Команданте (СИ)

Выяснилось, что Толстой отвечал за батареи, промышленные исполняли его команды, а алеуты ходили за ним вооружёнными. Баранов был ранен и почти не покидал галеру. «Нева» по приказу графа заперла выход из бухты. Берег процветал — на нем росли дома, склады и укрепления.
— Толстой остался на Ситке? — спросил Фрейзер.
— Когда я уходил, русские корабли готовились к отплытию, а граф и не думал собираться, напротив — строился и набирал людей. Судя по всему, он намерен там править.
  
Фрейзер снова вспомнил рассказы Янга. Вчера он не придал им должного значения и видел в них лишь свару двух чужеземцев за влияние при дворе островного короля. Теперь же жалобы Янга и Хейга сошлись в одну картину.
Похоже, всё это время граф потихоньку собирал вокруг себя целую тихоокеанскую империю. На Гавайях — продовольствие и сандал, в Кантоне — серебро и товары, а на Ситке — меха и удобная опора на североамериканском побережье. Русская экспедиция уйдёт, а Толстой останется. И тогда у него будут укрепления, люди, связи с местными королями и путь от русских колоний прямиком к Китаю.
И всё это — во время британского крейсерства, которое должно было не допустить такого развития событий.
— Почему вы пошли сюда, а не в Кантон? — спросил Фрейзер.
— Хотел найти британский военный корабль. После случившегося на Ситке…
— Понятно.
Хейг явно принял это за сочувствие.
— Я рассчитываю, сэр, что вы восстановите честь Королевского флота и нашего флага!
Фрейзер поднял на него тяжёлый взгляд.
— Честь флага не пострадала, капитан. Вы попытались продать русским их же соотечественников и уступили, увидев пушку.
Хейг вскочил.
— Сэр!
— Сядьте.
Голос коммодора не стал громче, но капитан подчинился.
Фрейзер вызвал Филлипса.
Старший лейтенант вошёл с папкой судовых ведомостей под мышкой.
— Сэр?
— Поднять карты северной части океана. Пополнить воду и провизию. Готовить эскадру к переходу на Ситку.
Филлипс не двинулся с места.
— Немедленно, сэр?
— Как только корабли будут готовы.
— На Ситке зима.
— Мне известно.
— При всём уважении, сэр… Северные штормы уже начались. Карты побережья ненадёжны, безопасных стоянок почти нет. «Кастор» только закончил ремонт рангоута, а у Короны в северной части Тихого океана ни одной своей гавани. В тех водах потерянная мачта может стоить целого фрегата!
Фрейзер поднялся и подошёл к карте.
— Дойти мы можем?
— Можем, сэр.
— Тогда готовьте корабли.
— Дойти мы можем, — повторил Филлипс. — Но не поручусь, что дойдёт вся эскадра.
Хейг попытался вмешаться:
— Коммодор, русские не ожидают нападения! Если выступить сейчас…
Фрейзер порывисто обернулся.
— Ваш опыт морской войны, капитан, ограничивается торговлей пленниками и позорным бегством под предупредительным огнём. Приберегите советы для купцов Сити.
Хейг замолчал.
Филлипс развернул карту северных широт.
— Даже если доберёмся, сэр, атаковать укреплённую бухту придётся при коротком дне, туманах и постоянном ветре. Повреждённый корабль отводить будет некуда. Мы рискуем потерять фрегат или шлюп, не выстрелив по русским ни разу.
Фрейзер смотрел на цепь островов, уходящую к северу и погрузился в раздумья. Толстой был там. Почти без кораблей, с недостроенным поселением и горсткой людей. Сейчас его можно было просто раздавить.
Но погубить эскадру ради одного человека и подарить русским победу без боя… Долгий ремонт в Вальпараисо из-за сломанной мачты он уже выдержал. Второй раз остаться без такелажа, да ещё в северной части Тихого океана, где у Короны не было ни одной опорной точки… Нет. Игра не стоила свеч.
— Большие корабли останутся здесь, — решил Фрейзер. — До окончания зимних штормов.
Филлипс кивнул.
Шлюп «Клео» подготовить к отдельному выходу. Как только погода установится, пусть идёт на север. В бой не вступать. Мне нужны сведения о батареях, кораблях, численности русских и самом Толстом. Пусть осмотрятся, разузнают обстановку и попробуют связаться с тлинкитами.
Затем он повернулся к Хейгу:
— Вы передадите командиру шлюпа всё, что знаете о Ситке.
— А возмещение моих потерь?
— Составьте прошение. Особенно подробно остановитесь на законности приобретения женщин и детей. В Лондоне любят занимательные истории.
Хейг понял наконец, что аудиенция окончена.
Когда он ушёл, Фрейзер снова склонился над картой. Ещё вчера Толстой был для него всего лишь неприятным воспоминанием и личным врагом. Сегодня же у него было своё поселение на Ситке, дружба с Камеамеа, свой человек при гавайском дворе и, судя по всему, налаженная дорога в Кантон.
Погоня идет уже слишком долго. Пора с этим кончать.
  
Глава 18
 
Баранов ждал меня на берегу, темнее тучи. Рядом с несчастным видом плёлся Кусков.
— Фёдор Иванович, — без предисловий начал Баранов, — вы — граф, офицер и человек несомненно храбрый. Однако правитель здесь я и посему впредь требую мои распоряжения соблюдать.
Ну вот, мораль читает… А я этого с прошлой жизни терпеть не могу. И Федя, кстати, тоже.
— Постараюсь. Только вот ваши распоряжения отчего-то мешают мне добывать для вас рыбу, лодки и пленных!
Начальник поджал губы.
— Давеча я запретил нападать на тлинкитов. А сейчас вы привезли мне ещё одиннадцать душ!
— Вношу поправку — вы запретили убивать. А я, как благородный человек, ни одного не убил!
— Вы этим гордитесь?
— Безмерно. Такая умеренность — редкость для меня, и определенно должна быть отмечена приказом по колонии!
Кусков опустил глаза. Баранов шумно выдохнул.
— Фёдор Иваныч, миленький! — уже взмолился Баранов. — Ну вот зачем, зачем вы их взяли? Что нам, забот других нет?
Вместо ответа я показал ему компанейский нож и медный крест, найденные у пленных.
— Это нашли у женщин. Нож наш. Крест тоже, сами понимаете, не тлинкитский. Значит, где-то ещё есть русские пленники!
Баранов взял крест рабочей рукой, рассмотрел и бросил Кускову:
— Зови толмачей.
Вскоре приступили к допросу. Воинов подводили по очереди и заставляли отвечать на одни и те же вопросы. Тыгак говорил с ними на своём наречии, Мезенцев более-менее связно переводил на русский.
Первые двое изображали невинных рыболовов. Третий тоже пытался, но его выдали английское ружьё, боевой нож и свежий шрам.
Постепенно сложилась следующая картина: к клану Котлеана пленные не принадлежали, но в нападении на русскую крепость участвовали. После победы добычу и людей разделили. Одних оставили на Ситке, других обменяли соседям, а третьих увели на материк.
— Сколько наших еще живо? — спросил Баранов.
Мезенцев переговорил с пленником.
— Точно знает про одну женщину и двух мужчин. Их увели к людям за большой рекой.
— Где именно?
На вопрос о реке пленный сперва только развел руками.
Позже выяснилось, что до той реки требовалось пройти несколько переходов вдоль берега, а потом ещё куда-то вглубь материка. Названия Тыгаку ни о чем не говорили.
Дальше Мезенцев выдал кое-что поинтереснее. Выслушав алеута, он кивнул и повернулся к нам:
— Тут у нас история поинтереснее! Пленный утверждает, что он — племянник старейшины, которого капитан Хейг пригласил на бриг торговать. Как только несколько вождей поднялись на палубу, англичане отобрали у них оружие и заперли в каюте. Поставили условие: хотите получить старейшин обратно — привезите русских пленников.
Кланы быстро собрали, кого смогли найти и доставили на корабль. Хейг людей принял, заложников отпустил, а потом с жаром объяснял нам, что купил «товар» за собственные деньги.
  
— И ничего им не заплатил? — переспросил Баранов.— Ничего, — ответил Мезенцев.
— Вот сукин сын.
— Напротив, очень способный коммерсант, — заметил я. — Получил товар бесплатно, а настоящему владельцу выставил счёт.