала мне поспать и пяти минут.
— Айше, – трясла она меня за плечи. – Ну вставай.
— А-а-а?
Я с трудом разлепила веки. Посмотрев же на небосвод, чуть не выругалась.
Времени действительно прошло немного: может, полчаса, может, и час.
— Что случилось? – но и сквозь усталость до меня дошло, что просто так Гуля бы не влезла.
— Посмотри! – Она опасливо кивнула на рощу в ста метрах, за которой шел плавный холм и начиналась степь. – Чоно, хатун! Чоно!
— Чоно, что?
И язык спросонья мне показался незнакомым, но трех крупных серых хищников я разглядела практически сразу.
Волки!
Вытянув морды по ветру, они смотрели на нас.
Глава 17
Сон слетел с меня мгновенно. И какое-то время мы с волками так и рассматривали друг друга, пока между нами не вклинилось ржание кобылы.
Я обернулась к стреноженным лошадям.
Ветерок и кобыла навострили уши, но первый, в отличие от вымотанной соседки, особого страха не проявлял. Да и меня, стоило только взять себя в руки, отпустило быстро.
— Не бойся, – успокоила я Гульнару. – Сытые они…
— А если чоно пойдут к нам?
— Не пойдут! Им что, делать нечего?
— Айше.
— Не бубни, Гуля!
Отмахнувшись от нее, я быстро соображала. В голове уже всплывали обрывки то ли чужой памяти, то ли моей.
Волки в такое время суток не охотятся. Эти трое – дозорные, а мы, скорее всего, просто забрели на их территорию, чего избежать было практически невозможно: в Нижнем Поволжье обитала огромная популяция серых хищников. Но сейчас стоял конец августа, сытая пора, на что хотелось полагаться в первую очередь. Незачем им с нами связываться...
— Думаю, тут их земля. Вот они и проверяют нас, – озвучила я свои предположения. – Мы им не угроза, они нам тоже: если нарываться не будем – не тронут. Ты пока вещи собирай, а я лошадей подготовлю. Уйдем отсюда от греха подальше.
— Да, уйдем, Айше.
Мои слова немного успокоили девчонку. Она еще не отошла от случившегося в ставке, плюс не отдохнула, и поесть мы не успели, а тут новые потрясения. Но хорошо уже то, что в ступор Гуля не впала: почти сразу начала аккуратно сворачивать настил весь разом, туго-туго, чтобы вместить в один валик обе накидки и плед.