Вечные Пески. Гексалогия (СИ)
— Но даже если твой друг не сможет тебя отбить, то и ладно с ним. Не последний он в твоей жизни молодой и красивый. Если будешь есть и пить, то год-два погорюешь и встретишь нового, если замуж не отдадут. А может, и раньше встретишь. И снова попробуешь от родителей сбежать. Но…
Я сделал паузу и снова продолжил:
— … Как ты сбежишь, если сейчас истощение заработаешь? А?
Пленница молча смотрела на то, как я ем. А я старался показать, что вовсю наслаждаюсь процессом. Но, если честно, сухой паёк — та ещё дрянь. Уж можете мне поверить. Лучше уж сухари. Жаль, на них одних долго не протянешь.
— Если честно, я вообще не сторонник насильного замужества. Я уже давно преступников ловлю, а не влюблённых девиц. Преступников можно и по частям заказчику доставлять. А бывает, что и в охрану нанимаюсь… — заявил я, резко сменив тему.
— Раз ты такой благородный, то чего взялся⁈ Зачем привязался к нам⁈ — вновь сверкнув глазами, не выдержала девушка.
— Сто золотых водянок, знаешь ли, на дороге не валяются! — хмыкнул я. — А мне деньги очень нужны были.
— Дай воды! — требовательно протянув руку, заявила пленница. — И этот твой паёк давай! Ужас, как такое есть только можно…
— Это пески. Если не засушить, тут еда долго не хранится, — ответил я, протягивая ей флягу и пластинку пайка. — Вот доберёмся до жилья, там и поедим по-человечески.
Всё это время пришлось сохранять равнодушный вид, стараясь не выдать себя улыбкой. И почти не коситься на то, как пленница стягивает маску с лица, делает несколько больших глотков воды и впивается в паёк крепкими здоровыми зубами.
Мне бы такие зубы! Мои что-то в последнее время шалили. Вот и пришлось обращаться к шептуну, чтобы подлечил. Тут-то и начались мои расходы… Шептуны вообще берут дорого. Но не идти же к местным стоматологам, которые и денег возьмут, и пыткам подвергнут? Лучше уж магия…
— Я сбегу! — с аппетитом откусив ещё кусок пайка, пообещала пленница.
— От меня или вообще? — уточнил я и сразу пояснил: — От меня не сбежишь. А вообще… Да пожалуйста! Я даже удачи пожелаю!
— Ну фот и фефай! — потребовала пленница.
— Желаю, чтоб твой следующий побег был удачнее! — честно отсалютовал я ей флягой.
Некоторое время девушка сидела и молча ела, но я знал: долго это не продлится. Женщины очень общительны от природы. А у этой, судя по всему, в одном месте что-то острое воткнуто, и она вообще не может сидеть без важного дела. Либо голодовка, либо завалить вопросами.
— За меня предложили сто золотых водянок? — наконец, не выдержала пленница.
— Ага… — подтвердил я. — Не знаю, кто ты, да мне это и не нужно… Однако деньги за тебя дают неплохие.
Девушка победно улыбнулась и, сделав глоток воды, снова вгрызлась в сухой паёк. Никогда не пойму женщин. Что её так обрадовало в факте, что за неё предложили награду больше, чем за предателя рода Арханго из Междуречья?
Если вы вдруг не слышали про Арханго, то достаньте сухой паёк и посмотрите на него. Как минимум, в одном случае из десяти он сделан из продуктов, которые выращивает этот род. Им принадлежит десятая часть пахотных земель Междуречья. А Междуречье — единственный регион, где есть возможность продавать запасы еды на сторону.
А еда и вода в пустыне — это жизнь. Можешь владеть каким угодно оружием и какой угодно информацией. Однако без еды и воды это богатство останется здесь, а ты отправишься в Голубую Пустыню Небес на суд Отца Песков.
В общем, Арханго — люди богатые. Очень богатые. И они назначили за предателя рода награду в девяносто три золотых водянки. Это была самая большая награда за последние два десятилетия.
Во всяком случае, из тех, размер которых был широко известен.
Может, раньше бывали награды и побольше. Но, к сожалению, те, кто тогда работал наёмником, либо мертвы, либо отошли от дел. И в обоих случаях не спешат делиться сведениями. Век наёмника недолог. И я тоже не собирался задерживаться на этом жизненном этапе. В чём и должна была помочь награда, так льстящая самолюбию моей пленницы.
— Зачем ты вообще пошёл в наёмники? — вдруг спросила девушка, сощурив глаза и мазнув по мне взглядом. — Ты ведь не воин. Но, кажется, и не бродяга…
— Почему ты так решила? — улыбнулся я уголком губ.
С моей точки зрения, я именно что бродяга. И немного воин. Пришлось выучиться, чтобы отомстить за родную деревню.
— Ты слишком чисто говоришь… — начала перечислять девушка. — Ты лишний раз не угрожаешь мне… И вообще, ты меня только что уболтал поесть! А меня, знаешь, сколько людей уболтать может?
Она нахмурилась и, вспоминая, принялась загибать пальцы. А потом, когда люди, видимо, закончились, очень серьёзно озвучила:
— Три человека! Ты четвёртый! Ты из какого-то рода, наверно?
— Кхм… — от неожиданности я поперхнулся сухой крошкой пайка. — Вообще-то я деревенский. Родился в обычной деревне. Самой обычной.
— Да ну… — усомнилась пленница, вперив в меня недоверчивый взгляд. — Быть не может!..
— Почему? — снова удивился я.
Причём удивился совершенно искренне. В нашей деревне все до единого умели считать, читать и писать. Да и говорили довольно грамотно.
— Потому что я видела деревенских! — гордо заявила мне пленница. — Они все очень глупые!
— Как тебя зовут? — спросил я, а затем опомнился и представился сам: — Я — Ишер! И это, как видишь, очень простецкое имя.
— Я… Зови меня Меоли! — от моего внимания не ускользнула заминка, и это снова навело на мысль о том, что моя пленница весьма и весьма необычна. — Видишь! Я тоже могу представиться простым именем!
— Вообще-то, Меоли, я тебе не врал, — как можно искреннее ответил я. — Меня родители назвали Ишером. Так меня и звали всю жизнь.
Над лагерем снова воцарилось молчание. Пленница то ли задумалась, то ли зачем-то обиделась. Впрочем, мне было глубоко всё равно. Я любил тишину. Всегда любил. Особенно ночную. Когда над тобой раскидывается бездонное чёрное небо. А вокруг шуршит песок, перекатываемый ветром, и что-то неприятно поскрипывает в темноте…
— Какая же гадость эти сухие пайки! — заканючила после очередного прожёванного куска Меоли. — Зубы можно сломать!..
— Я же говорил, в пустыню не возьмёшь хорошую еду… — спокойно пожал я плечами. — Если, конечно, у тебя нет хладоящика или защитного мешка. Но они дорогие. А без них здесь еда портится. Сухари и пайки — всё, что остаётся. Потерпи ещё чуть-чуть.
— А почему ты не связал мне руки? — вдруг сменила тему пленница. — Я ведь могу сбежать!
И с полным достоинства видом покивала головой.
— А куда? — я посмотрел на неё даже с некоторым интересом.
— Ну… — девушка заозиралась, а потом уверенно выбрала, видимо, первое попавшееся направление: — Туда!
— Беги! — щедро разрешил я.
— Что, отпускаешь? — жутко удивилась Меоли.
— Ага, — я кивнул.
— Почему? — кажется, она уже что-то заподозрила насчёт моего чувства юмора.
— Там впереди на многие сотни переходов ничего нет, — спокойно пояснил я ей. — Но если по-настоящему собираешься бежать, то лучше беги во-о-он туда!..
— Это почему? — глаза у девушки стали большие-большие.
— Там ближайшее поселение. Называется Золотая Вода. И до него примерно день пути, — объяснил я. — В любом другом направлении тебе не хватит припасов. Даже если ограбишь меня.
А ещё я, дорогая Меоли, тоже туда приеду и снова тебя поймаю. Но этого я, конечно, добавлять не стал.
— Золотая Вода! — девушка передёрнула плечами. — Какое громкое название для местечка в пустыне!..
— Там колодец в две сотни скачков глубиной, — ответил я. — Пока спустишься, пока поднимешься с ведром, вода и в самом деле станет золотой. Уж поверь! А теперь помолчи, пожалуйста…
— Почему? — пленница даже нахохлилась от обиды.
Удивительно, как быстро к ней вернулись самообладание и апломб. Я всё ждал, когда это случится. Девушка явно была из очень богатой семьи. И апломб, вечный спутник тех, кто, забравшись на вершину человеческой пирамиды, поплёвывает вниз, обязан был проявиться, когда она, наконец, придёт в себя.