Ловушка с двумя неизвестными

– Да. Кузина наотрез отказала.
Потупившись, Уильям комкал шнуровку дублета19. Он совсем не походил на старшего брата в том же возрасте – ни мужественности, ни решительности.
– Бестолочь! – Ответом стала звонкая материнская затрещина. – Ничего доверить нельзя! О будущем бы своем задумался: ну какой из тебя солдат или пастырь?И ведь невесту тебе присмотрела, свою, образованную, чтобы за тебя, дурака, хозяйство вела…
  
Тетя в досаде махнула рукой и повернулась ко мне.
– Жанна, кровиночка моя, я тебе только добра желаю, только поэтому пошла против воли брата.
Скептически ухмыльнулась уголками губ. Тетя заметила, но с прежним пылом продолжила:
– Репутация – это главное. Мой Уильям и твою, и свою сбережет. Никуда не лезет, врагов не имеет, как сыр в масле будешь кататься. А то, что без титула, так Кристофер для внучат постарается, купит. Выходи за Уильяма, в семье останешься. Я и так люблю тебя как дочь, а невесткой еще ближе станешь.
Тяжко вздохнула:
– Простите, тетушка, но слово мое тут малое. Если батюшка решит…
Судя по тому, как насупилась, разом сникла тетка, тактику выбрала верную. Отец никогда не согласится на брак с Уильямом. Ему требовался богатый, статусный зять. Тетушка тоже это знала, посему, скрипя зубами от досады, заключила:
– Значит, не судьба!
Воспользовавшись тем, что тетя отвела сына в сторонку, вполголоса бранила его: «Меньше бы на псарне ошивался, больше о куртуазной любви читал!», подошла к окну. Я высматривала отца, а увидела…
– Тетушка, гости! – лихорадочно вымолвила я, гадая, нельзя ли сказаться больной.
– Да что с тобой?
Тетя обратила внимание на то, как я побледнела, сама подошла к окну.
– И вправду странно! – пробормотала она и строго спросила: – Если грех на тебе какой, сразу скажи!
Покачала головой и испросила дозволения остаться у себя.
– Нет уж, – жестко возразила тетка, – со мной пойдешь, станешь развлекать гостей, как положено. Сама судьбу свою выбрала.
– И что это на тебе надето? – Она ткнула пальцем в мое серое платье. – Быстро переоденься! После бери лютню и спускайся в сад. И Марию прихвати. Сами договоритесь, кто станет играть, а кто петь. А я пока встречу дорогих гостей.
– Как не вовремя, как не вовремя! – причитала тетка, спускаясь по лестнице; кузен семенил за ней. – Уильям, займешь место отца. И не куксись, держи спину прямо! Пригласишь леди Габриэллу на танец.
– Она же старая! – скривился Уильям. – Вдобавок ведьма.
– Он еще привередничает! – Кузен заработал очередную затрещину. – Молодая тебе отказала, а старая сразу согласится. А чего ей не согласится, ведьме-то: других женихов нет. Зато сколько, дурак, тебе земель да денег за ней достанется! Братец не поскупится. Ежели не Марию, то хотя бы тебя пристрою.
Окончания разговора я не слышала, да и не хотела слышать.
Сердце трепетало как крылья бабочки, но не от сладостного волнения, а от тревоги. С чего вдруг Роланду с сестрой понадобилось навестить нас до полудня? А все Мария! Молчала бы, не привлекла внимания Габриэллы… Хотя я тоже хороша, скомпрометировала себя в Сонси.
Дом напоминал жужжащий улей. Слуги, как настеганные, носились между садом, комнатами и кухней, сервируя чайный стол. Специально для Роланда открыли бутылку выдержанного кларета. Я тоже оказалась втянута в водоворот, только успевала поднимать и опускать руки и ноги.
– Туже, туже затяните!
– Да не красное, а зеленое!
Марию тоже приодели в парадное платье, как и мне, туго зачесали волосы назад и водрузили поверх арселе. Тем разительнее оказался контраст с Габриэллой! Она затерялась на нашем фоне – ни следа той вызывающей роскоши из собора. Синяя котта, зеленый пелиссон20, барбет и шляпка филле в тон к пелиссону. Никаких украшений, только пара перстней на пальцах, говорящих о принадлежности к высокому роду.
Габриэлла сидела в тени цветущего яблоневого дерева на деревянном складном кресле. Напротив устроился ее брат, одетый прежним образом, одновременно дорого и не слишком вычурно. Между ними пыжился изображать хозяина дома Уильям. Тетушка наблюдала за всем ним со снисходительной улыбкой и заботилась о том, чтобы гости ни в чем не нуждались. Стоило ей взглядом указать на чашку или тарелку, как слуги, в зависимости от ситуации, наполняли или убирали ее.
– А вот и мои девочки!
Тетушка поднялась, одарила гостей еще одной радушной улыбкой и хлопнула в ладоши.
Принесенный стул напоминал эшафот. Сесть на него с инструментов в руках предстояло мне, Мария же, стоя, должна была петь под мой аккомпанемент.
«Ох, я боюсь! – поежившись, шепнула кузина; на лице ее застыла маска. – Он так сморит, такой важный, могущественный… Матушка меня убьет, если сфальшивлю!»
Будто мне не грозила та же самая кара от отца!
– Вы принимаете меня по-королевски! Право, хватило бы чая для сестры – это она приехала навестить вас, я всего лишь разыскивал лорда Ньюпорта.
Роланд разговаривал с тетушкой, а смотрел на меня. Да как – словно силился проникнуть в душу!
Попеняла:
– Вы смущаете меня, ваша светлость!
Чистая правда: пальцы соскочили со струны, стоило мне взять первую ноту.
– Девичье смущение тешит мужское сердце, – возразил Роланд, однако отвернулся.
Перевела дух и попыталась настроиться на нужный лад. Странно, мне не раз доводилось музицировать при скоплении народа, на том же экзамене, но никогда у меня так не дрожали пальцы, не пересыхало горло и не кружилась голова.
– Кто, рыцарь ли знатный иль латник простой, – нестройно вывела Мария первые строчки баллады, – в ту бездну прыгнет с вышины?21
Аккомпанируя ей на лютне, старалась лишний раз не смотреть на Роланда. А когда решалась, всякий раз встречалась с его зелено-карими глазами. Внешне – самое спокойствие, но в глубине, я чувствовала, пылало пламя. Что, если он не чужд магии? Ведь если его сестра – действительно ведьма…
– Каких чудесных нежданных гостей послал нам Демиург!
Появление отца и дяди положило конец пытке старинной балладой. Абсолютно все вздохнули с облегчением. Особенно Габриэлла, которая перестала морщиться как от зубной боли, пытаясь одновременно улыбаться. Вежливость, что поделаешь, даже если у Марии нет голоса, положено аплодировать и хвалить. Я бы сама спела, вышло бы лучше, но, увы, кузина не освоила игру на лютне.
Все, за исключением Роланда, поднялись, даже его сестра приветствовала мужчин легким поклоном с реверансом.
– Я искал вас, лорд Ньюпорт, – без лишних предисловий произнес наместник. – Дело важное. Пройдем в ваш кабинет.
Дядя и Роланд удалились, а отец занял место Уильяма. Пришлось тому стоять за креслом матушки. Правда, недолго: скоро для всех принесли стулья.
Чаепитие не клеилось, начатый разговор неизменно обрывался.
– Простите, барон Кверк, Достопочтенный Уильям Рендел, не оставите ли вы нас с девушками наедине? – допив свою чашку, попросила Габриэлла и тут же добавила: – Разумеется, миледи тоже может остаться. Увы, наша беседа не для мужских ушей.
Отец с тетушкой обменялись взглядами.
– Полагаю, – последняя приняла осторожное, компромиссное решение, – вы могли бы пройтись по саду, а затем вернуться к нам.
Она не доверяла Габриэлле.
– Девушки?
Сестра Роланда проворно увела нас подальше от старших родственников и разочарованного очередной неудачей Уильяма. Сегодня от нее пахло лавандовым мылом – Габриэлла и аромат подобрала под одежду, такой же скромный.
– Как думаешь, что ей нужно? – придержав меня за рукав, шепнула Мария.
Глаза ее горели смесью страха и любопытства. Облизнув губы, она покосилась на идущую впереди Габриэллу, завистливо вздохнула:
  
– Мне никогда не научиться так ходить! Сколько с книгой ни тренировалась, все без толку!
Пожурила:
– Смотри, мать узнает, уши надерет!
Книги безумно дороги. Что, если при падении, отколется какой-нибудь камушек или треснет переплет?