Развод в 45. Получи свою… Вишенку! (СИ)

— Вы такая опытная дама, а в Деда Мороза верите, — заржали вслед коллеги.
Да и правда, чего это я, в самом деле? Размечталась.
— Танюша, после мостов заедем к тебе, соберешь вещи на выходные. Поедем в субботу в Выборг, там фестиваль с рыцарским турниром обещают, — известил меня Миша, по дороге на ужин.
— Миш, это все как-то слишком. У меня есть своя жизнь, в ней есть люди, планы и прочее. Ты чересчур давишь, с чего-то вдруг решаешь за меня, лишь ставишь в известность о планах, в которые я должна как-то умудриться вписаться, — я была несколько не в духе.
  
Перед самым окончанием рабочего дня вылезли срочные дела, которые все же пришлось отложить на понедельник, но прикинуть варианты их выполнения я собиралась в субботу, валяясь в ванной с пеной и игристым, так что Выборг мне был не в кассу совершенно.
Тут же прихватил меня за руку, начал целовать запястье и мурчать:
— Боюсь упустить время. Должен же я впечатлить тебя настолько, чтобы ты все же сочла меня достойным пребывания в твоей жизни. Не могу с тобой расстаться, так дико скучал по тебе все это время, Танюша, милая. Если у тебя были планы, давай обсудим: что, как и когда нужно сделать, но, моя дорогая, выходные мы проведем вместе. У меня. К тебе разве что за вещами заглянем…
Обалдеть, конечно, напор и задор, но что-то как-то я устала уже.
— Значит так, раз уж у тебя все устроено, то мосты посмотрим, выспимся, в субботу прогуляемся немного, поужинаем и я поеду домой. Воскресенье у меня под завязку расписано, уж извини. Можем на следующей неделе во вторник или четверг поужинать, если хочешь…
Миша мрачно молчал до самого ресторана, а, помогая мне выйти из машины, прижал к себе и выдохнул на ухо:
— Я тебя услышал, но не согласен. Хорошо, в субботу я тебя отпущу, но до понедельника. Утром приеду — отвезу на работу, а вечером встречу. Милая, я не настаиваю, чтобы ты переехала ко мне прямо сейчас, но надеюсь, что ты сделаешь это через пару недель.
И повел под руку на террасу, к накрытому столику.
— Не согласен он, ну надо же! — мне оставалось только бурчать под нос.
Ладно, сейчас поем, может, мысли какие-то дельные появятся?
Ну, да, ну, да…
  
Глава 37
 
Два фугаса в одну воронку
 
'Как упоительны в России вечера,
Любовь, шампанское, закаты, переулки,
Ах, лето красное, забавы и прогулки,
Как упоительны в России вечера…'
В. Пеленягрэ «Как упоительны в России вечера»
Первый, кого я вижу, выйдя на террасу, приснопамятный Московский медведь в компании трёх солидно одетых мужчин. Их стол уставлен тарелками с мясом в разном виде, в центре — графин с коньяком.
О-ля-ля.
Поддерживая на голове виртуальную корону, продефилировала мимо под руку с Мишаней. Будем надеяться, что февральским вечером Саша был изрядно пьян, да и я с тех пор сменила имидж, кстати.
Провожали меня заинтересованными взглядами точно, ибо Миша негодующе сопел, а попа моя, обтянутая его подарком — подгорала.
Стоило нам устроиться за дальним столиком: я на диванчике, а Миша в кресле рядом, как почти мгновенно принесли воды и поинтересовались нашим выбором.
Пока соображала, буду ли я буррату с томатами и черным трюфелем или же овощной салат с крабами и креветками, Миша выбрал мне игристого и определился со своим заказом, а потом, прихватив меня за запястье, выразительно провел по нему носом.
— Ты обворожительна и восхитительна, милая. Я, кажется, давно тебе об этом не говорил, да?
— Я жду пояснений: что на самом деле происходит? Какие могут быть выходные вместе, экскурсии, и тем более переезд? С чего вдруг? Ты вообще кто, чтобы строить такие планы?
И так была после работы усталая и нервная, а присутствие неподалеку яркого напоминания о собственной безрассудности повысило градус моего внутреннего недовольства.
Не хотела я с Сашей больше встречаться…
Ну а если и хотела, то не так.
Все не так.
И все это «не так» из-за него — наглого, резкого, непонятного… да, шикарного в постели, но мне вся эта радость нужна уже в гомеопатических дозах, а не запоем.
Миша бросил взгляд в сторону что-то явно отмечающей компании, выругался сквозь зубы, а потом, прижав к щеке мою ладонь, выдохнул:
— Танюш, прости за такой темп. Милая, ты бесподобна, истинная правда. Я уверен, скоро ты сама это осознаешь. Умная, яркая, незабываемая. Да, у нас с тобой все непросто, но не планировал я так внезапно знакомить тебя с родственниками…
У меня чуть не остановилось сердце. Я изо всех сил держалась, чтобы не покоситься на… понятно кого.
А Миша кивнул на тот самый столик и пробормотал:
— Принесла же нелёгкая Генриха!
Мой вздох облегчения, подозреваю, слышно было на другой стороне Невы: Генрих! Не Александр…
Аллилуйя!
— Прости, милая, дядька мой, что твой бульдог — вцепится, хрен оторвёшь. Поэтому сейчас точно появится, яд свой сцеживать. Ты не обращай на него внимания, он, в принципе, такой. И это в нем больше недовольство мной будет говорить.
Как занятно-то.
Только успела пригубить игристого и попробовать здешние морепродукты, как у нашего столика нарисовался новый персонаж: такой очевидный ариец — рослый, плечистый, светловолосый, с рублеными чертами лица и презрительным выражением во весь фасад. Ну, натуральный Генрих, да.
— Здорово, Михель. Вместо того чтобы готовить докторскую к защите и в кои-то веки оправдать ожидания семьи, ты все барышню выгуливаешь.
Миша мгновенно подобрался, руку мою не выпустил, но выражение лица собеседника скопировал вмиг:
— Не скажу, что соскучился. Семья всегда недовольна, что бы я ни сделал. И я занят, вообще-то.
— Ты всегда занят, но вечно неподходящими глупостями. Причём весьма затратными для бюджета, — презрительно скривился блондин, присаживаясь к столу и выразительно кивая в мою сторону.
Он думает, я промолчу?
Мне они оба со своим бесценным мнением никуда не уперлись, а выпустить пар вполне можно.
— Генрих-чего-то-тамович, воспитанные люди, к которым вы, несомненно, себя причисляете, не говорят о присутствующих в третьем лице, — задумчиво произнесла в пространство, любуясь довольно активным перляжем в шампанке-флюте.
Он стремительно развернулся в мою сторону:
— Да, Татьяна Ивановна, всё же смелость офицерских жён, хоть и бывших, не зря вошла в поговорку. Вы, кстати, не боитесь в кандидатской тему такую опасную, как тендеры, затрагивать? В нашей стране с этим сложно…
Фыркнула и демонстративно скривилась, стрельнув в его сторону глазами:
— В нашей стране со всем сложно: и с тендерами, и с воспитанием, и с культурой. Вам ли не знать? Так что ж теперь, не писать ни о чем?
Мужчины дружно расхохотались, а после Генрих очень знакомым жестом прихватил мою свободную руку, поднес к губам и выдохнул над кистью:
— Патриарх рода Бун будет в восторге, однозначно. Добро пожаловать в семью. Лучшей пары неудачному наследнику нам не найти. Успехов вашей диссертации.
И ушел.
После того как Генрих нас покинул, Миша почти моментально пересел на диванчик, подхватил обе кисти и начал целовать пальчики, но я уже убедилась, насколько дело катастрофически нечисто. Поэтому отняла руки и мрачно повторила:
— Я все еще внимательно тебя слушаю.
— Мое поведение в годы учебы бесило родню. Когда был на первом курсе, моя мимолетная интрижка забеременела и явилась к деду в офис — требовать брака или денег. Дед — человек суровый, старой закалки. Ей обеспечили достойное содержание, а когда Макс родился, дед его забрал. Сам его растит, но мечтает, что у меня будет достойная супруга, которая примет на себя эту обязанность. Ну и за мной присмотрит.
  
Глаза мои, по мере повествования все увеличивались и грозились вылезти на лоб.
Миша склонился, поцеловал меня в висок и продолжил:
— После Универа я был отправлен с ЧВК в жаркие страны. Отслужил два года, написал кандидатскую по баллистике, получил прощение и частично вернул финансирование. Загудел в столице от души. После этого отправился преподавать в Дели.