Улей 2: Нерест (ЛП)

- У нее было видение инопланетного города здесь внизу, - сказал он.
- Да, без сомнения. Нам всем снились сны об этих местах, не так ли? И теперь, я думаю, мы все знаем, почему.
Он ничего не мог сказать на это. Вообще ничего.
- Я слышал, у Хоппера был пистолет, Никки.
- Был. Теперь у меня.
Бив застыла, уставившись на экран, ее глаза наполнились слезами. - Когда... когда они придут за нами...
  
- Бив.
...когда они придут за нами, Никки, сделай мне одолжение и примени пистолет. Не дай им забрать меня. Не дай им увезти меня в один из этих городов. Пожалуйста, Никки. Пожалуйста.
В общем, Клайм был плохим местом в тот день. Тишина была слишком густой, слишком зловещей, слишком заряженной чем-то, что просто не имело отношения к этому месту.
В ту ночь в постели с Гвен она спросила его: - Ты веришь в привидения, Никки?
- Я не уверен. Хоппер верит.
- Мы все скоро поверим. Потому что эта чертова станция населена привидениями, и так будет до тех пор, пока здесь Батлер. Пока она здесь, мы все в опасности, и я думаю, ты это знаешь. Если мы не избавимся от нее, она заразит здесь все. По крайней мере, так говорит Локк. Эти твари подбираются к нам в наших снах с тех пор, как началась эта зима, и скоро станет намного хуже.
Как оказалось, она была абсолютно права.
 27 
ПЕЩЕРА ИМПЕРАТОР
16 МАРТА 
- БИМАН ИСЧЕЗ.
Биггс открыл глаза, огляделся в замешательстве. Электронные часы показывали 1:30 ночи. - Чё говоришь?
- Я сказал, Биман исчез.
- Может, он пошел прогуляться, - сказал Биггс, пытаясь держать свои веки открытыми. - Почему ты беспокоишь меня из-за этого придурка?
Уоррен думал, что он терпеливый парень. Он никогда не любил конфронтации, никогда не выходил из себя ради драки. Мысль о том, чтобы ударить другого, никогда не вызывала у него никакого восторга. Но сейчас, о да, он хотел ударить Биггса прямо в лицо, и, возможно, не один раз. Он сделал глубокий вдох, затем встряхнул Биггса, словно пытаясь стряхнуть кожу с его костей. - Послушай меня, чертов идиот. Биман исчез. Он, должно быть, заблудился. Нам нужно что-то сделать.
- Это было в твою смену, детка. Ты следил за всем. Не я.
Уоррен подумал: "Добрый Боже, как я умудрился застрять здесь внизу посреди этого... этого... дерьма с таким парнем, как Биггс? Никакого контакта с командой Драйдена снизу за более чем тридцать шесть часов. Какой-то ужасный ужас там внизу они вырубили из льда. Биман спятил. Теперь исчез. А этот гребаный идиот все усложняет".
Он отпустил Биггса.
Решил, что лучше ему не вредить.
- Мы должны пойти за ним, - все, что он сказал. - Ты идешь со мной?
- Кто-то должен следить за радио.
- К черту радио.
- Черт, ты настроен серьезно, мой друг. Но мне так жаль. Я не пойду туда, и ты, блядь, не смог бы меня заставить, даже если бы попытался. Так что счастливого пути.
Уоррен хотел закричать и топнуть ногами... но какой в этом был смысл? Он натянул свой ECW, прежде чем потерять самообладание. Потому что со временем, он знал, так и будет. Биггс просто лежал и наблюдал за ним с этой самоуверенной ухмылкой на лице, пока он натягивал свой флис, шерстяные штаны, парку Gore Tex, ботинки и варежки.
- Эй, я бы пошел, Уоррен, но это место там внизу пугает меня до чертиков.
- Меня оно тоже пугает до чертиков. Но кто-то должен пойти, - сказал он, натягивая балаклаву и шерстяную шапку, пристегивая стабилизаторы к подошве ботинок. Он схватил вольфрамовый фонарик и ледоруб со стены. - Я не вернусь, Биггс, тебе лучше посигналить Мак-Мердо. На этот раз скажи им правду. Мы в беде.
Самоуверенная ухмылка соскользнула с лица Биггса, когда он направился к двери. - Да ладно, Уоррен. Иисус. Не делай этого. Мы сможем выжить вместе.
- Просто сделай этот вызов, когда я не вернусь.
Затем он открыл дверь, и холод нашел его и вытащил наружу, в злой, замерзший мир Императора. Он захлопнул дверь и направился к проходу, словно человек, идущий на смерть.
 28 
ТО, ЧТО ОН ДЕЛАЛ, было безумием.
Но обстоятельства вышли за рамки того, когда такие вещи, как простой человеческий страх и опасения, могли бы остановить его. Биман исчез. Драйден и парни не отвечали на радиовызовы. Нет, он не мог честно придумать ничего, простого объяснения, которое бы все это прояснило.
Они были в беде. Возможно, мертвы.
А может, и что-то похуже.
Мысль о том, чтобы спуститься туда, ужасала его... но как он мог надеяться встретиться с собой, если не попытается им помочь? Каким человеком это сделало бы его?
Живым человеком, возможно.
Живым, трусливым человеком, который боится буку.
Через несколько минут гипертаты и все остальное исчезли, когда проход начал извиваться и поворачивать. Уоррен был один. Только он и туннель из светящегося голубого льда. Висевшие лампы отражали свет, цвета индиго и аквамарина, фосфоресцирующий и тревожный. Он прекрасно осознавал, что у него в кармане фонарик, и как темно будет, если генератор и резервные источники внезапно откажут.
Спокойно. Просто не волнуйся.
Боже, он так боялся потерять самообладание, что даже не взял с собой аварийную рацию. Потом он рассмеялся над этой идеей. Его голос бестелесно и глухо эхом разнесся в ледяной пещере. Радио? Зачем?
Даже если ты попадешь в беду, Биггс не придет за тобой.
Он чертов трус.
И Уоррен знал, что он тоже, так долго ждал, чтобы спуститься сюда. Но... ну, было почти невозможно выразить словами то, какое воздействие оказал на него этот экземпляр. Как можно связать кошмар в связную мысль? Как можно облечь инстинктивный страх ребенка перед темнотой в нечто столь пустое, как слова? Ужас, который внушала эта штука, был не только психологическим, но и духовным, расовым и физическим. Смотреть на нее было все равно, что вглядываться в накопленные травмы и ужасы твоей расы, выползающие на тебя из бесформенной, божественной черноты.
Невыразимо.
Когда он увидел его в первый раз, у него заболел живот. Голова закричала от чуждого шума. Душа была затоплена первобытными, отвратительными воспоминаниями. Наполнила его мозг разрозненными образами людей, существ, похожих на людей, которые бежали в чистом заразном ужасе, в то время как существа, подобные этому во льду, заполняли небеса, роясь, летая и жужжа и...
Боже на небесах, останови это! Просто останови это!
Уоррен прислонился к ледяной стене, заставляя себя дышать, заставляя себя забыть. И все это время голос, который был в первую очередь озабочен сохранением его собственной слабой жизни, кричал в голове, чтобы он повернулся и бежал, пока не стало слишком поздно.
Он пошел дальше.
Вокруг него ледник трескался с резким и приглушенным скрежетом. Звук шагов разносился странными, почти музыкальными отголосками, словно стальные барабаны, когда его бутсы вгрызались в лед. Дыхание выходило белыми облачками. Тонкая белая корка льда покрыла усы даже под балаклавой.
"Близко", - прошептал он себе под нос. "Очень близко".
Он изучал стены, спускаясь все ниже. Лед был неровным, но сиял чисто, как безупречные кристаллы, сапфиры и синие изумруды. Он начал чувствовать отвратительный магнетизм того, что лежало внизу. Он уже проникал внутрь него, вползая, как черви, ищущие теплое мясо, чтобы свить гнездо.
Он знал, что должен бороться с этим.
Он не мог запереться там внизу.
Через десять минут открылся проход в гигантскую ледяную пещеру в чреве ледника. Везде, изящная кристаллическая работа на стенах, башни, потоки и реки льда. Все в той поразительной синеве, от которой захватывало дух. Фонари все еще висели на столбах, освещая подземный мир, освещение мерцало, искрилось и сверкало.
  
Кроме самого ледника, он не слышал никаких звуков.