Грехи. Книга 2
«Скала! – внезапно промелькнуло у нее в голове. – О Господи!» И как она раньше не подумала! Сейчас они были на самом краю обрыва.
Выскочив из дома, она обогнула бассейн и бросилась к обрыву. Она почти уже добежала до него, но тут один из мужчин потерял равновесие и…
Последнее, что видела Элен, – две руки, хватавшиеся за воздух. Громкий крик падавшего вниз человека совпал с ее собственным отчаянным криком.
Потом наступила тишина.
Глава 8
Вечером на Вандомской площади бывало очень тихо, а уж при свете ночных фонарей она и вовсе дышала каким-то особым покоем, который создавал иллюзию начала восемнадцатого века, когда закончилось ее строительство. Покой, впрочем, объяснялся не только дорогими магазинами, или тем, что площадь с обеих сторон была отгорожена от остального мира красивыми зданиями с пилястрами, или потому, что из этого анклава было только два выхода – один на улицу Мира, другой на улицу Кастильоне. Особый покой придавал ей устойчивый запах денег. Казалось, он сочится из дверей и окон могущественного банка Ротшильда, рвется наружу из прочных сейфов, заполненных миллионами, золотом и драгоценностями. Подобно серебряному облачку, он висел и над домом № 15, вернее над отелем «Ритц». А почему бы и нет? Сюда приезжали богатые иностранцы, всегда имея карт-бланш при пересечении границ. Эти границы создавались ежеминутным оборотом миллионов, постоянным взлетом и падением власти.
Вылезая из такси, Элен улыбалась. Ее ноздри взволнованно трепетали, когда она пыталась определить источник этого неуловимого запаха. На земле было еще несколько мест с точно таким же приятным запахом: Палм-Бич, некоторые районы Нью-Йорка, Беверли-Хиллз, Цюрих и Французская Ривьера.
– Я постоянно мечтала о том, чтобы жить здесь, – сказала она, по-хозяйски оглядываясь по сторонам. – Только тогда я считала, что это не мое. Я принадлежала трущобам Монмартра.
– Ты прошла длинный путь, – сказал Жак.
Элен вздохнула и посмотрела на свои сделанные на заказ туфли.
– Знаешь, чем старше я становлюсь, тем отчетливее понимаю, что тут нельзя мерить километрами. Мерой, скорее, являются франки, доллары и марки. Монмартр совсем недалеко отсюда, почти сразу за Оперой. Здесь от силы три километра. В общем, совсем рядом… Я становлюсь сентиментальной, – добавила она, дотрагиваясь до руки Жака. – Идем, я хочу тебе кое-что показать.
Уже предвкушая, каково же будет его удивление, Элен, довольно улыбаясь, привела Жака к укрывшейся под аркой двери. Свет выхватил из темноты новую медную табличку. На ней было выгравировано:
Издательство Элен Жано.
ЛеМод.
Жак непонимающе посмотрел на свою спутницу и провел пальцем по гравировке.
– Что все это значит? – спросил он.
Элен тоже погладила табличку, холодная и безжизненная медь.
– Думаю, это можно назвать воплощением моей мечты, – ответила она. – Еще школьницей я грезила этим. – Она вынула из сумочки ключи и открыла дверь. – Через минуту я тебе все расскажу.
Включив свет, Элен закрыла дверь. Большие комнаты были пустыми и тихими. Какое-то время оба молча осматривались. Наконец Элен произнесла:
– Я только вчера подписала договор об аренде. Табличку повесили сегодня днем. Ты первый человек, которого я сюда привела.
– Весьма польщен, – смутился Жак. Они поднялись наверх.
– Здесь будет мой кабинет, – пояснила Элен. – Иди сюда.
Она распахнула одно из шести высоких окон. Жак встал с ней рядом.
Их взгляды скользнули по темным окнам домов напротив. Только отель «Ритц» сверкал огнями. Элен нагнулась и извлекла откуда-то бутылку «Шато Мутон-Ротшильд» и два стакана.
– Вино? – удивился Жак.
– Давай отметим, – сказала она, разливая вино по стаканам. – Я хотела купить шампанское, но холодильник пока не установлен.
Жак взял свой стакан.
– Ты пока так и не сказала, что мы празднуем. За что собираемся пить?
– За мой новый бизнес. Элен Жано теперь стала издателем. – Она смущенно засмеялась. – Вернее, скоро станет. После смерти Станислава оказалось, что я довольно молодая женщина, и у меня масса свободного времени. Должна же я что-то делать.
– Могла бы спокойно жить в свое удовольствие.
– Это не для меня. Я хочу заниматься делом. – Жак поднял стакан:
– Мои поздравления. – Он выпил. – А теперь расскажи подробно о своей издательской компании.
Элен стояла спиной к окну, опершись руками о подоконник.
– Ты знаешь «Эль», «Вог» и «Л'Офисьель», – начала она бодро, потом вдруг умолкла. – Так вот, я решила их обскакать.
Жаку показалось, что она шутит, но ее фиалковые глаза смотрели совершенно серьезно.
– Ты слишком самоуверенна, – осторожно заметил он.
– Вовсе нет. У меня есть деньги, чтобы вложить их в журнал. Сейчас главное – подобрать штат.
– Думаю, мне не помешает еще выпить. – Жак налил вина и залпом осушил стакан. Вино было теплым и мягким, как бархат.
– Я предлагаю тебе работу, Жак.
– У меня уже есть работа.
– Я знаю. Знаю и то, что ты чертовски талантливый фотограф.
– Я работаю на «Вог». Это предел мечтаний.
– Мой журнал будет лучше «Вог», – проговорила Элен так уверенно, что он на секунду лишился дара речи. – Пройдет год, и ты увидишь.
– Ты еще даже не приступила к изданию. Только через шесть, а то и восемь месяцев выйдет первый номер.
– Он выйдет через четыре месяца. Главное сейчас – штат. Мне надо нанять самых способных, помоги мне их найти.
– Где ты собираешься их искать?
– Просто «ограблю» известные французские издательства. Переманю к себе самых талантливых из «Вог», «Эль», «Л'Офисьель», «Мари Клер» и «Харперэ».
– С чего ты взяла, что тебе это удастся?
– Я предложу им хорошие деньги. Все с удовольствием идут на повышение. Плюс ко всему их собственное «я». Трудно отказаться от шанса участвовать в создании чего-то нового.
– Похоже, ты все продумала.
– Только так можно чего-то добиться. Чем быстрее мы возьмемся за дело, тем скорее выйдет наш журнал. Ну, что скажешь?
– О каких «хороших» деньгах идет речь? – осторожно осведомился Жак.
– А сколько ты сейчас зарабатываешь?
– Вот. – Жак вынул из кармана чек от «Конде Наст». – Получил только сегодня.
Элен посмотрела на сумму. Две тысячи восемьсот франков.
– А ты неплохо зарабатываешь, – заметила она.
– Сама же сказала, что я чертовски талантливый фотограф.
– Ладно. Я предлагаю тебе три тысячи пятьсот.
– Звучит заманчиво. – Немного подумав, он кивнул. – Завтра подаю заявление об уходе. Через две недели я в твоем распоряжении.
Элен хитро прищурилась.
– Даю четыре тысячи в месяц – и ты завтра же приступаешь к работе. Только никаких заказов на стороне. Не дай бог тебе разместить свои фотографии в «Вог» или «Л'Офисьель».
– Босс, – усмехнулся Жак, – считай, что дело сделано. – Он протянул Элен руку. – Куда приходить на работу? Сюда?
– Прямо сюда.
Элен снова оглядела пустую комнату. Скоро здесь все изменится. Толстый ковер на полу будет поглощать звук шагов, появится мебель. Ее стол будет стоять наискосок от окна. Таким образом, она при желании всегда сможет развернуть свое удобное кресло и смотреть на Вандомскую площадь. А вот кресла для посетителей – уже совсем другое дело: они должны быть настолько неудобными, чтобы у просителей возникало желание поскорее уйти. Она должна подобрать себе такую команду, чтобы у нее никто из них не вызывал и тени сомнения. Кабинет будет заставлен книжными шкафами, а единственным украшением на стенах станут обложки ее журнала «Ле Мод». Внезапно ее осенило: она будет каждый месяц менять эти обложки, с тем, чтобы на стенах висели только самые последние.
– Где это ты витаешь? – Жак, судя по всему, с нескрываемым удивлением наблюдал за ней.
– В будущем! – Элен смущенно улыбнулась. Невероятно! Мечта ее стала осуществляться! И все же ей чего-то не хватало. Почему-то нет бурной радости, восторга. Она должна бы быть на седьмом небе от счастья, но, увы… Единственное, чего она горячо желала, – это много и упорно работать, чтобы добиться успеха. Похоже, оптимистичное восприятие жизни и детские восторги покинули ее в тот самый момент, когда она стояла над разбитым телом Станислава в Кап-Ферра. В тот момент она как-то сразу повзрослела. Надо было строить жизнь по-новому.