Эшвуд (ЛП)

Дориан не смотрит ни на кого, особенно на Кэтрин. Его руки лишь слегка дрожат по бокам.
И тут я наклоняюсь вперёд, зная, что гнев вызовет мгновенную реакцию.
— Я влюблён в Кэтрин, — признаюсь я. Я вонзаю этот нож ему в сердце, используя её христианское имя со всей фамильярностью. — Возможно, когда Вы умрёте, мы поженимся.
Комната наблюдает.
Сначала ничего не происходит.
  
Дориан задыхается. Одна из его рук ломается в локте — суставы перестраиваются, мышцы неестественно вздуваются под кожей. Чёрная вена взрывается на его шее и расцветает, как лоза, по стороне лица. Белки глаз начинают мутнеть, затем исчезают. Не полностью чёрные — пока нет. Но тёмные. Слишком тёмные.
Он падает на колени с хриплым звуком, одной рукой опираясь на пол. Его пальцы раздвигаются — затем удлиняются. Ногти вытягиваются в когти с влажным треском.
Кто-то проклинает.
— Отойдите, — приказываю я, подняв руку. — Не обнажайте оружие, если я не скажу.
Дориан поднимает голову и его челюсть слегка выдвигается — она пытается открыться шире, чем должна. Его зубы удлиняются. Тело становится шире. Его дыхание уже не человеческое — оно вырывается рычанием и искажёнными словами.
— Я... всё... ещё... здесь... — выцеживает он. — Я убью тебя, мерзавец.
Но даже этот голос угасает. Хрип, пропитанный чем-то более глубоким.
Затем рык.
Один человек делает полшага назад.
Другой нащупывает эфес меча.
— Не надо, — снова предупреждаю я.
Кэтрин делает шаг вперёд.
Она не колеблется.
Она вонзает серебряный клинок ему в грудь — сильно и быстро. Прямо в сердце.
Он ревёт.
Звук, вырывающийся из него, нечеловеческий — зверь в агонии, а не человек в боли. Его тело дёргается хаотично, когда кровь хлещет из раны.
Затем, так же быстро, как появилась, она исчезает.
Кровь умирает при соприкосновении с воздухом. Превращается в пыль. Края раны обугливаются и закрываются прямо на глазах.
Превращение останавливается.
Его когти остаются. Его глаза всё также мрачно мерцают. Но зверь отступает — снова затащен в клетку, на время. Дориан падает вперёд, руки упираются в пол, тяжело дыша.
Герцог… нечеловечен.
И теперь комната знает.
Теперь они видят.
Один человек смотрит в открытом ужасе. Другой отступает в угол и начинает шептать молитву Господню. Третий просто садится, отвиснув челюсть, бормоча:
— Нет. Нет. Это не реально. Это не…
Кэтрин опускается на колени рядом с Дорианом, с клинком в руке.
Она смотрит на остальных.
— Вот почему мы его заковываем.
Комната замирает — задержав дыхание каждого мужчины.
Я делаю шаг вперёд.
— Вы видели, с чем мы сталкнемся. Это не легенда и не история о привидениях. Это угроза, которую мы несём под Эшвудом. И идут другие. Они не похожи на Его Светлость. Они не могут вернуться в человеческое состояние. Они демоны, они будут убивать и уничтожат нас, если мы не остановим их.
Мужчины кивают.
— А теперь, — говорю я, — идите. Начинайте эвакуацию. Двигайтесь быстро, тихо, без паники. Будущее Эшвуда зависит от нас. После этого мы начнём готовиться к войне.
  
ГЛАВА 19
 
Почёт
КЭТРИН
Время до прибытия тварей ещё есть, но мы должны предугадать их путь по развилке дороги и то, как именно они появятся. Возможно любое направление и отряду нужно будет двигаться незаметно.
Я наблюдаю за ними издалека, со ступеней особняка. Они сидят в моей библиотеке.
Шестьдесят шесть человек сидят или стоят, оружие наготове, но нервы натянуты, как тетива.
Габриэль прочищает горло.
— Джентльмены, сегодня ночью всё будет иначе, не как прежде.
Воцаряется тишина, слышны лишь шорохи кожи и стали.
— Десять великанов — монстров, что ходят как люди, но убивают как демоны, — приближаются с запада. — Он делает паузу, позволяя тяжести слов осесть. — Они ростом восемнадцать футов. Они не бегут. Они не знают страха. Но их можно убить. Обезглавить. Отрубить им головы.
В голове всплывает образ лорда Сейнсбери. Именно так Дориан убил его.
Габриэль окидывает взглядом каждого.
— Но нужно понять одну истину. Когда эти великаны умирают, их тела превращаются в пепел.
По комнате пробегает шёпот.
— Они исчезают, как дым на ветру.
Он крепче сжимает край стола.
— Это значит, что секретность — наш щит. Мы не можем позволить горожанам узнать, что бродит по их землям. Имя герцога, репутация короны — всё зависит от молчания. — Он задерживает взгляд на склонённых головах мужчин. — Вот почему вы здесь. Не просто как солдаты, а как стражи Эшвуда и Англии.
Он поднимает правую руку — ладонь раскрыта и неподвижна.
— Клянётесь ли вы хранить эту тайну, защищать наших людей — даже ценой своих жизней?
Один за другим голоса поднимаются, пока не заполняют весь зал.
— Клянёмся.
— Клянусь.
— Клянёмся.
— Да, клянусь.
Габриэль поднимает руку, клятва скреплена.
— Мы — сыщики Боу-стрит. Первая и последняя линия обороны. Сегодня ночью мы сражаемся не за славу, а за жизни всех, кто называет Эшвуд своим домом. Приготовьтесь. Великаны наступают.
Дориан указывает на грубую схему: огромную фигуру, чьи ноги опутаны верёвками.
— Эти твари — называйте их великанами, монстрами, демонами, как хотите — не бегают. Они крупные, медленные и размеренные. Но они не неуклюжи. Они увидят вас. Они будут вас преследовать. И если одна из них схватит вас, вы умрёте с криком.
— Как нам с ними бороться? — спрашивает один из мужчин.
Дориан кивает.
— Вы не ждёте. Вы не колеблетесь. Вы наносите удар и бьёте, пока оно не перестанет двигаться, пока не превратится в пепел.
Пожилой сыщик подаёт голос.
— Но они высокие. Что, если мы не достанем до шеи?
— Мы опутаем их верёвками и опрокинем, — подтверждает Дориан. — Как скот. Как зверей в бойне.
Один из молодых сыщиков с трудом сглатывает.
— Если мы промахнёмся… если верёвка не выдержит?
— Верёвка выдержит, но если вы её упустите, то один из вас умрёт. Возможно, все вы, а может, и больше. Поэтому нельзя промахиваться.
Он касается карты, отмечая поляну между лесом и стеной карьера.
— Вы затаитесь здесь, в густом укрытии — прямо у опушки или за камнями. Когда тварь подойдёт, вы быстро двигаетесь. Сыщики с обеих сторон набрасывают верёвку на обе щиколотки. Третий резко тянет, натягивая верёвку сзади.
Его голос понижается, когда он складывает бумагу.
— Если всё будет сделано правильно, тварь потеряет равновесие. Её вес понесёт её вперёд. Она упадёт.
Лорд Габриэль выступает вперёд.
— Когда она спотыкается, вот тогда вы её убиваете. Размещайтесь у обрывов. Цельтесь в основание черепа — не в шею — и используйте всё, что есть. Секачи. Мясницкие топоры. Смолу. Копья, если нужно. Если они не превратились в пепел, они не мертвы.
Габриэль обводит взглядом мужчин.
— У вас есть время до наступления темноты, чтобы запомнить маршруты. Командиры отрядов проведут инструктаж. Сегодня ночью никто не умрёт без необходимости.
Он отворачивается, с тяжестью всего мира в глазах.
— Не забывайте. Подсечь сухожилия, опрокинуть, ослепить. А затем — рубите. Рубите, пока не останется только пепел и ваше собственное дыхание на холоде.
Со ступеней я поднимаюсь.
— Ваша Светлость.
Наши взгляды встречаются и он отмечает траекторию.
— Я не забыл, герцогиня. — Он поворачивается к мужчинам. — Их привлечёт еда.
— Еда? — повторяет мужчина.
— Бойня в Уиндермире. Там свежая кровь. — Я морщу нос при этой мысли. — Воняет смертью и мясом. И… там есть ферма крупного рогатого скота, больше тысячи голов.
— Это пир…
— Тогда мы должны добраться туда и предупредить их.
  
— Вероятно, мы уже опоздали, — говорит Дориан.
Один из мужчин встаёт.
— Мы — сыщики Боу-стрит. Но мы должны попытаться, иначе я могу просто упасть на свой же меч.