Гость из будущего. Том 5 (СИ)

— Пошла на показ в Дом моды на Кузнечном мосту, — смущённо буркнул я и про себя добавил: «Зря ты ко мне, голуба, клинья подбиваешь. Я в отличие от некоторых своих коллег не бросаюсь на каждую хорошенькую барышню. В этом смысле я — человек скучный».
— А правда, что вы все боевые трюки в «Тайнах следствия» делали сами? — восторженно поинтересовался дружинник Лёня.
— Конечно же нет, с нами работал целый отряд каскадёров, — ответил я, дунув на горячий чай. — Хорошие крепкий парни, спортсмены, самбисты.
  
— Я любить спортсмен, — вдруг заявил Рубен Гомес. — Мне их приятно рисовать. Динамика, сила, стремленность.
— Стремительность, — приправил я испанца.
Си, стремнительность, — хохотнул он. — Я тебя, Феллини, ещё хотеть рисовать. Сегодня немного не успеть.
— В следующий раз раньше ноября никак, — я сделал маленький глоток и чуть-чуть обжог язык.
— Вы уезжаете на съёмки? А можно с вами? Я могу быть ассистентом, — ошарашила меня манекенщица Галя. — Сцена — один, дубль — один, — засмеялась девушка, изобразив работу хлопушкой.
И в этот момент в палатку заглянул рыжеволосый парень с красной повязкой народного дружинника. Его длинные усы свисали примерно так, как у литературного запорожского казака Тараса Бульбы.
— Товарищ режиссёры, — пробасил он, — мы с мужиками смотрели ваш концерт и в благодарность решили преподнести во, — дружинник приподнял авоську, набитую бутылками с «Жигулёвским» пивом. — А это закуска, — во второй руке он показал бумажный кулёк, из которого торчали рыбьи хвосты. — Воблы, — загоготал рыжеволосый парень
— Вот это презент! Спасибо, мужики! — радостно захлопал в ладоши Лёня Валентинов.
— Может и нам с тобой, Софа, в артисты податься? — обрадовался презенту и майор Чванов.
После чего дружинник водрузил пиво и рыбу на стол. И вдруг я намётанным киношным взглядом заметил, что рыжие волосы сидят чуть-чуть криво. «Парик, твою душу мать!» — заорал я про себя.
— Товарищ, а у вас, кажется, ус отклеился, — зло хохотнул я. — Руки вверх и советую не дёргаться, палатка окружена, — спокойно произнёс я.
Но к подобному повороту событий убийца оказался готов. Вместо того, чтобы впасть в прострацию, он резко вытащил из глубокого кармана широких штанин самопал с коротким самодельным прикладом. И мне ничего не оставалось, как плеснуть кипятком из кружки в лицо противника и резко рухнуть вниз, уходя с линии огня. «Бух!» — громко шарахнул самопал и на том месте, где была моя голова проделал в брезентовой палатке небольшую дыру. Дружинник Лёня тоже рухнул на пол, а его товарищ Костя смело закрыл своим телом девушку Надю.
— Бл…ть! — рявкнул преступник, хватаясь за глаза.
— Стоять! — выкрикнул майор Чванов. — Руки в гору!
Но так как на пути находился художник-импрессионист, то добраться до преступника он не смог. Зато Рубен Гомес оказался не из робкого десятка. Он прыгнул на убийцу и схватил, убегающего липового дружинника за пояс. Однако, получив прикладом по голове, свалился, словно куль перед самым выходом из палатки. Девчонки и дама из администрации немного запоздало завизжали. И тут с низкого старта рванул я. Перепрыгнул через Гомеса, обогнул толстую берёзу и увидел преступника в десяти метрах от себя.
— Задержать! — заблажил за моей спиной Чванов. — Брать живём!
Тем временем лже-дружинник, как загнанный зверь, принялся петлять между стволов берёз, клёнов и лип. И первого милиционера, который преградил ему путь, вырубил всё тем же прикладом самопала. Я же, как назло, зацепился за какую-то корягу и хоть не упал, но потерял равновесие и сбавил скорость. А дальше я увидел, как на убийцу откуда-то сбоку набросился ещё один сотрудник милиции. Лже-дружинник замахнулся прикладом. Но этот милиционер от удара ловко увернулся и чётким отработанным приёмом бросил убийцу через бедро. И тут наш бандит-озорник захрипел, закашлялся и затих.
Когда к его телу сбежались чуть ли не все сотрудник правоохранительных органов, и я в том числе, то мы с удивлением обнаружили, что парень, падая, напоролся спиной на железный штырь, который именно в этом месте торчал из земли. Как, каким образом, здесь оказалась данная железяка понять никто не мог. Однако до меня сразу дошло, что эту штуковину здесь врыли специально и загодя, так как знали всю цепочку событий наперёд. Настоящий убийца из будущего разыграл всего одну из своих карт. И будь лже-дружинник хоть немного попроворнее, то я имел бы сейчас дырку в голове и очень грустное и печальное лицо.
— Ну вот, а вы говорили, что это какой-то необычный преступник, — усмехнулся майор милиции Чванов. — Самый обыкновенный человек, из плоти и крови. Допрыгался, голубчик.
— Наверное какой-то психопат, посмотрел вашу короткометражку о работе органов правопорядка и решил отмстить, — предположила следователь-криминалист Софья Файнштейн.
— Думаете, это мне «ответка» за Федю Косого прилетела? — покачал я головой. — Хитро разыграно, я бы до такого не додумался, — буркнул я и пояснять, что это только первая часть криминальной комбинации не стал. Всё равно никто не поверит.
* * *
На следующий день, в понедельник, я с самого утра вместе с оператором Дмитрием Месхиевым и вторым режиссёром Левоном Кочаряном бегал по «Мосфильму» и собирал для съёмок в Ташкенте всевозможную технику. С главной киностудии страны мы забирали на несколько недель две ручные камеры канавас-автомат, один большой киносъёмочный аппарат «Вариокамера», штативы, рельсы, тележку, светильники для точечного света и самое главное — двадцать коробок с плёнкой «Кодак». Остальную аппаратуру мы планировали арендовать уже на месте, на киностудии «Узбекфильм».
И уже когда ящики с «киносъёмочным железом» лежали около главного корпуса в ожидании служебного автобуса, меня вдруг отыскал директор «Мосфильма» Владимир Сурин. Он «обрадовал» тем, что со Старой площади за мной послали машину. По какой-то секретной причине мою физиономию срочно пожелал лицезреть сам генеральный секретарь ЦК КПСС Александр Шелепин.
— Допрыгались вы с вашими штучками и махинациями, Ян Игоревич, — погрозил мне пальцем товарищ Сурин. — Всё, кончилось ваше время. Давайте, товарищи, всю технику несите обратно на склад. Кино отменяется.
Месхиев и Кочарян устало и как-то обречённо переглянулись. А вот меня наоборот директорские слова раззадорили. И вообще, против ЦК КПСС я ещё ничего плохого не совершил. На руководящую и управляющую роль парти своими идеями я пока не покушался. Поэтому от злости моё лицо приобрело красный оттенок и я, словно раненый зверь, зарычал:
— Отставить на склад! Никого к ящикам не подпускать! — обратился я к свои соратникам. — Между прочим, я вчера помог обезвредить опасного преступника — серийного убийцу многих советских женщин. Меня может сейчас наградят, посмертно! — выпалил я в лицо Сурину. — Зря вы, Владимир Николаевич, раньше времени решили против ветра на костерок попипикать, — сказал я уже спокойно с издевательской улыбкой на лице. — Вернусь из Ташкента, я тут на вашем «Мосфильме» наведу железный порядок.
Теперь уже я пальцем погрозил Сурину, который явно перетрусил и растерялся.
— Вы меня не так поняли, — забормотал он и бросился следом, когда я уверенно пошагал на проходную.
— Всё я правильно понял, не глупее других, — рыкнул я и сам подумал: «Что от меня срочно понадобилось „Железному Шурику“? Вроде я пока не накосячил. Странный вызов».
  
Глава 9
 
Войдя в кабинет генерального секретаря ЦК КПСС, я еле устоял, чтобы сразу не рухнуть на колени и не заголосить диким голосом: «Не вели казнить, великий государь-надёжа! Демоны тебя схватили, мы и кинулись. Хвать, ан демонов-то и нету!». Вместо этого я испуганно затараторил:
  
— Александр Николаевич, если вы по поводу вчерашнего задержания серийного убийцы, то преступник сам на железный прут напоролся. Все сотрудники правоохранительных органов сработали выше всяких похвал.
— Да подожди ты, не тарахти! — рявкнул на меня Александр Шелепин. — Сядь!