Лекарь для хана (СИ)

— А что теперь? – липкий страх опять пролез в мысли. – Куда мы направляемся?
Расположения других ставок и поселений я не знала и понятия не имела, где мы сейчас находимся. Открытая бескрайняя степь, считай – посреди моря.
— Все, Айше… – оглушил меня Хасан. – Уходи.
И, не дав мне ничего выговорить, бросил к моим ногам то ли мешок, то ли баул.
— Все? – переспросила я, выпучив глаза, из-за чего моя особенность наверняка смотрелась пугающе «красиво».
  
— Уходи! – гаркнул на меня брат.
—Хасан!!!
— Иди, говорю...
Он развернулся и направился к своим людям. Я же, простояв секунды три, кинулась за ним:
— Брат!
Но тот резко посмотрел в ответ: недобро, жестко.
— Пошла! Ну!
— Мне тут не выжить! Ты что творишь!? Дай хотя бы коня!
— Могу придушить, чтобы не мучилась, – долетело до меня шепотом.
Упав на пятую точку, я беспомощно поползла от него по земле. Ужас происходящего выбил остатки воздуха из моей груди, а последнее слово походило на писк ребенка:
— Прошу...
— Уходи, Айше… – тихо добавил Хасан. – И пусть степь решит твою участь.
  
Глава 13
 
Темная фигура Хасана постепенно удалялась – между нами ложился один метр за другим. Я смотрела на него, как через поволоку, не сразу заметив навернувшиеся на глаза слезы. В груди же давил такой спазм, что позвать его снова не получалось.
— Хасан… – голос по-прежнему напоминал писк.
И на то, что он меня услышит, надежды не было. Но я все равно не могла отвернуться, не смотреть на него.
Происходящее выглядело дурным сном, чем-то настолько нереальным, как если бы меня отравили ядом либо накачали наркозом…
Пришедшая в голову мысль показалась здравой, из-за чего я все-таки отмерла: быстро-быстро замотала головой.
Так и есть… операция – последнее из случившегося со мной в той жизни. Но кто сказал, что она закончилась?! А если мое тело до сих пор на операционном столе либо в палате? Если оно лежит себе, дожидается, пока мозг наиграется в иллюзии и перестанет навязывать мне этот бред, искажать время, словно в фильме, название которого вертелось на языке.
И пусть безумие порядком затянулось, сейчас настал как раз тот момент, когда пора было проснуться!
По-настоящему!
Но, мотнув головой еще дважды, я заработала лишь острую боль в области затылка. Посмотрев же вперед, глухо завыла.
Обстановка не изменилась: степь, звезды, холод скорой осени и Хасан, силуэт которого теперь виднелся в окружении нокеров.Братуже взобрался в седло. Рассмотреть с такого расстояния его лицо было невозможно, но вскинутую им руку я увидела.
На миг сердце кольнуло надеждой: вдруг он одумается? Вернется и пожалеет меня… либо добьет…
Но не случилось ни того, ни другого. Практически сразу отряд перестроился, сменив направление. И, не обратив внимания на два выкрика с моей стороны, потонувших в топоте копыт, двинулся обратной дорогой.
По мере удаления всадников меня все больше накрывало тишиной.
Не сообразив ничего лучшего, я уткнулась лбом в траву и закрыла уши ладонями, в попытке спрятаться от собственного состояния.
Но, боже… стало еще хуже!
Кровь глухо стучала в ушах, настойчиво, как если бы кто-то вбивал колышки прямо в череп. Гул сердца отдавался в животе, в пальцах, в горле. Меня от этого затошнило сильнее, чем от всего происходящего.
Нет… Нет, так нельзя.
Так я и до утра не доживу – свихнусь!
И следовало бы прекратить выть, не будить ночь, как мне говорил тот урод.
Впрочем, вынудить себя заткнуться получилось далеко не сразу. От надрывных рыданий сводило горло, дыхание сбивалось, а тело, напротив, разморило до состояния тряпичной куклы. Но не того блаженного – после бани. Скорее, безвольного.
Рискнув разлепить веки, я медленно подняла голову. И сразу пожалела – открытое пространство обрушилось со всех сторон, как бездонная пропасть. Черная степь давила подобно морю: живая, движущаяся. Мне даже почудилось, что она колышется огромными волнами, хотя ветра не было, и трава вся пожухла к концу лета.
Ухватившись за сухие пучки, я принялась методично вырывать те с корнями. Почти впала в новый приступ истерики, как вдруг дернулась. И сквозь собственное рыдание уловила посторонний звук.
Рефлексы сработали быстрее мыслей, вынудив тело замереть.
Втянув голову в плечи, я осторожно повернулась на шум. Рассмотрев же что-то темное, едва не вскрикнула от облегчения.
Чуть поодаль мирно паслась кобыла.
Моя! Та самая, что привезла меня сюда.
Хасан таки оставил мне лошадь!
Боясь ее спугнуть, я поползла к ней, вытягивая руку. Потом кое-как встала на дрожащие ноги. Усталость от длительной скачки никуда не делась, а стресс добавил на плечи лишний пуд веса.
Кобыла почуяла мое настроение и тут же начала пятиться. Почти шарахнулась: я и сама бы от себя шарахнулась. Глаза на выкате, лицо, наверное, перепачкано в земле и слезах, да и косы растрепались. Но мне повезло ухватить поводья.
— Тише, тише… кобылка, – клички ее я не знала, плела какую-то чушь.
И, простояв рядом с ней минуту-другую, шумно выдохнула.
— Ой, молодец... Хорошая моя.
Адреналин наконец-то сделал свое дело – согрел, разогнал оцепенение. Мне даже стало жарко под одеждой и весом овчинного кафтана. Да и в компании живого существа было уже не так страшно.
Хотя, кому я вру?
Руки тряслись, как у заядлого алкоголика. Но стоять так, цепляясь то за поводья, то за гриву, дальше не имело никакого смысла. Как и не имело смысла истерить.
Паника – вот что убивало быстрее всего. И не важно, где ты: в море, в лесу, на болотах, в степи… А умирать я не собиралась: ни в своем веке, ни в этом, черт бы его побрал!
И где тот мешок, брошенный Хасаном?!
Потянув за собой кобылу, я повела ее к примятой полянке, оставшейся после моих стенаний. Мешок действительно валялся рядом, чуть укрытый разнотравьем. И уж лучше бы в нем нашлось хоть что-то полезное!
Дикая злость набрата, на эту косую судьбу, на весь мир подбавила мне сил.
Сволочь! Урод! Скотина!
— Какая же ты сволочь, Хасан! – в чувствах выдала я, поежившись от собственного голоса.
Мысли опять заметались в голове, одна лучше другой, но повлиять на себя и на этот раз я им не позволила. Наревусь потом – будет повод.
Но не сейчас!
Сейчас главное – протянуть до утра.
Надо уходить отсюда, пока я окончательно не развалилась.
Как бы мне ни было плохо, предчувствие, что случившееся ночью куда более серьезнее, чем просто месть Саиды, не отпускало.Айшевтянули во что-то большее. И ее изгнание не гарантировало безопасности.
В этой степи меня могли убить не только паника, не только ночь, зверь и холод, но и люди…
Подцепив мешок из плотной холщовой ткани, я схватила его обеими руками. Он оказался тяжелым, увесистым. С первой попытки закинуть его на седло не удалось: я промахнулась, со звяканьем уронив поклажу обратно в траву. Со второй же втащила и взобралась позади.
Копаться в содержимом было не время – проверю с рассветом, когда голова будет немного работать. И тогда же обо всем подумаю, приду в себя.
Такой вот план по захвату мира…
Я нервно улыбнулась. И, не став оглядываться, направила кобылу вперед.
  
Глава 14
 
Первое, с чем следовало определиться, – это направление. Двигаться без цели в степи – глупейшее решение, но моего терпения на выбор хватило минут на пять.
Куда податься, я не понимала. И паниковать себе запретила – кое-как держалась, главная загвоздка крылась вовсе не в этом.
Случившееся упорно лезло в голову. Адреналин по-прежнему разгонял кровь, кобыла слушалась, перейдя на медленный шаг. Вот только скептик во мне начинал протестовать все громче и громче: буквально подталкивал прокричать в ночь:
  
«Какого черта происходит!?»
Да, именно так.
Что происходит? Зачем мне куда-то уходить? И что вообще я знаю?