Золотая кровь (СИ)
− Да.
− Железо…
Шаман закатил глаза, беззвучно перебирая губами какие-то слова, а его пальцы принялись разминать пятно засохшей крови. Эмбер терпеливо ждала. Джо — её единственная надежда, ведь заполучить свежую кровь у сеньора де Агилара будет сложно. Тем более теперь, после покушения, он наверняка станет крайне осторожным.
Наконец шаман открыл глаза и, посмотрев на Эмбер, произнёс:
− Это будет непросто. Старая кровь уже. Вся сила из неё ушла. Весь жар затух.
− И ничего нельзя сделать?
− Можно сделать. Можно оживить её чужой кровью. Кровью того, кто захочет поделиться своим жаром, и кто знает хозяина этой крови. Луна почти полная, все воды в движении, должно получиться.
Эмбер посмотрела в тёмные глаза шамана и спросила:
− Моя кровь подойдёт? Я знаю хозяина.
− Подойдёт, если ты захочешь её отдать. Но это опасно, − он слегка прищурился.
− Почему?
− Ты свяжешь себя с этим человеком кровью и будешь чувствовать эту связь до тех пор, пока луна от полнолуния не дойдёт до рождения новой луны.
− Свяжу? Что это значит?
− Значит, не только глаза ваши, но и души смогут друг друга видеть, будут касаться друг друга. Будто вы одно целое. Ты будешь чувствовать его, а он тебя. Знать тайны сердца. Но если он умрёт, то и ты тоже. И наоборот.
− Мне не привыкать чувствовать других, − криво усмехнулась Эмбер. — Я же эмпат.
Серый Ворон посмотрел на неё с прищуром, будто хотел ещё что-то сказать, но, помяв в руках ткань, лишь добавил:
− Тебе решать.
− Ритуал действует до новолуния?
− Да. Самая сильная связь будет сразу, в полнолуние. А потом с каждым днём ритуал будет слабеть вместе с луной.
− Хорошо, делай, я согласна, − ответила Эмбер и закатала рукав.
Джо Серый Ворон взял оплату золотом. Сказал ещё, чтобы принесла кусок свежего мяса при случае. И когда Эмбер спрятала в свою сумку пузырёк с оживлённой кровью, то, вспомнив слова шамана, прислушалась к себе.
«Души ваши смогут друг друга видеть…»
Но она ничего не ощутила. Кроме пореза на руке ничего не давало знать о том, что между ней и сеньором де Агиларом есть какая-то связь.
Надеюсь, Джо, твоя стряпня сработает!
*Люмбаго − (от лат. lumbus «поясница») — острая боль в нижней части спины (пояснице) независимо от причин её возникновения и характера проявления.
*Альфидии — вымышленные моллюски, которые делают особый жемчуг.
*Ули−ули — вымышленные существа−призраки из мифологии ольтеков, способные высасывать из человека жизнь.
Глава 28. Тибурон
Эмбер вышла из хижины, посмотрела на солнце и вдохнула влажный смрадный воздух. Запах моря, водорослей и ила — особый, ни с чем не сравнимый запах Лагуны. День близился к вечеру, и у неё стались самые неприятные дела — посещение «королей».
Она перебралась по висячим мосткам обратно на твёрдую землю и отправилась по берегу в сторону старого порта. Там, среди скал, в небольшой бухте под названием Байя Перла, находилась резиденция Рыбного короля.
Когда-то давно, когда Акадия была центром пиратской торговли, а Лагуну облюбовали корсары всех мастей, в этой бухте находился порт и небольшой городок, а выше, на скалах, стояли склады и крепость с пушками, защищавшая награбленное пиратское добро. Когда времена лихих корсаров и каперов прошли, а Акадией завладели иберийцы, этот порт, сильно разрушенный во время Трёхдневной битвы, был заброшен. Восстанавливать его так и не стали. Новые хозяева заложили новый порт и несколько пирсов дальше, почти у входа в Лагуну, а бухта превратилась в кладбище старых кораблей.
Это место и занял Тибурон — Рыбный король. Оно стало идеальной крепостью и портом для его незаконных дел. Среди разбросанных по всей бухте догнивающих кораблей он организовал торговое предприятие, где продолжил традиции лихих корсаров, только без набегов, пушек и абордажей, а просто покупая и продавая все виды контрабанды и запрещённые к ввозу товары, прибывающие в Акадию и отправляющиеся из неё. А ещё то, что приписывалось к законным товарам сверху и шло беспошлинно мимо таможни, разумеется, не без ведома самой таможни, а за вполне приличную мзду.
Деревянные утробы кораблей, навечно пришвартованных в бухте, служили Рыбному королю складами, где хранились товары, прибывшие со всего света, и те, которые должны были отправиться из Акадии в другие страны. Между этими складами, словно пауки-ткачи, люди Тибурона соорудили навесные мосты, соединив все корабли так, что они сплелись в единую сеть. Лодки сновали туда-сюда, шла погрузка и разгрузка, и жизнь в Байя Перла била ключом. Но, если намечалась облава или рейды жандармов, снасти, поддерживающие мосты и сходни, просто обрубали топором и затапливали, люки задраивали, лодки уходили за волнорез, и бухта снова превращалась в кладбище кораблей без малейших признаков жизни.
А облавы и рейды Рыбный король с удивительной прозорливостью предвидел наперёд и всегда был к ним готов.
В своём деле Тибурон добился немалых успехов. Раньше Эмбер не задумывалась, откуда у него такая власть в Лагуне, и на кого он на самом деле работает. И, лишь посетив сегодня сенат, поняла, что Рыбный король никогда бы не создал такую непотопляемую организацию без поддержки кого-то наверху. И его предвидение и прозорливость − это не просто чутьё, а вовремя полученная информация. Ведь не будь дураком, он всегда оставлял на входе в бухту пару лодок с краденным товаром, чтобы жандармы не возвращались с пустыми руками, и кто-то там, наверху, мог бы с гордостью доложить в сенате, как много делается для пресечения контрабанды в порту.
Но, кроме этого торгового предприятия, Тибурон вёл и другие дела, одно из которых и привело к нему сегодня Эмбер.
Она шла по отполированной волнами гальке, между гранитных камней, загромождавших вход в бухту Байя Перла по суше, к старому пирсу, с которого начинались владения Рыбного короля. Слышала крики чаек и знала, что это надрываются истошно вовсе не птицы, это перекликаются дозорные, сообщая, что идёт свой, а не чужак.
− А-а-а, ми корасон! — услышала она надтреснутый голос, который проблеял откуда-то сверху, едва она вынырнула из-за камней. — А я-то всё гадал, придёшь ты или не придёшь!
Эмбер подняла голову и увидела дона Сапо, сидящего на сходнях старого корабля, пришвартованного у пирса первым.
Вот же слизняк!
− Ну, так я же сказала, что подумаю. Вот и подумала. Но ты не радуйся, твоей заслуги тут на рыбью чешуйку, иди и спроси у хозяина, готов ли он меня принять, − оборвала его Эмбер, и, видя, как дон Сапо спрыгнул и оказался рядом, выставила руку вперёд и добавила жёстко: − Только не липни, а то отведаешь ножа.
− Ладно, ладно, ми анхелито! Не горячись ты так, я же по-дружески…
− Таких друзей… иди-иди, не приставай, − буркнула Эмбер, делая шаг в сторону.
Дон Сапо сунул руки в карманы полосатых штанов и, слегка припадая на одну ногу, шустро проскользнул по пирсу к одному из кораблей.
На старых мачтах, давно лишившихся парусов и снастей, в корзине дозорного, словно гриб-поганка на ветвях засохшего дерева, сидел один из соглядатаев Тибурона. Он выполнял ту же роль, что и вперёдсмотрящий на пиратском судне − выискивал возможную опасность или добычу. И стоило ему свистнуть особым образом, как все обитатели бухты бросались врассыпную и бежали, кто куда, спасаясь, как крысы.
Но Эмбер не представляла опасности. В каком-то смысле она была здесь своей, пусть больше и не служила Рыбному королю. Когда-то, уйдя от шамана Монгво и вернувшись обратно в город, она начинала здесь, среди этих мёртвых кораблей. Сначала принимала корзины с альфидиями и сортировала моллюсков, потом отправляла их в садки на доращивание. А когда Тибурон выяснил, что она умеет писать аккуратно и грамотно, то посадил её подделывать таможенные документы, расписки и санитарные разрешения. Много чего она повидала здесь. И сейчас, войдя в капитанскую каюту и застав Тибурона в том же кресле из красного дерева и за тем же столом, она испытала то же самое чувство, что и увидев его впервые — ощущение, будто по телу ползут липкие щупальца осьминога.