Если бы я знал (ЛП)

Как ещё мозг не спалило окончательно? Руки отчаянно дрожали,
пальцы не слушались. Джой пять раз пытался смахнуть
долбаное сообщение с экрана и один раз едва его не открыл. И
ещё пару минут его точно колотило. Ну какого хрена кто-то на
всё реагирует адекватно, а Джою адреналин долбит по всем
конечностям? Со стороны, наверное, идиотски смотрится. Слава
богу, никто этого не видел. Разве что мерцающий экран телека, включенного впервые за пять последних лет.
  
Джой не отвечал. Стоически держался, хотел вообще
игнорировать Ника, но… до утра. А там, проснувшись со слегка
посвежевшей головой, решил: он же сам говорил о дружбе, сам
просил. Так чего строить из себя обиженную брошенку и
дуться? Так родилось короткое: «Привет! Вчера был занят.
Сейчас норм, как обычно, много работы».
Статус обиженной брошенки подтверждало лишь
отсутствие вопросов с его стороны. Не смог удержаться хотя бы
от этого. Ники тоже отвечал вечность. Хотя тут и отвечать было
нечего, но он придумал.
 Ники: «Ясно. Как плечо?»  
 Джой: «Давно зажило, Никит. Ты же сам знаешь, растяжение ― не настолько долгая травма».  
Тем же вечером Джой завалился на крышу. Зачем? Он и
сам не знал. Просто тянуло. С одной стороны, можно спокойно
вычеркнуть всё из жизни и уверить себя, что забыл; а с другой, привычка ― вторая натура. Так что да, ужинал он на крыше.
Матерился на прохладную октябрьскую морось, наблюдал за
живущим своей жизнью городом и жевал булку, запивая
энергетиком. Судя по вкусу, тем же, что приносил с собой в
кафе Влад ― Джой, не глядя, схватил банку в ближайшем
магазине.
Ники не было. Ни в этот раз, ни в следующий, ни через
пару недель. Зато у Джоя имелся собственный ключ, собственный плед, который теперь катался в машине и…
спокойствие. Почему-то на крыше действительно становилось
легче. Здесь отпускало всё. И плевать было на воспоминания. У
Джоя дерьмовая память, вообще-то. Да, настолько дерьмовая,
что при внезапном желании высказать всё, что накипело, пишет
подруге, с которой не общается порядка трёх лет. Помнит…
А как тут забыть, когда Вера из всех многочисленных
друзей семьи, была самой разумной, взрослой и адекватной
девчонкой? Замечательная собеседница для Джоя, почти богиня
― для Димки. Такая девчонка, какой она была раньше, действительно казалась идеальной парой для его доброго, светлого и домашнего брата. Боевая, смелая, на любой вопрос
имеющая своё мнение. Девочка-зажигалка.
Только в любой зажигалке однажды может кончиться
топливо. Погасла. Обзавелась шрамами на теле и душе, пропала
со всех радаров, перестала отвечать на звонки и письма.
Самоликвидировалась, отдалилась даже от тех, кто её искренне
любил, и теперь лишь изредка выбиралась на свет, вороша
прошлое и вскрывая старые раны. Но, возможно, оно и к
лучшему. Всё, что в жизни случается. Димка сильно повзрослел
с тех пор, сам стал «боевым и смелым», а Джой обзавёлся
личным дневником в онлайн формате.
М-да, к лучшему… Джой вздохнул, пролистывая все
сообщения, что когда-либо отправлял Вере. Слишком много
рассказов о Ники. Слишком. Много. Когда только
познакомились, и ещё, и чуть позже, а вот сразу после поцелуя и
разговора в клубе… С этим тоже надо кончать. Джой выделил
последние сообщения, занёс палец над кнопкой «удалить» ― и
просто заблокировал мобильный. Всё хватит. И на крышу
приходить тоже хватит.
Он плотнее запахнул куртку и накинул капюшон. С
каждым днём становилось холоднее, дождь уже шёл почти
каждый день, а через месяц или даже меньше и первый снег
должен был выпасть. Середина октября всё-таки, с Никитой они
не общаются почти столько же, сколько общались. Ну, как не 
общаются… Ник не мог не писать, хотя бы раз в неделю
отправлял коронное «Как ты?», а Джой каждый раз сдавался и
отвечал. Становилось ли со временем легче? Нет, ни капли, на
каждое новое сообщение реакция была, как и на первое. Хоть
убей!
Более того, над ними словно сама судьба издевалась: они
встречались. Мимолётом сталкивались в магазинах, в парке, просто
на
улице.
Почти
не
разговаривали,
только
кивали/улыбались/пожимали руки, но сам факт иногда
шокировал. Как в городе-тысячнике можно так часто
сталкиваться? Или они стали настолько похожи, что одинаково
мыслят?
Очередной порыв ветра сорвал с головы капюшон и
взлохматил волосы. Время уже было позднее, город сверкал
огнями, а на крыше стояла кромешная темнота. Только фонарик
мобильного освещал крошечный кусок бетона у самых ног.
Дождь снова полил с неба, барабаня по куртке. Да, с крышей
нужно кончать. Во-первых, не его место; во-вторых, скоро ещё и
скользко станет, а Джой не самоубийца.
 Ники: «Привет. Как дела?»  
О, лёгок на помине. Сердце привычно ёкнуло, руки
задрожали.
Джой с трудом смахнул сообщение, вздохнул и
запрокинул голову, успокаиваясь, глядя в тёмное, почти чёрное
небо. Время почти двенадцать ночи, домой не хочется, на работу
завтра не нужно, ещё и Ники написал. С этим определённо
точно нужно что-то делать.
Во-первых, не отвечать, наверное. Быть мужиком хоть
иногда, чтоб его! А во-вторых...
― Дим, привет! Вы там ещё не спите? И не собираетесь? А
еда есть? М-м-м, супер. Тогда жди, минут через пятнадцать буду
у вас.
  ***   
В доме родителей было уютно, но чертовски непривычно.
В этот раз Джой особенно остро это осознал ― после
собственной Обители семейная берлога казалась неродной. Хотя
живи он до сих пор с родителями, возможно, истории с Ником
не случилось бы. По крайней мере, до такого бы не дошло.
Домой бы к себе Джой точно его не пригласил, а если бы
пригласил, то не целовал бы. Да и до утра гулять было бы как-то
неудобно.
Зато здесь всегда потрясающе кормили, по этому он
скучал. И по самим родителям, конечно же, хотя с мамой
соскучиться было нельзя. Раз в день она обязательно звонила.
― Рыбный пирог? ― ахнул Джой с порога, учуяв запах. ―
То есть, если бы я не позвонил, вы бы мой любимый пирог сами
съели?
― Не, я бы завтра кусочек притащил, ― заржал
открывший дверь Димка. ― Мы днём ещё пекли, тебе там один
отложили.
― Один… ― проворчал Джой, стягивая куртку и швыряя
её на тумбочку. ― Это я удачно зашёл, потому что меньше, чем
на половину, не согласен.
― Увы, зайчик мой, половины уже нет, ― проворковала
мама. ― Но четверть для тебя точно осталась.
Она выплыла из-за поворота коридора и тут же крепко
обняла сына. Джой коротко вздохнул, но противиться не стал ―
обнял в ответ, легонько погладив по спине. Мама отстранилась
через десяток секунд, ухватила Джоя за плечи и, удерживая его
на расстоянии вытянутых рук, внимательно рассматрела.
― Похудел, ― вынесла вердикт она. ― Точно нужно
поесть.
Джой усмехнулся. Естественно, похудеть он не мог ― с
тем количеством сладкого, которое уничтожал Джой, реально
только набрать вес. Но да, поесть надо, потому что нормальной
еды сегодня в доме не было. А в остальном он всегда казался
маме бедным, несчастным и тощим.
Сама она была дамой в теле, не толстой, а уютно пышной, фигуристой. Крошечная, с эффектными верхними и нижними
девяносто (или скорее сто с лишним) и вполне узкими средними
шестьдесят (семьдесят семь). Для своих сорока семи выглядела
она потрясающе: золотистые, более тёмные, чем у сыновей, волосы волной ложились на плечи, светлые с зелёным отливом