Если бы я знал (ЛП)
глаза сияли, а с лица не сходила улыбка. Джою иногда казалось, что посетители приходят в ресторан именно ради улыбки шеф-повара, который искренне любит своё дело.
Вот даже в выходной пирог испекла.
― Я не похудел, ― проворчал всё-таки Джой, топая за
мамой на кухню, ― но от пирога не откажусь.
― А суп? ― добила мама. ― Будешь? Есть ещё пара
салатов, делала сегодня к заказу, а получилось слишком много.
― Можно и суп, ― согласился Джой, присаживаясь на
диван. ― А папа где, спит уже?
Мама оглянулась, одаривая его скептическим взглядом, и
направилась к холодильнику.
― Твой отец хоть раз ложился так рано? ― Она достала на
свет божий большую кастрюлю. Поставила ту на холодильник, выудила ещё и лист, закрытый фольгой, а потом продолжила: ―
Он у Егоровых. Вечер мужских посиделок.
― А чего Димка не с ними? ― поинтересовался Джой и
налил себе воды из графина.
Мужские посиделки были особым развлечением отца. Раз
в месяц они с друзьями собирались выпить пива, коньяка, ликёра, виски или иного горячительного. Димка нередко
увязывался за отцом, потому что посиделки чаще всего
устраивали у Егоровых.
― А Дима наш сегодня и так весь день с друзьями, ―
улыбнулась мама. ― Мы чего пирог-то стряпали: Никитка
приходил, а он его обожает. Прям как ты.
Вода тут же попала не в то горло, и Джой закашлялся.
Никитка? Или у его брата есть ещё один друг с этим чудесным
именем, или здесь сегодня был…
― Какой Никитка? ― прохрипел Джой.
― Ну, школьный друг. Помнишь, тёмненький такой? Он
раньше тоже иногда в гости приходил.
Джой покачал головой. «Тёмненького такого» он помнил, но, к счастью, не по старым временам. Боже, да Джой переехал, когда Димка учился классе в седьмом! Ники в то время был
другим, определённо. Скорее всего ниже, с ломающимся
голосом и… Джой мысленно стукнул себя. Только очередного
витка мыслей о Ники ему сейчас не хватало.
Блин, они реально любят один и тот же пирог?
― Какой же ты невнимательный, ― вздохнула мать, ставя
чашку супа в микроволновку. ― Никитка ― замечательный
мальчик, вы бы подружились.
О да-а, они и так подружились! Очень близко. А потом
порвали все связи к чертям собачьим.
― Он такой грустный сегодня был, ― продолжала болтать
мама. ― Я сразу и кинулась пирог делать. Представь, у
мальчишки отец постоянно командировочный, приезжает на
несколько дней ― и снова в путь. Никитка, конечно, уверяет, что скоро сезон закончится, и отец почти полгода никуда ездить
не будет, но…
Джой не мог прервать этот поток новостей о Ники. Хотел, потому что приехал отвлечься от внезапно нахлынувших
воспоминаний, но не мог. Сам Ники ничего почти не
рассказывал, у Димки Джой не спрашивал, а мама просто
выкладывала всё, что знала. Всё, что за полтора месяца редких
«Ты как?» точно невозможно было узнать. Так что Джой
слушал. Слушал и ел, сменяя суп на пирог, медленно
распиливая тот ножом и наслаждаясь вкусом, пока новости не
закончились, а мама не перешла на новый уровень.
― Ну как у тебя с отношениями? Кто-нибудь есть? Не
обижает? Внуков ждать?
О, этот вопрос мама задавала каждый раз. Она давно знала, что сын может встречаться как с девушкой, так и с парнем, но
надежды на внуков не оставляла. «От младшего-то точно не
дождёмся», ― ворчала мама каждый раз, когда речь заходила о
Димке. То есть в то, что бисексуальный сын в итоге остановит
выбор на девушке, ей верилось больше, чем в успешный итог
неразделённой любви младшего. Не самые радужные прогнозы.
Впрочем, знала бы она нынешнюю ситуацию, согласилась бы, что у Димки шансы на любовь с девушкой мечты в сотни раз
выше, чем у Джоя ― на взаимность от своей бесконечной
неразделённости. Всё познаётся в сравнении.
― Увы и ах, никого, ― отшутился Джой.
― Может, всё же познакомишься с племянницей Любы?
― предложила она. ― Хорошая девочка, не пьёт, не курит…
― Ма-а-ам!
― Ладно, ладно!
Ещё несколько минут Джой ел молча. В коридоре шуршал
Димка, чем-то гремел, стучал, а потом различимо щёлкнул
выключателем ― пошёл спать. Мама всё это время внимательно
наблюдала за ужинающим сыном, то ли умиляясь, то ли готовя
коварный план. Джой надеялся на первое. Когда звуки в
коридоре окончательно затихли, он поднялся, собираясь налить
себе чай, и признался:
― Ма, у меня не то чтобы никого нет. Вроде бы нет, но в
то же время есть. ― Он запнулся, не зная, как сказать, а потому
выдал: ― В общем-то, ради этого я и приехал сегодня.
― Познакомить со своей девочкой? ― просияла мама. ―
И где она?
― То есть с мальчиком можно даже не пытаться
знакомить? ― усмехнулся Джой.
― Сашенька, не зли меня. Да, я хочу внуков, но решать
только тебе, ― вздохнула мама. ― Хорошо: и где тогда он?
Джой устыдился внезапного порыва, вспомнил о
командировочном отце Ники, о мачехе, вечно имеющей мозг, и
прикусил изнутри щёку, чтобы наказать себя за отвратительный
характер. Мать любила Джоя, хоть и имела грешок вечно
болтать о внуках. Когда она узнала, что сын не только по
девочкам… да, сначала была в шоке, неделю рыдала, пару раз
Джой даже переругался с ней и отцом. Но чтобы осознать и
принять всё, родителям потребовалось семь дней. Семь дней ―
и ужин, во время которого отец признал: главное, что их сын
честен, добр и верен себе, а с кем и как он спит или живёт ―
уже другое дело. Золотые у Джоя родители, а желание
огрызнуться ― уже не их проблема. Это проблема самого Джоя, у которого каждый раз при упоминании внуков всё внутри
сжималось от вины. Кажется, он давно знал, что в итоге
втюрится в парня.
― Его нет, ― отозвался Джой. ― Я влюбился в друга, в
натурала, мы уже почти два месяца не общаемся и… и мне
хреново, мам, ― с трудом признался он.
Мама ничего не сказала. Просто подошла к Джою, который стоял у плиты и раздражённо булькал пакетик чая в
стакане, а потом крепко его обняла, проворковав «зайчик мой».
И сразу стало легче. Ненамного, но хотя бы один камень
свалился с души. Иногда нужно разговаривать. И хоть Джой не
мог рассказать матери, о ком он говорит, потому что не хотел
подставлять Димку, но что-то общее поведать ведь мог. Про
внешность, про характер, про себя.
― Жалуюсь, как размазня, ― проворчал Джой. ― Я
думал, что могу терпеть, но не смог.
― А нужно было рассказать раньше, ― только и сказала
мама. ― Советом я не помогу, но легче сделаю.
Она положила прохладную руку на его пылающий лоб.
Нет, он не болел, просто так нервничал, что подскочила
температура. Больших нервов стоило бы сказать, что влюбился
он не в кого-то там, а в друга своего брата.
― Хочешь сегодня остаться здесь? ― предложила мама, осторожно убирая ладонь. ― Твою старую комнату по-прежнему никто не трогал. А дома даже стены лечат.
Джой фыркнул. А ведь он тысячу раз говорил, чтобы
комнату отремонтировали и переделали папе под кабинет.
― Хочу, ― выдохнул он, следуя за маминой рукой и
утыкаясь лбом ей в плечо. ― Очень хочу.
Ведь дома даже стены лечат. Мама была поваром, не
психологом, но иногда умела сказать правильно.
***
Марина статуей замерла на пороге его комнаты.
― Наконец-то ты хоть куда-то выбрался кроме института,
― улыбнулась она, прислоняясь плечом к косяку.
Никита с трудом подавил гнев, который в последнее время
всё чаще захлёстывал с головой. Злиться было не из-за чего: они
с отцом и Мариной больше не ругались, жили почти душа в
душу… но вот эти слова, сказанные так тепло… они выбили из