Гость из будущего. Том 5 (СИ)

«Так меня сюда не для порки пригласили? — усмехнулся я про себя, присев ближе к краю т-образного стола. — Значит директор „Мосфильма“ Сурин неверно считал настроение „хозяина“. Это совсем другое дело. Это в корне меняет линию дальнейшего поведения».
— Слушаю вас внимательно, Александр Николаевич, — произнёс я, вложив в голос всё своё достоинство и нотку уязвлённого самолюбия.
  
— Полюбуйся, — сказал Шелепин, протянув мне какую-то телеграмму. — Что ты там сел? Давай сюда.
Я тяжело вздохнул и направился в сторону главного письменного стола Советского союза. И телеграмма оказалась действительно прелюбопытной — начальник нефтеразведочной экспедиции сообщал, что вблизи озера Самотлор обнаружены большие залежи нефти и газа.
— Как ты об этом узнал? — пророкотал Александр Николаевич. — И не юли мне, пожалуйста, я этого не люблю.
— Я уже рассказывал Владимиру Ефимовичу Семичастному, что повстречал человека из будущего, — немного приврал я. — Советские учёные в 80-е и 90-е годы разработают целую программу по заброске в прошлое нескольких человек при помощи регрессивного гипноза. С одним из таких парней встретился я, как раз накануне смещения товарища Хрущёва.
— Это же самый настоящий бред и больные фантазии, — обиделся Шелепин.
— Пусть фантазии, пусть бред, однако нефть и газ — самые настоящие, — возразил я. — И за счёт этого ресурса можно не только всю экономику перестроить, но значительно поднять уровень жизни всех наших граждан.
— Допустим, — буркнул генсек. — Я могу встретиться с этим путешественником во времени?
«Дорогой Александр Николаевич, я же и так стою перед тобой! — мысленно всплеснул я руками. — Спрашивай, не стесняйся! Если нефть и газ использовать с умом, а не профукать эти халявные деньги на разные военные и бессмысленные авантюры в Африках и в Азиях, не угробить их на тупиковое учение Карла Маркса, то можно так развернуться, что мама не горюй».
— Увы, не получится, — ответил я. — Технология переброски во времени такова, что человек только непродолжительное время обладает знаниями будущего. Потом наступает возврат к прежней памяти. Боюсь, что таких «путешественников» не осталось.
— Тогда какой был смысл в этом эксперименте? — усмехнулся Шелепин.
— Предостеречь от ошибок, — пожал я плечами. — Переслать технические и военные новинки. По задумке учёных, одного года в прошлом для передачи информации, было более чем достаточно.
— Хорошо, что этот «гость из будущего» ещё рассказал? — генсек встал из-за стола и нервно начал прохаживаться взад и вперёд. И по лицу Шелепина чётко читалось, что он мне совершенно не верит.
— Какую музыку сочинять, какое кино снимать, — буркнул я. — И самое главное он рассказал — какое направление развития промышленности самое перспективное.
— Ну? — Шелепин резко остановился.
— Электроника, компьютеры, ЭВМ, интернет, телефонная сотовая связь, — прошептал я. — Для этого мы должны, не жалея золота, купить на западе все технологии, которые с связаны с производством полупроводников. Особенно нас интересует продукция компании «Моторола». И ещё нам потребуется создать свою «кремниевую долину», то есть научный городок, где мы соберём лучших изобретателей страны. Западные технологии плюс наши светлые умные головы, и мы получим мощнейший технологический рывок во всей промышленности.
— Ладно, напишешь мне подробную записку к ноябрю, — пробурчал генсек, присев обратно за стол. — Я тут тоже кое с кем посоветуюсь. Слушай, а эти твои «Звёздный войны» — это кино из будущего?
— Да, из него, — кивнул я.
— Может ты знаешь — кто в будущем станет нашим главным конкурентом на мировой арене? — вдруг спросил Шелепин.
— В конце 70-х годов новый глава Китая Дэн Сяопин объявит НЭП и политику «открытых дверей». После чего «поднебесная» активно начнёт сотрудничать с Японией и США и сделает такой экономический рывок, что выйдет в мировые промышленные лидеры. К 90-м годам китайские товары просто заполонят мировой рынок. Да и сами Соединённые Штаты не потеряют своей силы и величия.
— А мы? — разнервничался генсек.
— Если проспим технологическую революцию, наслаждаясь стабильностью, и не создадим единый европейский союз, то станем чем-то навроде примитивного ресурсного придатка Китайской Народной Республики. И Китай будет легко брать за бесценок наш лес, нашу нефть, металлы и газ.
— Не бывать такому! — Шелепин что есть силы шарахнул кулаком по столу. — Это ты, Феллини, врёшь! Никогда Советский союзе не станет примитивным придатком к кому-либо!
— Хорошо, я согласен, — улыбнулся я. — Осталось только как следует и по-умному поработать. Вложимся в свой народ и страну, и тогда Европа сама скажет, что желает с нами торговать и дружить. Потому что с сильными и богатыми людьми все хотят дружить, — выдохнул я. — Могу быть свободен? Могу ехать снимать своё кино?
— Ступай, — прорычал генсек. — Но чтоб в ноябре пояснительная записка была здесь, на моём столе! — Шелепин снова вышел из себя и со всей силы шарахнул кулаком по столешнице.
«Чего вы так нервничаете, Александр Николаевич? — усмехнулся я про себя, покидая кабинет генерального секретаря ЦК КПСС. — Нервные клетки не восстанавливаются. Да и потом будущее может и измениться. В конце концов меня ведь не просто так закинуло в этот 1964 год».
* * *
Во вторник 13-го октября пионерский лагерь «Акташ», который находился в полусотне километров от Ташкента наполнился беспокойными киношными постояльцами. Утром сюда приехала наша «московская делегация», в которую входили я, актриса Нонна Новосядлова, второй режиссёр Левон Кочарян, кинооператор Дмитрий Месхиев, актёр Олег Видов со своей подругой актрисой Викторией Лепко и главный комик СССР Сава Крамаров с подругой манекенщицей Милой Романовской. Кстати, её бывший муж перед самым отлётом из Москвы приехал в аэропорт и долго извинялся. Дескать, грешен — выпил в тот день лишнее и бросался на меня с топором в бессознательном состоянии под воздействием паров какой-то сомнительной водки. «Бог простит», — отмахнулся я от него и напомнил, что 80% всех бытовых правонарушений происходит именно из-за «огненной воды».
Затем, ближе к обеду, в лагерь приехала делегация из Ленинграда: художник-постановщик Юрий Куликов, реквизитор-костюмер Галина Васильевна, мой сосед по коммуналке и ассистент Генка Петров со своей молодой женой Анютой и ещё одиннадцать сотрудников «Ленфильма», которые являлись гримёрами, осветителями, звукорежиссёрами, техниками и ассистентами главного оператора Месхиева. Женатики, три барышни гримёрши и костюмер Галина Васильевна расположились в административном здании. В распоряжение остальных мужчин отошли корпусы первого, второго и третьего отрядов, где некоторые комнаты были полностью забиты техникой и реквизитом.
На кухню нанялись работать две женщины из ближайшего к нам села Сайлык. Дедушка сторож и водитель служебного автобуса тоже были из Сайлыка. В общем, как казалось мне, съёмочная бригада поселилась простенько, но со вкусом. И самое главное — подальше от городской суеты и городских соблазнов. Очень уж мне не хотелось, чтобы кто-нибудь из моих подчинённых напился и полез ночью голышом купаться прямо в центре Ташкента, оставив о себе неизгладимую память потомкам.
— Какие у нас планы на завтра? — спросил оператор Дмитрий Месхиев, когда я ближе к шести часам вечера уединился с пишущей машинкой под навесом летней кухни.
К своему стыду, сценарий тех сцен, что я запланировал снять в Узбекистане, всё ещё не был готов. Я всё ещё бился над диалогами. Поэтому прежде, чем ответить кинооператору мои пальцы закончили печатать очередное предложение.
  
— Завтра поедем выбирать локации, — проворчал я. — Ближе к вечеру сделаем кинопробы для местных ташкентских актёров. Нам так или иначе потребуется массовка. А послезавтра начнём со съёмок красивых планов Ташкента и его пригородов.
— А что у нас на ужин, кроме арбузов? — по-деловому кинул Месхиев.
— Давыдыч, спроси у повара, — я раздражённо хлопнул по клавишам, так как новый диалог мне не понравился.