Лекарь для хана (СИ)

Ведь, по сути, ничего!
Тайдула-хатун умирает… Так это со слов Хасана, а ему у меня веры больше нет!
Может быть, она здоровее здорового: спит и не представляет, где носит ее врача! И все это – блажь Хасана, вернее, Саиды. Мало ли, невестка позавидовала расположению знатной родственницы ко мне, либо испугалась, что я действительно уеду, а это автоматически лишало ее надежд на мое приданое…
  
А дальше? Что там говорил Хасан?
Что за мной придут в случае смерти хатун… Тут, скорее, «да», чем «нет». Прежняя Айше давно стояла костью в горле не одной Саиде, и вероятность расправы оставалась высокой. Но теперь, когда я хоть немного пришла в себя, вся эта история показалась вдвойне странной, наигранной.
И я должна поверитьбрату?
Я, на минуточку, внучка матери Великого хана! Родственница самого правителя, должна позволить ему выбросить себя вот так, как вещь? Приняв его слова на веру?
И по каким таким причинам хатун вздумалось умирать? Уж точно не по естественным!
Занимаясь ее питанием, шеей и спиной, я наблюдала за ней неделю. Крепким здоровьем она, конечно, не отличалась, но и признаков прединсульта, прединфаркта либо других состояний, способных привести к резкому ухудшению текущих показателей, не демонстрировала. И мой дар предрек ей другую смерть – кровавую. Уж точно не сейчас.
Насколько мне было известно, умереть Тайдуле-хатун суждено лет через десять, и свое она еще не отжила. Но, с другой стороны, полагаться на школьные знания тоже не стоило. Никто ведь не давал гарантий, что здесь все обязано идти по той самой «истории».
Но даже если поверить, что хатун при смерти, все равно многое не сходилось.
Зачем Хасану вывозить Айше в степь? Уж лучше и правда придушить. Ведь свои шансы тут я оценивала трезво, где-то возле нуля. Разве только ему было важно не просто «спасти» сестру, а сделать так, чтобы она исчезла из ставки. Исчезла в самый подходящий момент…
Оценив и этот вывод, я резко осадила кобылу.
— Скотина!!!
Испугавшись, кобыла тут же заплясала подо мной, переминаясь.
— Ну, тихо! – успокоила ее я. – Это не тебе, ты у меня молодец. А вот бек твой – скотина. Подставил сестру!
Пока что не до конца понятно, в чем и для чего, но точно подставил – втянул во что-то гадкое. И оправдаться перед кочевьем я не смогу, меня же не будет! Да и какая разница, сама ли помирает хатун либо ее отравили, – что бы с ней ни случилось, – это точно припишут Айше! А мое исчезновение истолкуют побегом.
— Пошла, кобылка! Ну! Мы возвращаемся!
Все же злость – чувство полезное.
И страх притупился, и сил прибавилось, да так, что, попадись мне братец сейчас один на один, я бы ему спину вылечила! Год бы не разогнулся!
А возвращаться было нужно! Немедленно!
Не ради того, чтобы обелить свою персону, из-за Гульнары.
Оставлять девчонку на попечение Хасана я уже не собиралась. К тому же за него будет решать Саида. Все его действия так или иначе продиктованы этой змеей. Но змеей, насколько я понимала местную иерархию, родовитой. За ее спиной стояла половина степи, и Хасан был ей нужен только ради власти.
Бесхребетный слизняк… Вряд ли он вообще вспомнит об обещании защитить Гульнару. Кочевью много и не надо – оно отыграется на девчонке. И нынешнему беку это пойдет на пользу: пусть люди спустят пар. Не себя же ему в жертву выставлять.
Но мы-то с ней тут при чем?!
Злость все еще придавала мне сил. Хорошо бы и ума: я понятия не имела, как действовать по прибытии в ставку. Сошлась лишь на том, что буду решать по обстоятельствам. К тому же одно из преимуществ, которое вряд ли учли Хасан либо Саида, имелось и у меня.
Темир. Старший нокер хатун.
Глупо было полагаться на кого-то, кого знаешь неделю. Но отчего-то верилось, что он защитит, не отдаст толпе ни меня, ни Гулю. И уж точно не поверит в бред о моей причастности к болезни хатун.
Эта мысль позволила мне не опускать головы.
Но чем дальше я ехала, тем яснее становилось: злость – злостью, а организм все-таки не железный. Усталость нарастала с каждым часом, лезла в мышцы и кости, покуда тело не превратилось в один сплошной пульсирующий нерв. Спина ныла, руки дрожали, глаза резало так, будто в них насыпали песка. Что было недалеко от правды: с Каспия поднялся ветер, сделав воздух сухим и пыльным.
Через несколько часов я уже едва держалась в седле. При каждом шаге меня болтало в разные стороны, и приходилось усилием подтягивать корпус, чтобы не съехать, да еще и не потерять поклажу. До скрежета на зубах хотелось пить, но тратить время на поиски воды в том мешке я не могла.
Кобыла тоже сдавала. Сначала просто сбавила ход, а потом заупрямилась: мотала головой, пыталась перейти с рыси на шаг, фыркала. Ей тоже нужен был отдых: тридцать-сорок минут пожевать травы, остыть, напиться.
А я гнала ее дальше, до последнего надеясь не сбиться с пути.
Определять направление по звездам оказалось куда сложнее, чем это обещали навыки от Айше. Особенно когда ночное небо стало сереть, размываться. Так что надежды было больше на кобылу: что животное само придет к стойлу.
И все же дорогу мы выбрали правильную. Нет, поселения видно не было: оно пряталось за холмами, далеко впереди. Но еще до рассвета я уловила запахи.
Вонь гари... Дым, резавший горло.
Не от очагов и костров: черный, тяжелый. Он поднимался несколькими плотными столбами, перекрывая часть неба. И говорил лишь об одном – пожаре.
Ставка Хасана горела.
  
Глава 15
 
Убедившись, что подобная вонь может быть лишь от пожара, я снова разнервничалась. Собиралась припустить – заставить кобылу ускориться, но где уж там! От моих пинков по бокам она еще сильнее заупрямилась, из-за чего мешок таки свалился в траву.
— Черт…
На то, чтобы ругаться либо уговаривать животное, сил не осталось и у меня.
Хотя, чего я к ней привязалась, она и так вытерпела семь часов, не меньше. Да, вероятно, походной лошадью не была – Хасан втюхал мне обычную, степную. Но и при всем этом проявила завидную покладистость, а вынуждать ее прыгнуть выше головы не имело смысла.
Отпустив поводья, после чего лошадь моментально замерла, я посмотрела через плечо.
Мешок валялся метрах в двадцати и едва угадывался в сером рассвете. Но почти сразу мое внимание вновь перешло на столбы дыма.
И что теперь делать?
Расстояния в степи – штука обманчивая. Определять их у меня получалось с натяжкой: и сейчас разбег вышел существенным – от трех километров до восьми. Вот только это не отменяло главной проблемы.
Как мне туда попасть?
Из лошади я уже ничего не выжму – нет у меня навыков, чтобы принудить животное загнаться в мыло. Идти же своим ходом – верная смерть. Да и вряд ли я успею.
Пожар мог начаться недавно, мог полыхать и несколько часов.
И жива ли Гуля?
Необычное зрение Айше видело ее судьбу светлой, а дорожку длинной. Умирать в молодости ей не полагалось, но все тот же внутренний скептик говорил обратное, предлагая мне отправить свои надежды куда подальше…
Ухватившись за седло, я с трудом перекинула ногу. Завыв от боли в мышцах, спешилась, считай, свалилась в подсохший чертополох.
— Иди... Ешь, – но и без моих наставлений кобыла встряхнулась, сразу опустила морду в сухоцвет.
Мне же, видя эту утопическую картинку: рассвет, дым, жующую траву лошадь, захотелось разреветься по второму кругу. От переутомления и натертых ладоней, от дикой нервной встряски, но еще больше от осознания, что Гульнара сейчас там… Одна! И я ничем не могу ей помочь.
Я так и расселась в траве. Минуты не считала, но физическое истощение и жажда не давали забыться.
  
Пить хотелось до отупения: мысли о воде постепенно перекрыли другие. Кобыла тоже фыркала: еще могла терпеть, а я практически нет.
Обернувшись и разыскав взглядом мешок, я подалась к нему.
Должна же там быть вода!
Но развязать стягивающие ремни у меня получилось не сразу: от долгого контакта с поводьями пальцы сделались деревянными и не гнулись. Простое действие заняло минуты три.