Золотая кровь (СИ)

— Да. Завтрашним. Поверь, Джарр будет тебе благодарен за расторопность.
— Ну… утром так утром, приходи на рассвете.
Имя Костяного короля решало здесь любые вопросы.
Эмбер посмотрела на солнце и, не мешкая, отправилась на поиски Тощего Люка. Он, как обычно, в это время дня попивал кофе на улице Бургун и вёл задушевные беседы с подавальщицами. Его утренний пеший вояж по порту уже закончился, а вечерний моцион на авенида Атадесьер ещё не наступил. И, судя по его довольной физиономии, утро у него прошло удачно.
— Вот уж каждый раз вздрагиваю, когда вижу тебя в этом обличье! — воскликнул Тощий Люк, приветствуя Эмбер кивком головы и опуская на столик кофейную чашку.
— Я так плохо выгляжу? — усмехнулась она, усаживаясь напротив.
− Скорее наоборот. Я вздрагиваю потому, что ты очень хорошо выглядишь, — парировал Люк. — Иной раз мне кажется, что это твоё лицо более настоящее, чем твоё настоящее лицо.
— Жаль, что скоро придётся с ним расстаться, — Эмбер махнула рукой подавальщице, и та принесла и ей чашку кофе.
— Так чем тебе может помочь моя скромная персона? — спросил Люк с ухмылкой, сразу переходя к делу. — Ты же не затем сюда пришла, чтобы выпить со мной кофейку?
— К делу, так к делу. Я предлагаю тебе заработать.
− Хм. Что-то пахнет подвохом. И что же я должен буду делать? — спросил Люк, откидываясь на спинку стула и поигрывая длинной цепочкой от ключей.
− Сопровождать меня на фиесту.
— На фиесту? — хмыкнул он, прищурившись.
— На фиесту.
— В дом дона Алехандро де Агилара, я полагаю?
— В дом Алехандро де Агилара, − кивнула Эмбер, невозмутимо отхлёбывая кофе.
— Ты хочешь, чтобы я покинул этот мир в расцвете сил?
— Я хочу, чтобы ты помог мне совершить самое дерзкое ограбление века.
— Ты думаешь, я такой дурак?
— Я думаю, что ты чертовски тщеславен, Люк, — усмехнулась Эмбер. — Ты только послушай, как это звучит: «Тощий Люк, который ограбил гранд-канцлера Акадии». Может, и дурацкое словечко «Тощий» откинут по такому случаю, а? Ты сможешь открывать ногой любую дверь от Лагуны и до Голубого холма. Как тебе титул «Самый виртуозный вор Акадии?»
— Нас могут поймать, − произнёс Люк уже серьёзно.
— Могут.
— И убить.
— Могут.
− Так в чём профит?
− Нас так или иначе поймают и убьют, как только будет принят этот закон о резервации. Так почему бы не пошалить напоследок? — усмехнулась Эмбер.
− И только?
− Прибыль пополам.
— Самый виртуозный вор Акадии, говоришь?
— Он самый. Мне титул ни к чему.
— Ладно, Эм. Я в деле. Что от меня нужно?
— Сыграть роль моего брата.
— Твоего брата? — хмыкнул он и обвёл пальцем силуэт Эмбер.
— Ну, не совсем моего. Брата одной обольстительной красотки…
— Это другое дело. Но! Я хочу атласный фрак. Лучше лиловый. И розовый жилет. Белые туфли…
Эмбер положила на стол кожаный кошель с монетами, которые специально отсчитала от тех денег, что дал граф Морено.
− Ни в чём себе не отказывай, − усмехнулась она и пододвинула его к Люку.
А сама подумала, что делить им придётся не только прибыль, но риски. Но в том деле, которым они занимаются, это всегда довесок по умолчанию.
Они обсудили всё, что предстоит сделать к фиесте, распределили роли и сразу же расстались − Эмбер поспешила к Джо Серому Ворону.
Старый шаман жил на Нижнем ярусе у самой кромки моря, там, где лачуги бедняков уже переплетаются с мангровыми зарослями Лагуны. Здесь всё было подчинено единственно верному ритму — дыханию моря. Оно поднималось в часы приливов и пожирало огромную прибрежную низменность, затопляя корни мангров и часть лачуг, стоящих на сваях. А потом море уходило, обнажая свежий ил, норы крабов и разбросанные повсюду ракушки. Местные жители копались в этой грязи в поисках альфидий* — моллюсков, которых приносило сюда приливом.
За альфидий щедро платил Рыбный король, и поэтому в мангровых зарослях со временем обосновался целый город, в котором ил и грязь стали благословенными кормильцами множества семей. Этот город местные называли между собой Мадригеро — логово.
 
Жизнь здесь была тяжёлой и опасной. Но самым страшным были ни тучи гнуса, вечная грязь или вода, а туманы, приходившие с верховьев реки. Злые туманы…
В ночи полнолуния, когда на Лагуну с обширных болот Пантанала спускались туманные приливы, жизнь в Мадригеро замирала. Все лачуги запирались изнутри, окна занавешивались плотной тканью, расписанной охранными знаками, и повсюду в плошках горела особая трава, смешанная с маслом капской пальмы. Как говорили моряки и местные жители, в этих туманах живут духи, а ещё наводящие ужас страшные существа — ули-ули*, высасывающие из людей жизнь. Священники же считали, что это проявление дьявола, а шаман Монгво однажды сказал Эмбер, что ужас наводит пыльца цветов лунной сальвии, что распускаются в полнолуние в верховьях реки. Эта пыльца насыщает туман, и тому, кто её вдохнет, мерещится потом всякое. Ну и духи там, конечно, тоже есть. Как и ули-ули. Но в мире ольтеков духи повсюду, и это не повод их бояться.
Джо Серый Ворон жил на самом краю Мадригеро, ближе к болотам и непроходимым зарослям, и его покосившуюся лачугу Эмбер увидела издали. Она прошла по плетеному из корней и лиан мосту и свистнула особым образом, давая понять, что пришли свои. У шамана повсюду стоят ловушки, и, если не хочешь наступить на отравленную иглу, будь добр, предупреди о своём появлении. И хотя Мадригеро — это не то место, куда пойдут полицейские или жандармы, но осторожность всё равно не помешает. В последние годы шаманов почти полностью изгнали из города. И Джо Серый Ворон единственный, кто остался в его границах. Остальных нужно было искать в болотах Пантанала.
На её свист со стороны зарослей раздался ответный звук — птичий клекот, а затем из кустов появился и сам Джо. Его волосы, перехваченные зелёной тесьмой, когда-то были чёрными, как смоль, а теперь их подёрнула седина, отчего они стали казаться серыми. Но брови и глаза при этом у шамана так и остались пронзительной черноты. А крючковатый нос только добавлял сходства с мудрой птицей.
Эмбер приложила руку к левому плечу и поклонилась в знак приветствия. От всего сердца, так приветствуют ольтеки друзей. И, увидев ответный пригласительный жест, вошла в низкую лачугу. Внутри было мрачно и даже пугающе, особенно если не знать, чем на самом деле занимается хозяин жилища.
Повсюду висели сушеные птичьи лапы, шкуры, хвосты, головы животных и перья. Большой очаг на полу в центре комнаты, над которым висел котелок, был весь чёрен от копоти. А на грубо сколоченных полках стояли чашки и банки с воском, смолой и какой-то отвратной жижей, напоминающей смесь глины с чернилами, и один бог ведает, что это было такое на самом деле.
Джо Серый Ворон не простой шаман, его нагуаль имеет огромные крылья и питается падалью. Это кондор, самая большая птица на континенте. Обитатель горных вершин, у которого нет врагов, кроме человека.
Вот и сам Джо, как и его нагуаль, ходит по границе мира мёртвых и живых, он видит многое за гранью жизни и умеет проводить ритуалы, за которые возьмётся далеко не каждый шаман. А для остальных в своей лачуге он просто делает чучела животных и птиц на продажу.
Он умеет видеть знаки в полётах птиц и предсказывать погоду по их поведению, гадает на внутренностях убитых животных, и даже в падали, которую оставляет иной раз море, находит ответы на заданные вопросы. А ещё он может сделать живое мёртвым и мёртвое — живым.
Эмбер достала кусок рубашки сеньора де Агилара, на которой осталась кровь, и бинт, так удачно прихваченный из его кабинета, и положила перед шаманом.
− Ты сможешь оживить эту кровь, ата? — спросила она почтительно.
Шаман взял в руки ткань, и какое-то время принюхивался к ней, как собака.
− Что ты хочешь, чтобы сделала эта кровь? — спросил он, кладя ткань в глиняную плошку.
− Она должна открыть замок.
− Железный замок?