Разведена и брак не предлагать!
Так увлеклась своими мыслями, что не сразу услышала стук каблучков в коридоре, и вскоре в кабинет вошла жена Грачева. На ней ярко-голубой брючный костюм, на шее кокетливо повязан нежно-желтый шелковый платок. Волосы завиты красивыми локонами, явно только что из салона. Сразу запахло дорогими очень сладкими духами.
— Ярослав, что за фокусы? — стреляет испуганным взглядом в нас жена Грачева. — Почему меня вытаскивают из дома, когда я только вернулась от стилиста и легла отдохнуть? И что вообще тут происходит? Ты закрыл эту чертову клинику или нет?
— Сядь, дорогая, и расскажи нам все как было, — подходит к жене Грачев и берет ее за локоток, предлагая сесть на кожаный диван. — Эти люди предлагали тебе избавиться от нашего ребенка, но зачем?
— Они сказали, что я должна это сделать, — жалобно произносит Юлия и достает из кармана пиджака платочек, промокает уголки в миг увлажнившихся глаз. — Сказали, что ты слишком стар, чтобы иметь полноценное потомство. Нашего ребенка назвали потомством, представляешь? Сказали, что я могу родить какого-нибудь дурачка из-за того, что ты намного старше меня.
Жена Грачева всхлипывает, а мы с Любимовым наблюдаем весь этот цирк.
— Что вы скажете, дорогие в прямом смысле врачи на это? — рычит на нас Грачев. — Вы же понимаете, что суд просто прикроет вашу деятельность после таких слов?
— Она врет, — спокойно заявляю я, поправляя манжет на кипенно-белом халатике и золотые часики на руке. — Мы как могли отговаривали вашу жену от аборта. Это может подтвердить и Изольда Михайловна.
— Да вы сговорились?! — взвивается жена Грачева. — Мне было сказано прямым текстом, что сделаем все аккуратно и тихо, никто не узнает.
— И кто тебе это сказал, дорогая? — шипящим змеем спрашивает у жены Грачев. — Он или она? — указывает взглядом на Любимова и меня.
— Конечно, это она! — визжит Грачева. — Именно ее идея была, что я не смогу родить здорового ребенка. Она предложила мне сделать аборт!
И Юля указывает пальцем на меня, а по моей спине ползут мурашки от страха. Взгляд у Грачева такой, что я чувствую дыхание смерти за своей спиной.
Глава 9
— Ярослав, не верь им! — продолжает верещать Грачева.
— Конечно, нет, дорогая, — сквозь зубы произносит ее муж, глядя на меня с убийственной злостью. — Как будем решать вопрос, дорогие товарищи? Оставить все это безнаказанным я не могу, сами понимаете, мне совесть
не позволяет. Вы же так еще кучу детей угробите, еще нерожденных. Не совсем понимаю вашей политики, какой вам от этого толк? Вроде такая престижная клиника, с хорошей репутацией, и занимаетесь такими вещами, нехорошо, очень
даже плохо. Что будет, если об этом узнают журналисты, и сколько таких обманутых, как моя жена?
— Подождите, господин олигарх, икру метать, — оживает Любимов, который до этого совсем не участвовал в нашем разговоре, а что-то возился в своем компьютере. — Думал уже и не пригодится, как-то давно установили, а ни разу не пробовал. Еле нашел, как нужный файл вынуть.
— Вы о чем? — хмурится Грачев.
— Да он теперь будет оправдываться, Яричек, только доказательств у него нет, — суетится жена Грачева. — Пойдем, оставим их разгребать свое дерьмо самим.
— Ну уж нет, Юля, я так не оставлю, — возмущается Грачев. — Невинные дети страдают, семьи остаются без детей, и это в наше время, когда государство все делает для повышения рождаемости…
— Вот! Слушаем! — прерывает торжественную речь Грачева Любимов. — Внимательно, пожалуйста. Надеюсь, все заработает как нужно.
Я тоже навострила ушки, прислушиваюсь к треску, что вначале идет из компьютера. Затем мы все слышим четкий голос Юлии Грачевой.
— Я хочу сделать аборт, — заявляет та. — Мне не нужен этот ребенок. И тем более психотерапевт.
— И в чем проблема?
— У Юлии Германовны слишком большой срок, — говорит Изольда. — В этом случае искусственное прерывание беременности невозможно, а показаний к принудительному аборту нет.
— Какой срок?
— Двадцать три недели.
— И вы только сейчас решили, что не хотите ребенка? — спрашиваю я Юлю.
— Да, я решила, что не хочу рожать. Мой муж… Он хочет этого ребенка, а я нет. В мои планы не входило портить свою фигуру, и вообще нянчиться — это не мое.
— У вас было много времени решить этот вопрос. В любом случае на таком сроке никто не будет делать аборт.
— Вы не понимаете меня, да? Я же сказала, что не хочу! Я вижу, как меняется мое тело, какой я становлюсь уродливой! — взвизгивает Юля.
— Тяжелый случай.
— Может, для вас и ничего страшного, а я чувствую себя недоженщиной!
— Кем?
— Женщиной, которую не хотят мужчины! — поясняет Юля.
— Извините, можно вопрос? — уточняю я.
— Какой? — хмурится Юля.
— Ваш муж в курсе, что вы хотите сделать аборт на таком позднем сроке?
— Конечно, он сам меня сюда отправил! Ему не нравится, как меняется мое красивое тело, даже ценой нерожденного ребенка! — взвизгивает нервно клиентка.
Запись прерывается, так как Любимов остановил ее, а в кабинете наступает тишина, которая давит, словно вязкая субстанция. Грачева испуганно смотрит то на меня, то на мужа и начинает осторожно вставать со стула.
— Сидеть! — гаркает Грачев, отчего даже я вжалась в свое
кресло, будто до этого не сидела в нем.
Любимов невозмутимо смотрит на олигарха.
— Я сейчас выпишу счет, который нужно будет оплатить на кассе у ресепшен. Будем считать это моральной компенсацией нашей клинике, а то, что вы оплатили нашему психотерапевту, будет ей небольшой премией и извинениями
за доставленное волнение, — четко и ясно произносит Сергей Геннадьевич. — Думаю, что всем нам понятно, кто это затеял, а вот зачем, разбираться уже вам.
— Это подделка, Ярик! — оживает Юлия. — Ты же сам говорил, что у тебя везде конкуренты и враги! Это явно сымитированная запись!
— Проверяйте, я предоставлю все данные: когда велась запись, где, и делайте экспертизу по голосу. Всё для вас.
Любимов настолько приторно улыбается Грачевым, что у меня сводит от сладости во рту.
— Пошли! — командует Грачев жене, и та осторожно встает, отходя от мужа чуть дальше.
— Надеюсь, за вашу жену мне не придется волноваться? — хмурится Любимов.
— Ну что вы, я само спокойствие и непоколебимость, — огрызается Грачев.
— И не забудьте, для вас десять сеансов у нашей глубоко уважаемой Кристины Ильиничны, — добавляет Любимов.
— Мой секретарь запишет меня на прием, — стреляет в меня взглядом Грачев и выходит из кабинета главного врача, тянет свою жену за руку.
— Уф, — отдуваюсь я, облегченно выдыхая. — Какой наглец, кто бы мог подумать! Надеюсь, что больше его не увижу.
— Ну что вы, Кристина Ильинична, увидите, — смеется Любимов. — Да еще и получите за сеансы психотерапии с этим чудовищем хорошую сумму, кроме той, что уже получили.
— Вы же не думаете, что я буду работать с ним?! — удивленно смотрю на Любимова.
— Почему бы и нет? Интересный же случай, сделайте из этого орангутанга нормального человека.
— Здесь безнадежный случай, я вас уверяю как врач, — все же пытаюсь избавиться от неприятной обязанности.
— Так тем и интереснее, Кристина Ильинична, — потирает руки довольный Любимов. — Хорошо, что вы его отвлекли, пока я искал нужную запись.
— Кабинет Изольды Михайловны прослушивается? — ворчу я. — И мой тоже?
— Нет, ваш точно нет. Да и когда ставили камеры, этой цели не было, — объясняет главный врач. — Был заказ на установку камер видеонаблюдения, и в кабинет гинеколога поставили по ошибке, так как сами понимаете, съемка там запрещена. Камеру оставили, но убрали само видеоустройство, однако запись велась и разговор записывался. Я и подумать не мог, что когда-нибудь это нам пригодится. Если честно, расстроился. Доказать, что мы не деревенские валенки, было бы проблематично. Перелопатил половину компьютера, прежде чем нашел нужный файл.