Лекарь для хана (СИ)

Я еще сдерживала ругань, но стоило мне запустить руку внутрь, как в степь полетело первое крепкое слово:
— Какого…
На свет появилось что-то яркое, гладкое.
Чаша… золотая.
— Это что такое?!
Отбросив утварь на землю, я опять полезла внутрь, выудив тарелку. Тоже из чистого золота, красивую, с синей эмалью и типичным для монголов орнаментом.
Зачем мне золотая тарелка в степи?
  
Третья находка из мешка была не лучше – деревянная фигурка, инкрустированная драгоценными металлами и жемчугом. Вот ей уже не повезло: она отправилась в полет.
Разозлившись, я ухватила мешок за низ, вытрусив содержимое в траву. К моим ногам посыпалось богатство: в рассветном освещении было видно, что все эти вещи выплавлены не из меди: золота, серебра. Ничего супердорогого, никаких украшений, но все же…
— Какого черта, Хасан?!
Зачем он дал мне этот мешок? Чтобы выставить сестру не только убийцей, но и воровкой?
И где вода?!
Принявшись шарить по разбросанному, я так и не нашла ничего по-настоящему ценного: ни еды, ни оружия, ни утвари для готовки, ни жидкости. Единственное, что могло пригодиться, – две большие накидки из соболя и куницы, мех которых, вероятно, завезли из Руси. Их я отложила, но в остальном пользы не видела. Тем более в это утро!
Накатившая на меня апатия притупила гнев. И если сейчас разверзнется земля, я уже ничему не удивлюсь.
Подумаешь…
Смахнув с лица прядь волос, я снова провела взглядом по дыму. Хотела уже выругаться в голос, но заметила движение в серой пелене.
Сначала показалось, что это просто отбившаяся от табуна лошадь. Черная точка, которая постепенно увеличивалась, шла не прямо на меня, чуть в стороне.
Я какое-то время даже не пыталась сообразить, есть ли на ней всадник. Со ставки могли убегать и люди – в такой суматохе это нормально. И степь широкая – разминемся.
Но точка все росла: слишком быстро приближаясь.
Заставив себя подняться, я качнулась. Ноги превратились в палки: деревянные, чужие. Но убраться отсюда лишним не будет, спрятаться за какой-то холм. А передохнув, уже думать: идти ли к пепелищу или уходить в степь насовсем...
— Айше...
Звук долетел до меня размытым, но я все равно дернулась.
— Хатун!
И голос был знакомым!
— Гуля… – выдохнула я, сначала тихо, не веря. – Я тут!.. – а потом громче, что было сил, развернувшись корпусом: – Это я!!! Гульнара!
Она подскакивала в седле, стараясь удержаться на чересчур крупном для нее коне. И лишь когда зверь выгнул шею, блеснул черной гривой и рванул вперед, я узнала и его.
Ветерок! Конь Темира.
Расстояние между нами сокращалось вначале от полукилометра до ста метров, после и до десяти.
Кое-как доковыляв навстречу, я поймала девчонку, когда та тоже едва не свалилась в траву. Зареванная, растрепанная, Гуля выглядела перепуганным зверьком. И тряслась так сильно, будто ее шибануло током.
— Все, все… – попыталась успокоить ее я.
У нее начиналась та же истерика, которую пришлось пережить мне. Ну хоть Ветерок стоял рядом: спокойный, смелый, хороший конь.
Я с благодарностью дотянулась до его морды. Но еще нужно было понять, где его хозяин.
И что случилось?
— Гуля! – пришлось буквально отдирать девчонку от себя. – Расскажи, что там? Почему пожар? На ставку напали? И где Темир? Это он дал тебе коня?
На имени нокера Гульнара закивала, но слова застревали у нее в горле. Она еще какое-то время хлюпала носом, втягивала воздух, пока ее наконец не прорвало:
— Уедем, Айше! Ну прошу… уедем… мне страшно!
— А случилось-то что!? – прикрикнула я.
— Да не знаю! – тоже закричала девчонка. – Я спала и ничего не видела! Это бей за мной пришел!
— Бей? Темир?
— Он… урус. Да, – поправилась Гуля. – Но не за мной… Он тебя искал. А как не нашел – расстроился. А я… я к нему привязалась. Ну он меня на этого посадил, – она опасливо покосилась на коня. – И в галоп пустил! Мне страшно, Айше!
— Ты по делу говори!
— Не знаю я дел никаких, хатун! – взвыла девчонка. – Там такое началось: крики, огонь, но я уже в степи была!
— А Темир?
Гуля вцепилась мне в плечи и начала оседать.
— Не знаю…
— Ты погоди тут. Проверю, съезжу!
— Нет!!! – неожиданно громко заголосила она. – Айше-хатун, Всевышним молю, не бросай! Пожалуйста! Не иди туда!
— Я быстро…
Но она и не думала успокаиваться. Пока моя рука гладила ее по спине, Гуля не замолкала:
— Уедем… ну прошу, хатун. Давай уедем…
Я посмотрела в сторону ставки.
Дыма прибавилось, а с ним и тяжести на сердце.
Выберется ли мой нокер?..
— Ладно. Уезжаем.
Услышав мое согласие, Гуля впервые облегченно выдохнула, но влезать в седло отказалась:
— Только не на этого шайтана! Боюсь его!
— Бери кобылу, – спорить с ней я не собиралась.
Потом вспомнила о мешке. Зацепила Ветерка под уздцы, подвела к поклаже. Наспех впихнула меховые накидки обратно, собрала еще несколько золотых тарелок и чашек на всякий случай. Все прочее оставила в траве, развернувшись к жеребцу:
— Ну что, Ветерок, надеюсь, ты меня не сбросишь.
  
Глава 16
 
От новых переживаний в седле меня спасла дикая усталость. К рассвету я настолько вымоталась и набила пятую точку, что тратить силы на страх перед огромным конем попросту не могла. Да и Ветерок, погарцевав для приличия, не проявил характера. А тот у него наверняка имелся – все же боевой конь, такой не каждого к себе на спину пустит.
Чтобы поощрить красавца, я провела ладонью по его шее, рискнув пнуть бока. Откликнулся он быстро, а вот Гульнаре пришлось понукать кобылу.
— Она очень устала, – предупредила я девчонку. – Мы шагом пойдем.
И для начала стоит-таки выбрать направление – сделать это по уму.
Оглядевшись, я прикинула расположение Волги на местности. Пока не решу, что делать дальше, разумнее всего держаться рядом с рекой, отправиться вверх по течению.
— Давай туда, к Итилю, – на мой жест в сторону северо-запада Гуля тоже развернула кобылу.
Своих вариантов девчонка не озвучила, так что ехали мы молча, рядом. Но уже через минут двадцать Ветерку надоел медленный темп: он, в отличие от присутствующих, выспался хорошо. То порывался вперед, то недовольно фыркал.
Я еще раз обернулась в сторону поселения, но догадаться по одним столбам дыма, что там происходит, не получалось. Может, и логично будет вернуться туда позже, в крайнем случае – последить с расстояния. И не уходить далеко, переждать в какой-нибудь ивовой роще у реки.
Вдруг нас там найдет Темир?
Из-за этого нокера скребли кошки на душе. Выходит, я успела к нему привязаться: и на помощь к Гуле он пришел, и меня спасти собирался. Непонятно, от чего, но собирался же…
Чувство благодарности едва не перекрыло во мне жажду, а с ней и скептицизм.
Выдохнув, я скривилась. Хотела посмотреть вперед, когда взгляд зацепился за поклажу позади седла. В стрессе и спешке моего внимания на нее не хватило, а конь-то, оказывается, был навьюченным.
Две большие седельные сумки уравновешивали друг друга, вися по бокам, и поверх них лежал туго свернутый плед.
Подавив мысли о том, что по чужому шарить некрасиво, я полезла к левой сумке. Одолев стягивающие горлышко ремешки, нырнула внутрь. Рука нащупала что-то мягкое, словно грелку. Хотя нет – бурдюк с жидкостью.
Потянув тот на свет, я с надеждой облизнула губы.
Господи, пусть там будет вода!
Кто знает, этих нокеров… Темир вполне мог возить тут что-то горячительное.
Ухватив деревянную пробку зубами, я сразу же принюхалась. Спиртом не несло, да и вообще ничем не пахло. Но лишь после первого осторожного глотка во мне окончательно победила жажда.
  
Внутри действительно оказалась вода! Причем свежая.
Сделав три жадных глотка, я заставила себя пить не спеша и остановиться на седьмом. Воду стоит беречь – до Волги вышагивать еще часа два. Не так и долго, но сперва нужно к ней добраться. А события последнего дня научили меня перестраховываться даже в мелочах.